Ирина Измайлова – Ричард Львиное Сердце (страница 105)

Стражники рухнули на каменный пол, даже не вскрикнув.

А в следующий миг те же сильные руки обхватили Марию — не грубо, а с удивительной нежностью, и хорошо знакомый голос воскликнул:

— Вот наваждение! Или я спятил, или это ты — малыш Ксавье? Ну здравствуй!

Глава 10

Вспышка молнии

Мария, наверное, ещё ни разу в жизни так не ревела. Она просто зашлась рыданиями, забившись в истерике, да так, что удержать её стоило труда даже Ричарду Львиное Сердце.

Ему случалось видеть женские истерики, и он знал, что лучшее средство от них — хорошая пощёчина. Но никакие силы на земле не заставили бы его ударить Марию.

Поэтому он просто подхватил её на руки, внёс в свою темницу и осторожно опустил на постель, с которой сам только что поднялся, услыхав шум за дверью. Затем, разорвав на несколько кусков грубую холщовую простыню, король вернулся на площадку и тщательно связал бесчувственных стражников, не позабыв воткнуть им кляпы, чтобы, очнувшись, те не вздумали поднять крик.

— Ну вот! — произнёс он, вновь входя в комнату и с радостью убеждаясь, что «гостья» уже почти пришла в себя, хотя и продолжала ещё всхлипывать, ладонью размазывая по щекам слёзы. — По крайней мере, на первых порах нам не помешают. Ты что же, одна?

Этот спокойно и деловито заданный вопрос заставил Марию окончательно взять себя в руки. Переведя дыхание, она в нескольких словах рассказала Ричарду об их поисках, и о том, что предшествовало её безумному поступку.

— Честное слово! — воскликнул король, нахмурившись. — А ещё говорят, что у меня нелады с головой! По-моему, с головой неладно у твоего Эдгара — да не в обиду это будь тебе сказано, малыш, — и у его приятелей тоже... Я бы ни за что не позволил тебе всё это проделать!

— Но ведь получилось же! — прошептала она и опять всхлипнула.

Всё это время молодая женщина осматривала помещение башенной темницы, но куда внимательней смотрела на короля, которого не видела больше года и которого уже почти потеряла надежду увидать.

Комната была под стать всей башне — небольшая, почти круглая, со стенами из плохо обтёсанного камня и с очень низкими сводами, которых высоченный Ричард почти касался головой. В стене оказалось узкое окошко, забранное толстой решёткой. Из мебели имелась дощатая лежанка, покрытая тонким тюфяком, с простой и грубой постелью, да столь же простая лавка, придвинутая к окну.

Что до короля, то в нём не было заметно слишком больших перемен (пылкое воображение Марии до того рисовало облик измученного заточением узника). Львиное Сердце и прежде вёл жизнь, почти начисто лишённую отдыха, покоя и удобств, поэтому новое испытание не могло сломить его.

Правда, он осунулся. Но от этого тонкие, правильные черты короля сделались ещё чётче — лицо будто обрело законченность. Тёмные глаза, которые казались то карими, то тёмно-серыми, то почти чёрными, смотрели теперь пристальнее и строже, в них реже вспыхивало пламя, но глубже тлел упрямый огонь, и взгляд, который прежде так пугал робкие души, сейчас мог устрашить и самое отважное сердце. То был взор человека, до конца осознавшего свою колоссальную духовную силу и научившегося ею владеть.

Точней и ещё стремительней сделались движения Ричарда. Хотя, казалось бы, вынужденное бездействие должно было притупить его реакцию, но он словно весь собрался, скрутив свою волю и свои мышцы в мощную стальную пружину.

И наконец, последним изменением стала седина, лёгкая, как пух весеннего тополя, случайно застрявший в нескольких завитках его густых каштановых волос.

— Надо идти, Мария! — с непривычной лаской в голосе проговорил король, взяв руку женщины. — Ты говоришь, прошлой ночью решётка ворот была поднята?

— Да. Император и магистр Парсифаль вышли и затем вошли обратно, не вызывая стражу. Значит, здесь не всегда опускают решётку.

Ричард покачал головой:

— Думаю, что всегда. И готов поспорить, что она опущена и сейчас. Вчера её наверняка оставили поднятой именно по просьбе то ли императора, то ли этого вашего колдуна. Но проверить нужно.

— У нас ведь есть ключи! — Мария указала глазами на тяжёлую связку, которую Ричард высвободил из её отчаянно стиснутых пальцев и кинул на лавку. — А вдруг один подойдёт к решётке ворот?

— Сомневаюсь. Но даже если так, нам это не поможет. Решётка ворот подъёмная, механизм подъёмника наверняка — в сторожевой башне на стене, и его охраняют. Конечно, можно попытаться... Но если через ворота не пройти, то придётся искать другой выход. Думаю, верёвку ты как-то ухитрилась сюда пронести? Пронесла же ты её в темницу к Эдгару, там, в Яффе! Помнишь?

— Как раз вспоминала! — Мария попробовала улыбнуться, но она всё ещё не до конца пришла в себя. — Даже не знаю, когда было труднее: тогда или сейчас... Вот, держите, ваше величество!

Она сняла широкий кожаный пояс и вытащила шнурок, которым был прошит его край. Пояс оказался двойной: в него Мария аккуратно вшила сложенную в несколько рядов тонкую, но прочную верёвку.

Ричард растянул часть верёвки и с силой дёрнул.

— Пожалуй, двоих выдержит. Ладно, идём. Не хочешь надеть кольчугу? Помню, она тебе шла.

Но молодая женщина покачала головой:

— В кольчуге я не переплыву ров.

— И то правда! А я — переплыву.

Перед тем как связать караульных, Ричард стащил с обоих кольчуги и снял пояса, к которым были привешены мечи. При его силе он ворочал бесчувственные тела, точно это были вязанки хвороста. Теперь король преспокойно надел кольчугу одного из стражников и опоясался его мечом. Второй он протянул Марии:

— Куда ни шло без кольчуги, но меч возьми обязательно. И пошли. Я давно высчитал — караул здесь меняется через каждые четыре часа. Эти сменились часа три назад. Значит, у нас час или чуть больше. Вперёд!

Когда они, спустившись по крутой винтовой лестнице, оказались во дворе, в лицо им ударил влажный порыв ветра, и густые капли дождя хлестнули по щекам. На миг небо косо прочертила оранжевая вспышка, и раздался грохот.

— Плохо как! — шепнула Мария. — Из-за этих молний нас могут увидеть.

— Хорошо! — так же тихо отозвался Львиное Сердце. — То есть что увидеть могут — это, конечно, плохо. Но ты представь себе, что больше года не могла выйти из каменного мешка и дышала воздухом только через узкое окно, а тут — открытое небо, ветер, да ещё и гроза. Люблю грозу!

Стражи во дворе замка по-прежнему не было, и беглецы пересекли его без всякой помехи. Однако решётка ворот, как и предполагал Ричард, оказалась опущена. Никакого замка на ней не обнаружилось. Король снова был прав: вздумай они поднимать решётку, пришлось бы добираться до подъёмного механизма. Но предпринять такую попытку — означало сразу же выдать себя. И Ричард, подумав, отказался от этой мысли:

— На стену, скорей! Лестница как раз возле башни, где меня держали. Я видел её через окошко!

Лестница Была каменная, проложенная вдоль массива стены, причём она шла вверх очень круто. Заметив, с каким трудом Мария взбирается по высоким ступеням, Ричард обернулся и протянул руку:

— Давай помогу!

Но она замотала головой:

— Не беспокойтесь, ваше величество. «Малыш Ксавье» справится сам!

Когда его голова поравнялась с кромкой стены, король остановился, вслушиваясь. Дождь шёл всё сильнее, но его шум не заглушал гулких шагов ног, обутых в железные чулки.

Двое стражников совершали обход. Осторожно выглянув, Ричард при очередной вспышке молнии увидел две приближающиеся неуклюжие фигуры. Защищая от дождя свои доспехи, воины набросили длинные плащи с капюшонами и походили теперь на привидения, которым вздумалось в грозовую ночь прогуляться по крепостной стене. Дождь давно погасил факелы, и один из воинов нёс фонарь, прикрывая его полой плаща, чтобы капли не добрались до свечи. При этом стражники видели лишь очень небольшое пространство. И когда новая молния вдруг обрисовала в трёх шагах от них высокий человеческий силуэт, оба невольно замерли, издав изумлённые восклицания. Всё, что они успели заметить — это синеватый блеск поднятого им навстречу меча. Из двоих лишь один успел в ответ выставить пику, но мелькнувшее в воздухе лезвие рассекло её пополам. Второй стражник не успел уже ничего...

— Быстрей! — Ричард, обернувшись, просто-напросто выдернул Марию на верхнюю площадку стены. — Теперь надо найти, к чему бы привязать верёвку. Если обмотать вокруг одного из защитных выступов, то не хватит её длины. Бери фонарь!

Сделав несколько шагов, Львиное Сердце остановился. Он заметил довольно глубокую щель между каменными плитами, как раз между двух выступов. Взяв обеими руками прихваченную с собой пику стражника (ту, что осталась целой), Ричард вставил её остриё в этот узкий промежуток и что есть силы надавил. Пика глубоко вошла в щель и прочно там застряла. После этого король аккуратно привязал к толстому древку конец верёвки и замер, ожидая очередной молнии. Ждать пришлось всего пару мгновений — гроза была уже прямо над Дюренштейном, и новый громовый раскат прозвучал одновременно с ярчайшей вспышкой. Глянув вниз, король оценил высоту стены. Она была велика — около двадцати туаз. Верёвка, как Ричард и ожидал, примерно на два туаза не доставала до земли. «Это даже хорошо! — подумал он. — Если внизу сейчас пройдёт кто-то из стражи (а они должны там дежурить, раз на стенах не горят факелы!), то уж точно не заденет и не заметит верёвку».