Ирина Измайлова – Ричард Львиное Сердце (страница 27)

— Не знаю... Лошади странно ведут себя ночами: вслушиваются, фыркают, иногда Брандис ржёт, причём очень сердито. Он никогда так не ржёт, если чует диких зверей, это только если поблизости другие лошади. К лошадям свиты он вроде уже привык. И ещё... Вчера, когда мы выезжали из той корчмы, в кустах неподалёку что-то треснуло, и оттуда стаей вылетели птицы. А ведь едва рассвело. Но это всё, конечно, ничего ещё не значит.

— Кто его знает! — задумчиво проговорил рыцарь, на всякий случай тронув рукой лежавший рядом меч.

— Но вы не подумали, что я трушу? — с некоторой тревогой тут же спросил мальчик.

— Ты? — Эдгар усмехнулся. — Да тебя и всей армией Саладина не напугаешь! Спи, Ксавье. Если нас и впрямь кто-нибудь преследует, мы это скоро узнаем.

Глава восьмая

Нападение

Однако весь следующий день прошёл спокойно, и обе короткие остановки, которые сделали за этот день путники, и сам их путь не принесли никаких неожиданностей.

После вчерашнего приключения Беренгария, казалось, стала относиться к Эдгару с большей симпатией, чем раньше. Он, как всегда, ехал впереди отряда, и она то и дело его нагоняла и заводила какой-нибудь разговор, выбирая, впрочем, самые невинные темы — ни о сарацинках, ни о рыцарской манере поведения больше не было сказано ни слова.

«Что ей надо? — рассуждал про себя Эдгар. — Ей приятно, что я вчера так глупо показал, как она мне нравится? Скорее всего. Любая женщина, влюблена она в кого-то или нет, всё равно хочет, чтобы все остальные мужчины тоже её любили. Это мне и отец говорил, и Луи. Ах, был бы он на моём месте! Ему-то ничего не стоило осадить эту капризную красавицу. Может, он бы ей и наговорил всяких восхищённых слов, как положено рыцарю, да только уж головы бы не потерял и не мучился бы оттого, что не знает, как с ней говорить, как сесть рядом, как поклониться...»

Ехавшая позади них королева Элеонора, казалось, ничего не замечала, но кузнец отлично понимал, что на самом деле она всё отлично видит. И, скорее всего, попросила его вчера помочь Беренгарии как раз для того, чтобы посмотреть, как красавица-принцесса поведёт себя в обществе молодого красивого рыцаря. Ну да, чтобы не дать разгореться тайному пожару, лучше самой его разжечь! Элеонора привыкла всегда управлять ситуацией и не собиралась менять своих привычек.

Впрочем, внимание королевы вдруг привлёк Ксавье. Она подозвала к себе мальчика и довольно долго ехала с ним рядом, о чём-то расспрашивая. Это насторожило лже-рыцаря и даже слегка напугало его. Он понимал, что Элеонора слишком умна и не может не заметить, как мало он похож на обычных рыцарей. Если уж Беренгария отчасти это заметила... Что если у неё возникли подозрения? Только этого не хватало!

— О чём её величество говорила с тобой? — спросил он вечером у Ксавье.

Мальчик в ответ только пожал плечами:

— Она меня расспрашивала, каким образом я стал вашим оруженосцем, кем был прежде, как попал в замок барона. Представляете, сир Эдгар, она ухитрилась заметить, что я хромаю, хотя видит меня почти всё время только в седле. Спросила, что с ногой, и долго восхищалась вашим отцом, который взял меня к себе в замок, хотя и не был виноват в том, что собаки чуть не отгрызли мне ногу!

— А обо мне она что-нибудь спрашивала?

— Ни слова, — взгляд Ксавье был как всегда прям и спокоен, он уж никак не мог лукавить. — Ничего про вас не спросила. Только сказала, что из всего отряда вы и я лучше всех держимся в седле.

Эдгар облегчённо перевёл дыхание:

— Да, тут мы с тобой не уступим настоящим рыцарям и настоящим оруженосцам. Но ещё лучше нас ездит верхом сама королева. Она и не устаёт как будто... Какой же она была, скажем, в двадцать лет, а? Вот скажи-ка, мальчик: будь она молодой, ты бы в неё влюбился?

— Я и так уже почти влюбился в неё, — на губах Ксавье мелькнула и пропала странная улыбка. — А вот вы, ваша милость, по уши влюбились в Беренгарию!

Настоящему рыцарю следовало бы разгневаться на пажа за такую дерзость, однако Эдгар был не настоящий рыцарь, а потому он просто расхохотался в ответ на наглую выходку оруженосца.

— Как же мне было не влюбиться, когда я случайно увидел её чуть ли не голой! Я тебе говорил, это когда она стёрла ноги о седло... Кстати, твои штаны ей оказались впору. Коротковаты, но так и лучше — не торчат из-под платья! Да, что говорить, она мне нравится. Но я ведь не полный идиот... Моя голова и так последнее время держится на шее не слишком прочно — охота была лезть в чужую шкуру! А если я ещё и положу глаз на невесту короля, можно сразу заказывать по мне поминовение в каждой встречной церкви.

— Перестаньте! — с испугом воскликнул мальчик. — Ничего с вами не случится. Все рыцари влюбляются в дам, и им за это ничего не делают. А вы бы женились на ней, не будь она невестой короля?

— Конечно, — с деланной серьёзностью ответил Эдгар. — Не будь она невестой короля и принцессой, а я простым кузнецом, я бы обязательно на ней женился.

Ночлег вновь прошёл спокойно, тем более, что они заночевали на большом постоялом дворе. Это была уже центральная Франция, с наезженными дорогами, распаханными полями и ухоженными виноградниками, с деревнями, окружавшими мощные рыцарские замки. На другой день путникам впервые попались на дороге вооружённые воины, назвавшиеся стражей здешнего барона, и спросили, кто они и куда едут по земле их сеньора. Эдгар сообщил, что сопровождает знатных дам из Англии в Святую землю, где одну из них ждёт супруг, состоящий в свите английского короля. В доказательство молодой человек показал полученный от Элеоноры перстень с гербом Лесли Вилрода. Воины, похоже, совсем не разбирались в геральдике, однако не стали задерживать пилигримов.

К вечеру, однако, дорога изменилась. Поля вокруг сменились густыми рощами, а вскоре, за пологим холмом, начался уже настоящий лес. Росли здесь в основном буки и вязы, попадались дубы, стоявшие особняком и широко раскидавшие вокруг себя причудливые кроны. Меж корней деревьев росла густая трава, солнце обильно проникало сквозь листву, и солнечные зайчики весело отплясывали вокруг, то и дело прыгая на сёдла путников, касаясь их лиц, щекоча ноздри лошадей.

Эдгар велел ехать плотнее, и двоим воинам занять место в конце отряда, который прежде замыкали пажи с запасными лошадьми в поводу. Этот нарядный лес почему-то внушал юноше беспокойство, и более всего ему не нравилось, что придётся здесь и заночевать — едва ли скоро вновь покажутся обитаемые места...

Они ехали лесом около двух часов, когда вдруг чуткий Брандис стал нервничать и зафыркал, сердито дёргаясь под седлом. Казалось, он что-то услышал, либо учуял своим острым нюхом — все хорошие охотники знают, что у лошади обоняние куда острее, чем у любой собаки.

«Была бы другая дорога — не мешало бы свернуть! — подумал Эдгар. — Но если это опасность, то в любом случае она впереди. А Ксавье говорил, что кто-то едет следом за нами. Хотя что им стоило обогнать нас хотя бы во время нашей последней ночёвки?»

— Думаю, нам надо остановиться!

Это сказала Элеонора, неожиданно оказавшаяся почти бок о бок с Эдгаром и уже натягивавшая поводья своего коня. Её лицо не выражало никакого беспокойства, но стало как будто острее. Глаза блеснули холодным, почти хищным блеском.

— Отряд, стой! — крикнул Эдгар.

И почти в то же мгновение на дороге впереди показались фигуры всадников. Их было человек тридцать, никак не меньше. Впереди на сером в яблоках коне красовался высокий человек в шлеме, целиком закрывавшем лицо, в богатом, с золочёными пластинами гамбезоне и с копьём внушительных размеров.

— Приказываю вам остановиться! — крикнул он густым и хрипловатым голосом.

— Мы и так уже остановились, — спокойно ответил Эдгар и тихо скомандовал своим:

— Воины, в круг! Закрывайте женщин.

Вот уже во второй раз, как и во время схватки с лесными разбойниками, он обнаружил в себе странную перемену: понимая, что им всем грозит смертельная опасность, не испытывал никакого страха. Напротив, всё в нём будто собиралось, сжимаясь в кулак, наполняя тело новой силой, а сознание неясной, но очевидной жаждой — жаждой схватки! Высокий дух его предка рыцаря из Оверни вновь пробудился в нём.

— Мессир Луи де Шато-Крайон! — гаркнул меж тем человек в закрытом шлеме. — Я знаю, что это вы во главе отряда.

— Ничего подобного! — резко ответил юноша, сумев даже не показать своего удивления (откуда они могут знать, кто был послан королём Ричардом за его невестой?) — Вас обманули: меня зовут Эдгар Лионский. А теперь я хочу услышать, кто такой вы, мессир, и по какому праву останавливаете нас?

— По праву силы и по приказу, данному мне тем, кому я служу! — столь же резко ответил незнакомец. — Вам не обязательно знать моё имя, вы лишь должны подчиниться мне. Нас почти вчетверо больше, и вам не справиться с моим отрядом, сир... как бы вас ни звали! Вы должны передать мне даму, которую сопровождаете, и тогда я ручаюсь словом рыцаря, что не причиню вреда вам и вашим воинам.

— Словом рыцаря ручаются рыцари, а не разбойники! И уж не думаете ли вы, что вас не узнать под шлемом, Бодуэн Годфруа?

Эти слова произнесла королева Элеонора, и в тот момент Эдгар не узнал её голоса — он стал низким и жёстким, почти как у мужчины. Она оставалась рядом с начальником отряда, спокойно и презрительно глядя на чужого предводителя.