Ирина Измайлова – Крест короля (страница 23)
В остальное же время он выглядел хотя и не красивым, однако по-своему привлекательным — близко посаженные большие голубые глаза создавали впечатление добродушного упрямства, а роскошные рыжеватые волосы, длинные, как у древнего варвара-германца, и чуть более темная борода, как ни странно, делали его лицо моложе. Ему исполнилось тридцать пять, но выглядел он обычно на тридцать.
Леопольд подавил желание встретить императора возле подъемного моста, за пределами замка, это было бы уже открытым подобострастием. Он лишь спустился во внутренний двор и встал напротив ворот.
Генрих Шестой въехал под массивную арку ворот. Протяженность этой арки показывала огромную толщину внешней стены и, казалось, удивила императора. Он поднял глаза, осматривая твердыню, слегка покачал головой и соскочил с седла, с приветливой улыбкой шагнув к своему вассалу. Свита — шесть человек придворных, трое пажей, пятеро рыцарей и отряд из двух десятков воинов — застыла за спиной своего господина, ожидая, когда он прикажет им спешиться.
Император на первый взгляд представал полной противоположностью своему отцу. Фридрих был довольно высок ростом и крепок торсом, рыжеволос, синеглаз, точен в движениях, невозмутим лицом. Леопольд видел его уже очень немолодым, под шестьдесят, однако не заметил в нем не то что дряхлости, но и просто признаков усталости или упадка сил. Генрих же в свои двадцать девять лет успел располнеть, его походка была тяжела, белое безбородое лицо рыхло, движения довольно медлительны. Темные волосы делали его бледную кожу еще бледнее. Казалось даже, что она имеет нездоровый оттенок.
Он был одет в длинный зеленый бархатный кафтан с разрезами по бокам, из-под которого виднелась тонкая, расшитая золотом рубашка. Небольшая бархатная шапочка с золотой пряжкой была немного сдвинута набок. И в довершение кокетливости наряда грудь императора украшало ожерелье из оправленных в золото изумрудов.
«Фридрих Барбаросса нипочем не напялил бы на себя такое! — с невольным раздражением подумал герцог. — Итальяшки — и те так не рядятся. Вот петух-то!»
— Я счастлив видеть в этом замке моего императора! — произнес он, кланяясь и чуть отступая, чтобы пропустить царственного гостя во двор и указать дорогу к центральной башне, где в нижнем зале ждал давно приготовленный стол. — Прошу не отвергнуть моего гостеприимства!
— Не отвергну, не отвергну, герцог! — голос у императора был тоже совсем не как у отца: приятный, но слабый, даже чуть-чуть с хрипотцой (или это в дороге его продуло?). — Какой, однако, замок, этот ваш Дюренштейн! Давно же мне хотелось его посмотреть.
«Давно хотелось — так давно бы и приезжал! — вонзилась в сознание Леопольда еще одна неприятная мысль. — Вот нагоняет тумана! Можно подумать, я не знаю, для чего ты сюда притащился!»
Обежав глазами свиту Генриха, герцог задержал взгляд на одном из придворных: где-то он его уже видел!
Это был мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти, высокий, очень сухощавый, с вытянутым лицом, на котором заметнее всего были глаза. Они были черные, но сверкали так, словно в пронзительные зрачки были вправлены два алмаза. Тонкий нос с трепетными ноздрями сильно выдавался вперед, зато большой тонкогубый рот аккуратно прятался под черной ровной линией усов. Борода была тонкой чертой, обрамляющей острый подбородок. Общее впечатление совершенно нарушали брови. Густые, кустистые и бесформенные, они, пожалуй, не портили незнакомца: их своеобразие придавало ему какую-то загадочность.
Облачен он был в широкий и длинный коричневый кафтан без рукавов, отделанный по проймам черным мехом и надетый на короткую узкую блузу из мягкого шелковистого полотна. Черный берет, надвинутый почти до лохматых бровей, украшали забавные металлические и костяные бляшки. Но то были не образки, какие любили носить иные богобоязненные люди, — бляшки изображали странных животных, а на некоторых были начертаны то ли знаки, то ли буквы незнакомого алфавита.
«Где же я его видел?» — лихорадочно пытался вспомнить Леопольд, почему-то испытывая трепет перед этим человеком и злясь на себя за неожиданную робость.
В зал вместе с герцогом и королем вошли лишь придворные, рыцари и пажи, а также небольшая свита герцога. Места за столом хватило как раз всем. Один стул, правда, остался пустым, и на него тотчас плюхнулся Клюгхен.
— Вот! И про меня не позабыли. Спасибо тебе, Лео! Леопольд, великий герцог! Как приятно посидеть за столом с великими! Или я занял чужое место, а, ваша милость? Может, вы хотели еще кого-то пригласить на свой обед?
Леопольд невольно вздрогнул, а Генрих тотчас подхватил вопрос шута:
— А в самом деле — возможно, здесь должен сидеть еще один гость? У вас никто больше не гостит, дорогой герцог?
— Нет, я никого больше не приглашал, — почти резко ответил хозяин.
— Вы не приглашали или вашего приглашения не приняли? — еще мягче спросил император. — Бывают августейшие особы, которые не всегда расположены к дружеской беседе и не всегда желают разделить стол с другими августейшими особами. Тем более — если их звание выше. Так вы бы сказали, что ждете в гости меня. Император — достойный сосед королю.
— Что вы хотите сказать этим, ваше величество? — Леопольд сам удивился, что его голос не дрогнул.
— Он хочет сказать, — неожиданно подал голос сухощавый придворный, — что не пристало прятать такого гостя, как ваш.
Дольше лгать и притворяться было бессмысленно, однако Леопольд решил проявить упрямство.
— От моих приглашений обычно не отказываются, — сказал он, делая вид, что не слышал замечания придворного.
— Да уж! В особенности — если вы приглашаете без согласия приглашенного! — уже совсем другим, холодным тоном произнес Генрих и осушил кубок. — Опасный вы человек, герцог Австрийский! Видите, какую большую свиту и сколько охраны я сюда привез. Потому что опасаюсь — а вдруг вы и меня захотите сделать своим пленником!
— Вы не оскорбляли меня ничем, ваше величество, — спокойно произнес Леопольд. — И у меня нет причин желать вам зла.
— Ах вот как! — почти весело вскричал Генрих. — Значит, вы сами решаете, кому и за что должно отвечать? А вам не кажется, — тут он понизил голос, чтобы всем сидящие за столом было слышно, — вам не кажется, любезный мой вассал, что герцогу не пристало держать в плену короля?
Над столом повисло тяжкое молчание. Потом подал голос Клюгхен:
— Говорил ведь я, что лучше не рвать куропаткам крылышки! Если на столе чего-то недостает, всегда кажется, что в доме что-то прячут…
Никто будто и не заметил возгласа шута. Все молчали и смотрели на герцога.
Леопольд встал.
— Чего вы от меня хотите? — спросил он и против воли посмотрел не только на императора, но и на узколицего придворного.
— Его величество хочет, чтобы вы, герцог, передали ему вашего пленника, — не замедлил ответить узколицый. — Тем более что несколько дней назад его пребывание в Дюренштейне было раскрыто. Те, кого упустили ваши воины, расскажут королеве Элеоноре, что король Ричард заключен в вашем замке.
Леопольд Австрийский с огромным трудом подавил приступ бешенства.
— Не понимаю, к чему вашему величеству… — он старательно подбирал слова. — К чему вам такой неудобный пленник? С ним очень много хлопот. А у меня есть право удерживать его в заточении — за время войны он не единожды меня оскорбил!
— Вы хотите вызвать его на поединок? — быстро спросил Генрих. — Но прошел уже год. Отчего вы этого не сделали до сих пор?
— Да вот именно оттого и не сделал, — к своей досаде Леопольд залился краской: — он король, а я — герцог!
— Так предоставьте решать судьбу Ричарда тем, кто имеет на это право!
Так сказал узколицый, и от этих слов, вернее от того, как прозвучал его голос, у герцога вдруг выступил по всему телу пот. Леопольд весь передернулся, испытав непередаваемый и ничем не объяснимый ужас.
— Я вас откуда-то знаю, — он заставил себя посмотреть в глаза странному гостю, но тут же быстро отвел взгляд. — Мы виделись прежде?
— Один раз при дворе императора Фридриха, — ответил тот уже другим тоном. — Я — глава одного из братств ордена тамплиеров.
— А, да, конечно! — Хотя Леопольд совершенно ничего не помнил и, более того, готов был поклясться, что этот человек никогда не был в обществе Фридриха Барбароссы. — Да, да, помню. Ваше имя…
— Парсифаль, — напомнил узколицый.
— Хранитель Святого Грааля, — сказал император так, будто то была обычная придворная должность. — Но я хочу услышать ваш ответ, герцог. Мне нужно увезти отсюда короля Англии.
— Сегодня? — спросил Леопольд, чуть приподняв брови. — Тогда, может быть, и вправду я зря не пригласил его к этому столу?
Спокойный, чуть насмешливый голос герцога Австрийского ввел в заблуждение императора Генриха, но не магистра Парсифаля. Сдавленная ярость, затаенная в этом голосе, заставила хранителя Грааля насторожиться.
— Вам так жаль будет расстаться со своим пленником? — спросил он негромко. — Но раз уже стало известно, что он здесь, у вас могут возникнуть осложнения с Англией. И не только…
— Не надо так тревожиться из-за моих осложнений, магистр! — воскликнул, уже почти не скрывая неприязни, хозяин замка. — Я и прежде понимал, на что иду, когда приказал захватить этого человека. У него немало долгов передо мной, но, клянусь славой моих дедов и прадедов (а они у меня были не хуже, чем у любого другого рыцаря!), я бы без помехи пропустил Ричарда через мои земли. Ей-богу, пропустил бы — не пожелай он проехать тайно, как воришка!