Ирина Ильфант – Старинные часы (страница 7)
Изабель росла и становилась всё красивей. Уже пора было идти в школу. И тут Ирина задумалась:
– Где же Изабель учиться? В Италии или другой стране? Какое образование всё же лучше?
Это было сложным вопросом. Изабель знала немного испанский язык, и итальянский, и конечно русский. Именно на русском разговаривали Ирина и Костик. Они не хотели, чтобы Изабель не знала, откуда она родом. И вот, на семейном совете, решено было уехать во Францию, а именно в Париж. Они ведь и сами когда-то мечтали там учиться!
Собрав чемоданы, продав дом, семья Коровиных поехали в Париж. Благо, у Ирины и Костика в Париже были друзья и знакомые. Они ехали не в чисто поле. Прибыв на вокзал, первым делом позвонили друзьям. Оставив багаж в камере хранения, взяв всё необходимое, они поехали по адресу.
– Интересно, Костик, как скоро друзья захотят, чтобы мы быстрее съехали от них? Надо искать жильё, а лучше купить нам домик или квартиру, – Ирина поправила выбившуюся прядь из-под полей шляпки.
– Да, ты совершенно права, надо поискать жильё. И устраивать на учёбу Изабель. А это – главнее всего, – Костик даже как-то сердито это произнёс. И вообще, в последнее время, Ирина стала замечать, что Костя часто с ней разговаривал недовольным тоном. Его всё время что-то не устраивало.
– Костик, скажи мне честно, ты недоволен, что мы уехали с Сицилии? Или у тебя кто-то появился, и ты не хотел расставаться?
– Брось глупости говорить! Никого у меня нет! Я просто устаю от разных проблем! – сердито Костик стукнул себя по коленке.
Они добрались до друзей. Те встретили их радушно и угостили вкусным обедом. Затем друзья предложили им поселиться в гостевом домике. У друзей был довольно симпатичный особнячок и прекрасный небольшой садик.
– Вот бы тоже также устроиться здесь, как в Италии! И больше ничего и не надо в этой жизни! – подумала Ирина.
Уже на следующий день, Ив и Патрисия, так звали друзей Ирины, пригласили их на ланч в одно респектабельное кафе. Ирина и Костик не чувствовали себя лишними среди своих искренних друзей. Ланч был необыкновенным. Так хорошо, они ещё не проводили время. Вернувшись к себе в домик, они решили претворить свои задумки в жизнь. А именно искать похожий дом, как и у Ив и Патриссии. Район Монмартра их привлёк больше всего. Там они решили приобрести квартиру, а затем в перспективе и дом купить. Планов было множество, осталось претворять в жизнь. Им повезло, квартиру они нашли вскоре – просторную, и в красивом старинном доме. Это было именно то, что хотелось Ирине.
Отвлёкшись от воспоминаний, Ирина завершила макияж позвонила в колокольчик. Марианна принесла платье для открытия выставки. Платье было лёгким и воздушным, как взбитые сливки. Фигура у Ирины была красивой. Всегда она гордилась своей точёной фигуркой. Даже родив Изабель, она не потеряла формы. Это было удивительно. Время поджимало. Пора было идти открывать выставку. А ещё надо успеть поговорить с приглашёнными музыкантами и проверить готов ли фуршет для гостей. Хоть и занимались угощением профессионалы, необходимо убедиться, что всё в порядке.
Ирэн, так её здесь называли, подобрав подол вечернего платья, вышла из лимузина. У входа в галерею толпились люди. Она прошла через служебную дверь, чтобы не привлекать внимание раньше времени. Костик обещал прийти позже, у него опять были какие-то срочные дела.
В галерее царил лёгкий полумрак и лишь картины, подсвеченные специальными подвесными лампами, выделялись на стенах.
Ирэн шла из зала в зал и переживала заново свою жизнь, всматриваясь в картины. Вот суровые окрестности Бологое, красоты валдайской возвышенности. Её леса и озёра. А здесь прекрасный Санкт-Петербург, дворцы и парки в косых лучах солнца. Чёрные громады мостов, на фоне закатного неба. Итальянские улочки, французская Ривьера, белые виллы юга Испании. Все места, где они побывали, были запечатлены здесь. Вдруг, её внимание привлекла картина – зелёные холмы, река. Похоже на швейцарский курорт, но она не помнила, чтобы писала этот пейзаж.
– А здорово у вас Жигулёвские горы получились!
– Что? – Ирэн повернулась и увидела приятного мужчину с небольшой бородкой.
– Жигули, Самарская Лука, – улыбнулся мужчина.
– Простите, но я не была в Самаре. На картине, скорее всего Швейцария.
– Надо же! А как же похоже. Обязательно приезжайте. Очень живописно.
– Да, я слышала. Репин писал там Бурлаков.
– У нас и музей есть в селе Ширяево. Приезжайте. Я вас свожу.
* **
– Ира! Вставай, давай! Чайник вскипел, пойдём завтракать.
Она открыла глаза. Мужчина с бородкой засмеялся:
– Ну и вид у тебя, смотришь так, будто привидение увидела.
– Да Серёжа. Что-то вроде того. – Ответила Ирина, хлопая глазами. – Я сейчас приду.
Она спустила ноги с кровати и тут же на коленях объявилась голова их маленькой пушистой собачки, которая никогда не упускала момент хозяйского пробуждения.
Рассеянно погладив мохнатые собачьи уши, она усмехнулась:
– Надо же… Париж! Выставка! А Жигулёвские горы я давно не писала. Надо бы на этюд съездить…
Только одного она не могла понять – как оказалась дома после выхода из кафе. Недаром абсент называют “Зелёной феей”.
Эх, дороги, пыль да туман…
Дорога петляла в степи вдоль небольшой речушки, она уже мельчала от нестерпимой жары. Кое-где переходила речка в тоненькую ниточку бегущей воды. Петр Самойленко, перешел на степную дорогу с трассы. Теперь, вместо хорошего покрытия федеральной трассы, была уплотненная земля с кое-где сухой травой. Ему предстояла встреча с давним другом. Они вместе прошли афганские пески и «зеленку», и такой унылый пейзаж приходилось часто наблюдать в Афгане. Там его подстерегала за каждым бугорком опасность от душманской пули. « Духи» – так называли их солдаты. Воспоминания нахлынули волной, и Петр немного отвлекся от дороги. И в туже секунду, машина его встала. Из-под капота машины повалил густой дым. Ничего не понимая, Петр вышел из своей машины. Все та же степь, что была, никого вокруг нет, а машина дымится все больше и больше.
« Кажется, что она вот-вот взорвется, но почему?» – мелькнуло в голове Самойленко. Он чисто интуитивно бросился в сторону от машины и залег в сухую и колючую траву. Как научился в армии, он прикрыл голову руками. Раздался оглушительный взрыв и в глазах Петра потемнело.
Луч солнца пригревал лицо Петра, и он, сладко зажмурившись, открыл сначала один, а потом другой глаз. Кругом была бескрайняя степь с сухой и жесткой травой. Машины не было, хотя он отчетливо помнил о дыме из-под капота и взрыве. Даже остатков машины нигде не было видно. Он провалился в темноту от взрыва, а теперь его разбудило солнце. Оно светило все ярче и ярче. Петр встал и осмотрелся. Его окружала все та же степь, но неуловимо он чувствовал изменения. Было странным ощущение себя и времени. В голове крутилась безостановочно мысль: « Куда подевались остатки машины? Что с ней стало?»
Петр был не робкого десятка. Он был высоким и сильным молодым человеком. Темно-каштановые, вьющиеся волосы, брови вразлет и прямой с небольшой горбинкой нос. Его цепкие, светло-карие глаза, говорили о внимании к мелочам. Одет он был в майку и летние брюки.
Что-то неуловимо было другим вокруг, и Петр не понимал, что его волновало. Вдруг он услышал стук копыт по дороге. Вдалеке было облачко пыли и очертания всадника на коне. Всадник приближался все ближе и ближе. Петр вскоре разглядел его и изумился. Всадник сидел на коне без седла и уздечки. Вместо уздечки была веревка. Парень сидел в какой-то старинной косоворотке и широких штанах.
– Эй, хлопец! Не скажешь ли ты, как далеко до войск Красной Армии? Я гляжу, ты не местный. Одёжа, странная у тебя какая-то. Ты случайно не из румын будешь? Они вон по всей Бессарабии расползлись, аж с января этого года.
– И какой сейчас год? Скажи мне, я что-то запамятовал, – удивленно сказал Петр.
– Неуж-то!? Как это возможно? Оглушил кто тебя? И раздел, одежа-то больно странная.
– Скажи мне, какой сейчас год? – волнуясь, вновь спросил Петр.
– Сейчас 1919 год. Вспоминаешь? Война идет сейчас. Румыны заняли Бессарабию с лета 1918 года. Вся Антанта против Красной Армии. Откатилась назад. Усекаешь? Бушует везде Антанта с весны 1918 года.
– А что за Антанта? – удивился Петр.
– И-и! Там и США, Япония, Англия и Франция. Раз ты ничего не помнишь, то поехали со мной в Красную Армию вступать. Я скажу, что ты из Бессарабии. Из села Гасан-Аспаг, Измайловского уезда, Бессарабской губернии. Я оттуда родом. Потом мы уехали с родителями в Кишинев, а затем в Одессу. Учился в гимназии там. Ну и ты тоже родом из моего села. Я родился в июне 1901 года, а ты немного старше. Айда со мной?
Петр был ошеломлен словами молодца на коне. Получается, что выбора у него не было. Он оказался в далеком прошлом своей страны. И теперь он должен жить жизнью своего прадеда. На лошади Петр никогда не ездил, но его прошлая военная сноровка, пригодилась ему сейчас. С помощью парня, он взобрался на круп коня позади седока.
– Как хоть зовут тебя? А? Я Петр Самойленко.
– А меня Микола, можно Колька. Микола Балан. Я из Бессарабии и ты будешь тоже, – ответил молодец, и они поскакали по степи на восток.
Микола был немного похож на Петра. Как будто дальние родственники. Те же густые каштановые волосы и светло-карие глаза. Но Микола был немного ниже ростом и более коренастый. Они скакали по пустынной степи на восток в поисках войск Красной Армии. Была большая вероятность попасть в лапы войск Антанты и гетмана Скоропадского, который бушевал в этих местах.