Ирина Касаткина – Свет далекой звезды (страница 20)

Леночка произвела на нее неизгладимое впечатление. Сначала она вежливо поздоровалась. Потом рассказала, какой Гена смелый и умный. Потом, когда их пригласили за стол, она только взглянула на ее внука, и тот без всякого напоминания побежал вместе с сестричкой мыть руки. А раньше-то?

Но когда Гена с помощью ножа разрезал котлетку и, держа вилку в левой руке, стал есть, отправляя в рот по маленькому кусочку, а не как прежде — по две котлеты сразу, она была сражена окончательно. Леночка завоевала ее сердце прочно и навсегда.

Отныне стоило ее внуку сказать: — Я у Лены, — вопросов больше не возникало. И потому он дома почти не бывал. Теперь Гена был занят архиважным делом — он учился читать. Ну как пережить, что Лена уже прочла множество книг, а он до сих пор ни одной? Он должен, должен прочесть больше, чем она. Ведь он мужчина. Ему стыдно отставать от девочки. Так говорила его мама − и тут он был с ней полностью согласен.

Буквы Гена запомнил быстро. Да он их и так почти все знал. А вот складывать из них слова — это оказалось потруднее. Помогла Леночкина мама. Она придумала составлять слова не из отдельных слогов, как в букваре, а из наиболее часто встречающихся их сочетаний — кусочков слов. Глядя на знакомые буквы, мальчик легко запомнил, как они звучат вместе. А уж составить из них слово оказалось намного легче, чем из отдельных слогов.

Не прошло и двух недель, как Гена одолел букварь. Потом он сам прочел свою первую книжку под названием " Мойдодыр". Затем пришел черед книгам потолще. Особенно его задевало, когда Леночка рассказывала начало какой-нибудь захватывающей истории, а затем останавливалась на самом интересном месте − и, невзирая ни на какие уговоры, предлагала дочитать до конца самому. Да еще и пересказать, чем дело закончилось. Так было со сказкой про Черную курицу и с историей о полете Нильса на диком гусе.

Прежде Гена был великим молчуном − его трудно было заставить рассказать хоть о чем-нибудь. А теперь, глядя в эти сочувствующие глаза, он мог говорить и говорить, сколько угодно — да не просто так, а с выражением. Только чтобы увидеть в ее глазах интерес, только чтобы вызвать на милом лице ответную улыбку.

В Леночкиных книжках по математике он, конечно, ничего не понял. Какие-то цифры, значки и закорючки. Что может быть здесь интересного? Но раз ей это так нравится, значит, тут что-то есть. Ведь во всем она в конце концов оказывается права. Ничего, вот он научится читать, тогда и математикой займется.

До школы у них был еще целый год. Правда, Леночка полностью одолела программу первого класса − а по математике так далеко ушла вперед, что трудно было даже представить, где она сейчас находится. Но из-за слабого здоровья Ольга решила не отдавать дочку в школу этой осенью. Пусть походит еще в садик, окрепнет, привыкнет к детскому коллективу − а через год можно и в школу.

С приходом Лены жизнь в группе стала намного интересней. Она часто приносила из дому книжки и с удовольствием читала их ребятам. Всем, кто захотел, они с Геной показали, как с помощью кусочков слов можно быстро научиться читать

Леночка знала много разных игр и всегда была заводилой. Она умела мирить самых заядлых драчунов. Этому ее научила мама.

— В каждом мальчике и девочке, — внушала дочери Ольга, — обязательно есть что-то хорошее. За это их надо почаще хвалить при всех. Главное — уметь это хорошее увидеть. Для этого надо присмотреться к своим товарищам. И запомнить хорошее в них, чтобы при удобном случае сказать об этом ребятам. Не бойся хвалить — пусть слышат все. Справедливая похвала еще никого не сделала зазнайкой. А вот недовольство высказывай только наедине, чтоб остальные детки не слышали. Понятно, почему?

— Да. Чтобы ему не было обидно. Мама, а что мне делать, если Ирочка Соколова меня все время толкает? Гена ей уже пригрозил: если она меня еще раз толкнет, то он ей так даст! А я не хочу, чтобы он ее бил.

— А ты не догадываешься, почему она так к тебе относится?

— Догадываюсь. Раньше Саша Оленин с ней все время ходил, а теперь он все больше со мной разговаривает и в ручеек только меня выбирает.

— То, что испытывает Ирочка, называется ревностью. Это очень тяжелое чувство. Ей обидно, что раньше он с ней дружил, а теперь к тебе тянется. Тут есть только один выход: принять ее в вашу компанию, подружиться с ней.

— А как, если она на меня и смотреть не хочет? Все время злится. И язык показывает.

— А ты похвали ее за что-нибудь. Ведь есть же в ней что-нибудь хорошее? Или выбери ее сама в ручеек.

— Может, лучше сказать Саше, чтобы он ее почаще выбирал?

— Тоже правильно. Только смотри, чтоб она не слышала. И похвалить при всех не забудь. За что ее можно похвалить?

— У нее очень красивые волосы. Такие коричневые, закрученные и блестят. И вообще она на шоколадку похожа.

— Вот и скажи ей это при удобном случае. А что она умеет делать?

— Она умеет? — Лена задумалась. — Она длиннее всех язык умеет высовывать. А еще — ей очень Сашенька Оленин нравится. Он такой хорошенький — беленький-беленький и глазки у него голубые-голубые, а щечки розовые-розовые. И кудрявенький. Он всем девочкам нравится.

— А тебе?

— Мне? Нет, так он мне не нравится. Но я к нему хорошо отношусь. Как к другим. Даже Веня мне стал нравиться. Знаешь, он умеет стоять на голове. И так смешно кукарекает, как настоящий петушок.

— А как это — так нравится?

— Ну мам, ну что ты — не понимаешь? Как мальчик девочке.

— А тебе кто так нравится?

— Так — мне пока никто. Я со всеми дружу.

— А как у тебя с Геной?

— О, Гена! Гена мне брат. Он за меня горой. Он от меня ни на шаг не отходит.

— А к другим мальчикам он тебя не ревнует? Не сердится, когда ты с ними играешь или разговариваешь?

— Есть немножко. Но я же итак все время с ним. И в садике, и дома.

Конечно, хорошо, что у дочки такой преданный друг и защитник, думала Ольга. Но не стал бы он со временем считать Леночку своей исключительной собственностью. Ни на шаг не отходит — хорошо ли это? Надо же — такие крохи, а у них уже проблемы в отношениях. А что дальше будет?

— Когда же это нам мальчики стали так нравиться? — попыталась вспомнить она. — Где-то в седьмом или восьмом классе, значит, нам было по пятнадцать-шестнадцать лет. А этим всего-то по шесть-семь. Н-да!

Все чаще, приходя к Лене, Гена стал заставать у нее Маринку Башкатову. Обычно девочки с увлечением играли в куклы, коих у Леночки было великое множество. Сначала мальчику это не нравилось. Чем играть в куклы, лучше бы она с ним занялась арифметикой. И Башкатова эта вечно лезет в их разговор. Он долго терпел присутствие Маринки, но однажды не выдержал.

— Лен, чего эта Башкатова вечно у тебя торчит? Из-за нее ты занятия со мной совсем забросила. Обещала научить примеры решать, а сама? Все в куклы да в куклы.

— А ты таблицу умножения выучил? Вот видишь! Какие примеры, если ты до сих пор умножать не умеешь? Тебе уже семь лет, а ты таблицы умножения не знаешь.

— Но, Лена, другие у нас в группе еще считать до десяти не научились. А я уже и складываю, и вычитаю.

— А ты на других не кивай! При чем здесь другие? Раз ты умный, значит, учи. А Марина хорошая девочка. Мне с ней интересно. Знаешь, какие она ужастики умеет рассказывать!

Леночка сделала "страшные" глаза и низким с завыванием голосом произнесла:

— В одном черном-черном лесу стоял черный-черный дом. В этом черном-черном доме стоял черный-черный гроб…

— Ой, не надо, не надо! — Гена закрыл ей рот ладошкой. — Я не люблю ужастики. Не боюсь, но просто не люблю. Ладно, пусть она приходит, раз тебе так хочется. Но обо мне не забывай!

— Как же я о тебе забуду, — засмеялась Лена, — если ты с утра до вечера передо мной? Я буду игрушки убирать, а ты учи умножение на пять. Пока не выучишь, играть не будем. И повтори то, что раньше выучил.

Так они стали дружить втроем. Утром втроем шли в садик, вечером втроем шли из садика. И во дворе тоже гуляли вместе. Борька куда-то делся, и Гена совсем потерял прежний страх. И как оказалось, зря.

Почему-то все плохое случается внезапно, когда его меньше всего ждешь. В тот день заведующая попросила Светлану задержаться после работы из-за ее ухода в декретный отпуск. На это время брали новую нянечку, и Светлане надо было рассказать той о ее обязанностях. Поэтому Светлана разрешила детям после смены самим идти домой. А чего бояться? Дом за углом, дорогу переходить не надо.

Держась за руки и весело болтая, дружная троица вошла во двор. И тут…

— О-о-о, кого я вижу! — Борька-верзила, расставив ноги и подперев руками бока, стоял посреди двора. — Сопливый Геночка собственной персоной. Давненько я о тебя кулаки не чесал. А это кто с тобой? Ух, ты, какая куколка!

— Я не куколка, я девочка. Меня Леной зовут. — Леночка без страха смотрела на Борьку.

— Да что ты говоришь? А вот я сейчас пощупаю — настоящая ты или резиновая.

И Борька, схватив ее за руку, потянул к себе.

— Не трожь ее! Это моя сестра! — Чувствуя уже знакомый холодок в груди, Гена коршуном бросился на хулигана.

— Ах, ты, шмакодявка!

Напоровшись на Борькин кулак, мальчик кубарем покатился по асфальту. Кровь хлынула у него из носа и потемнело в глазах. Но Гена, не чувствуя боли, мгновенно вскочил на ноги и снова кинулся в атаку.