Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 31)

• оформить их сначала внутри себя и для себя;

• найти им названия: «Он голодный, он испугался, ему так неудобно» и прочие;

• затем «вернуть» эмоции ребенку в обработанном виде: подойти, погладить, взять на руки, и сказать: «Ты голодный – сейчас я тебя накормлю, дам молока; ты испугался – я рядом, ничего не бойся, я с тобой; тебе так неудобно, ты мокрый, сейчас я поменяю пеленку, и все будет хорошо».

Таким образом ребенок успокоится, получит поддержку от матери, усвоит опыт и научится пользоваться этой схемой и доверять реальности.

Если мама не умеет контейнировать чувства ребенка, то сценарий может быть следующим.

1. Отрицание. Ребенок в растерянности, ему плохо, он не понимает, что с ним происходит; мама не только ничего не объясняет ему, но еще и игнорирует его плач. Поэтому его психика пытается защититься. Например, малыш отказывается верить, что мама не хочет его замечать из-за того, что ему плохо, и он сильно плачет. Он начинает еще сильнее плакать, чтобы привлечь ее внимание к себе и своему плачу.

2. Гнев. Ребенок видит, что мама продолжает его игнорировать, и он не готов с этим согласиться, начинается злится на мать, может даже начать разбрасывать предметы и кидаться ими. Если ситуация не меняется и мама по-прежнему его игнорирует, то после эмоционального выплеска происходит переход на следующую стадию.

3. Торг. Ребенок постепенно начинает сдаваться и выходит на переговоры с мамой: «Мама, я буду хорошим», «Мама, пожалуйста, поговори со мной, а я все исправлю». Если мама остается непреклонной, ребенок начинает по-настоящему горевать.

4. Горе. Ребенок плачет и рыдает уже от того, что перестает верит в то, что можно вернуть мамину любовь и расположение.

5. Принятие. Постепенно ребенок учится жить с тем, что отношения с мамой изменились и уже не станут прежними. Привыкает к этому и отказывается от любых попыток что-то изменить.

Конечно, такая ситуация кажется утрированной, но в реальной практике мне часто приходилось с ней сталкиваться. Помню, как я сама в детстве проходила не один раз по этому сценарию. Конечно, травма игнорированием наносится не за один раз, а при периодическом повторении, но при любой травме ребенок проходит эти стадии. Чем серьезнее травма, тем дольше во времени они растянуты.

Психологические травмы, возникшие в детстве и не проработанные со специалистом, приводят к серьезным последствиям, некоторые из которых бывают весьма неожиданными.

• Насильственные действия со стороны взрослых часто приводят к нарушениям пищевого поведения, среди них: ожирение, булимия и анорексия. Это связано с тем, что человек с детства пытается получить удовольствие от еды, а не от родителей, но зачастую не готов принять свое тело, которое изменяется в размерах. Чем больше он переживает по поводу своего тела, тем больше ест. Разомкнуть порочный круг подвластно только специалистам.

• Родители с зависимостями растят психологически травмированного ребенка, который старается все держать под контролем, тяжело привыкает к новым условиям и людям, боится ошибиться, расслабиться и просто повеселиться. Обычно так происходит, когда малышу с раннего детства приходится брать на себя недетские функции взрослых в быту и в жизни.

• Эмоциональное насилие. Ребенок не может защитить себя от едких высказываний, боится высказать свое мнение и мысли, ощущает постоянную тревогу перед тем, как что-то сказать. Из такого малыша вырастает соответствующий взрослый: стесняющийся собственного мнения, боящийся стать отвергнутым из-за незначительной ошибки в высказываниях.

• Жестокое обращение и физическое насилие. Научившись с детства угождать окружающим ради собственной безопасности, ребенок во взрослой жизни не умеет отказывать, легко поддается манипуляциям и не умеет устанавливать психологические границы.

• Отсутствие выбора. Если ребенок не имел возможности выбирать, его желания подвергались критике, а он сам – прессингу со стороны взрослых словами «Я хочу как лучше», то, став взрослым, он уже не готов делать выбор. Он поддается на любые уговоры, даже если это идет вразрез с его собственными взглядами, планами, потребностями и желаниями.

• Развод родителей. Дети в большинстве случаев испытывают чувство вины в связи с этим событием. В результате, став взрослыми, они предъявляют завышенные требования к себе и к будущему партнеру, что иногда становится причиной трудностей в поисках собственного супруга.

В дисфункциональных или дезорганизованных семьях дети встречаются с необходимостью выполнять тяжелую домашнюю работу, быть родителями для своих родителей, принимать за них решения и самостоятельно устанавливать ограничения как для себя, так и для своих эмоционально и физически незрелых, ненадежных родителей.

Если ребенок рос в деструктивной семье, где нормой являются непредсказуемые вспышки гнева со стороны родителей, жестокость и ненадежность, то ребенок с ранних лет учится быть всегда настороже в ожидании угрозы, и все его действия направлены прежде всего на выживание.

Такие дети демонстрируют высокий уровень тревоги и сильную настороженность по отношению к визуальным и слуховым стимулам. Они постоянно ожидают какого-либо несчастья и всегда настороже, чтобы защитить себя. Это нормально, когда маленький человек кричит или визжит от страха. Сильный визг или крик являются предохранительным клапаном, с помощью которого можно разрядить то возбуждение, с которым ребенку не удается справиться рациональным образом. Он является одним из способов уменьшения нестерпимого стресса, но ребенок не разрешают выражать свою злость таким образом. Тогда он находит другие способы выражения злости, один из которых – снять напряжение гнева мастурбацией или ранним сексом, не зная других способов разрядки и следуя своим инстинктам, потому что состояние злости похожим образом переживается при сексуальном возбуждении.

Социально злость является сложным чувством. В ней мы находим, как уже было сказано, страх, тревогу, сожаление, предательство, смущение, волнение, возмущение, брошенность, отверженность, разочарование, фрустрацию, грусть, унижение, боль. И, как мы уже говорили, подавленный гнев неизбежно приводит к тому, что детская любовь замораживается и переходит в ненависть. А это, в свою очередь, порождает в ребенке чувство вины и готовность к покорному подчинению родительской власти, ведь от родителя зависит его выживание, тогда гнев приходится подавлять.

Многие дети, которым не разрешали выражать злость, научились другому, социально более одобряемому чувству – обиде. Но почему обида не может заменить выражение злости? Потому что обида – это реакция на неоправданные ожидания, неудовлетворенные потребности, злость, отверженность, брошенность, несправедливость, отсутствие безопасности.

Как вариант дети, пережившие травму насилия, становятся раздражительными. Но это тоже не может компенсировать отсутствие злости и гнева, потому что раздражение состоит их неудовлетворенной потребности, морального истощения, подавленных желаний, отвергнутых частей, усталости, страха, нарушения границ, дефицита радости.

Отвержение ребенка

Травма отвержения формируется в результате холодных взаимоотношений ребенка с родителями (замещающими их или временно или постоянно воспитывающих их лицами). В таких условиях ребенок либо не получает любви, теплоты, внимания в том количестве, каком нуждается, или тем образом, который ему подходит, либо его часто наказывали, а хвалили только за достижения или сравнивали с другими детьми, которые всегда в чем-то лучше его. Ребенок, чтобы завоевать хоть какую-то любовь, привыкает подстраиваться под стандарты взрослых, соответствовать их ожиданиям. Быть таким, какой он есть, проявлять спонтанность становится невозможным, потому что таким его отвергают, проявляют в отношении него враждебность.

Враждебность, в отличие от гнева, внутри которого есть и заинтересованность ребенка, которая таким негативным образом выражается и, в отличие от ненависти, содержит в себе возможность любви, никогда не бывает биологически оправдана, поскольку ребенок долгое время является продолжением матери. И тогда мать, которая не принимает себя, свое тело, ненавидит себя, становится источником предательства в отношении ребенка. Хорошая новость – если, например, в ходе психотерапии или саморазвития, предательство матери прощено, то человек оттаивает, и поток его чувств возобновляется.

Кажется, что детские травмы касаются только насильственных действий со стороны взрослых, однако дети могут переживать и травму утраты близкого человека. Переживания горя у детей отличаются от переживаний горя у взрослых. Еще Джон Боулби много десятилетий назад отмечал, что маленькие дети не только испытывают горе, но и печаль много дольше, чем это иногда предполагалось. Хотя при различиях между тем, как ребенок и взрослый реагируют на утрату, имеют место также очень базисные сходства. И взрослые, и дети нуждаются в помощи другого лица, которому они доверяют. Но у ребенка на этот случай должна быть доступная единственная и постоянная заместительная фигура, к которой он смог бы постепенно привыкнуть. В период горевания ребенку необходимо чувствовать себя нужным и любимым, а его маме и другим близким в это время может быть не до него, они выживают и переживают свою боль, иногда забывая о ребенке и о том, что он тоже способен переживать.