Ирина Гроздова – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы (страница 15)
В четверги кумовьев и кумушек, по старому обычаю, покумившиеся ходили в гости друг к другу и обменивались подарками. Некровная связь через кумовство (крестное отцовство и материнство) широко распространена во всех районах Испании и Португалии и считается столь же крепкой, сколь и кровное родство[158]. Кумовья и крестники должны оказывать друг другу помощь, к старшим выказывается подчеркнутое уважение. В эти дни, по карнавальному принципу «все наоборот», обязательны подшучивания кумовьев и кумушек друг над другом; впрочем, на шутки обижаться не принято.
В Галисии, например, подарки, которыми обмениваются кумовья, как правило, хлебцы разных видов, готовящиеся только в карнавальный период (filloas, orellas, frores, petotes). В некоторые хлебцы запекают кусочек ткани; если человек им подавится, то это дает повод к многочисленным шуткам.
В ряде галисийских районов (Луге, Оренсе) кумовья в ночь на «четверг кумушек» вешают на дереве перед домом кумы самодельную куклу. Молодежь же иногда в насмешку помещает такую куклу перед домом какой-нибудь старой девы, потерявшей надежду выйти замуж. В эти четверги, как и вообще в карнавал, куклы и чучела участвуют повсеместно. С ними разыгрывается шуточная «война полов»: в первый четверг девушки делают из тряпок и бумаги чучело кума и хотят его сжечь, а парни стремятся помешать им. В «четверг кумушек» изображение кумы делают юноши, а девушки не дают им его сжечь. Во время шуточных боев за куклу обливают друг друга водой, осыпают мукой или сажей; на огне же, на котором сжигают чучела кума или кумы, готовят ужин для общей трапезы.
В деревне Карбаллал (Галисия) девушки делают из соломы кукол, одевают в женские платья и усаживают их на балконах (обычно в двухэтажных сельских домах второй этаж имеет балкон); парни должны похитить этих madamas и сжечь на площади. Девушки же в свою очередь захватывают изготовленное парнями мужское чучело, сжигают его. Веселье обязательно заканчивается общей трапезой и танцами[159].
В Португалии эти обычаи сходны с галисийскими. В Бейра-Алта женщины также делают изображение кума (compai), а мужчины кумы (comae) и вывешивают их за окном. В Эштремош в «четверг кумовьев» парии выходят на улицы одетыми в праздничные костюмы, украшенные лентами и цветами, несут шелковые флаги. Девушки же выходят навстречу им в запачканных платьях, несут кухонную утварь, их знамя рваное; вся их процессия пародирует мужскую. В «четверг кумушек» роли меняются. В эти четверги происходят шуточные перебранки, схватки между процессиями.
Традиция таких игровых перебрасываний шутками (иногда золой, нечистотами), взаимного обливания водой идет из глубокой древности. Аттическая комедия конца V — начала IV в. до н. э. возникла из такого же ритуального «агона» — спора двух полухорий, мужского и женского. «В основании комедии лежит не один хор, а переменная песня, шумная перебранка двух полухорий, столкновенье двух маскированных ватаг веселой и праздничной молодежи, ведущей „фаллические хороводы“, веселый спор»[160]. Обрядовый характер этих ритуальных действий в наши дни участниками уже не осознается — остался лишь игровой элемент.
Близость между кровными и крестными родителями в эти дни подчеркивается. В Андалузии в один из кумовских четвергов или в «жирный четверг» участники празднества тянут билетики и по жребию составляют пары «матерей» (madres) и «кумовьев» (compadres). Во рее карнавальные дни они публично разыгрывают влюбленных. Происходит как бы праздничное сгущение обыденной ситуации, при которой кум помогает главе семьи. Бывало, что карнавальные кум и кума становились женихом и невестой, а затем женились. Незамужних женщин поэтому шутливо утешали весной в Андалузии:
В Басконии и Наварре кумовские четверги имеют некоторые отличия от других районов Испании и Португалии. Здесь после «четверга кумовьев» (Yzekunde), когда женщины приносят подарки мужчинам, и «четверга кумушек» (Emacunde), когда женщины получают подарки, третий четверг (Oracunde), соответствующий «жирному» у испанцев, также имеет преимущественно кумовской характер.
По мнению таких испанских фольклористов, как Гомес-Табанера и Каро Бароха, обычай кумовских четвергов происходит от древнеримского праздника матроналий[162]. Баскский термин «emacunde» Х. Каро Бароха и переводит на латынь как «matronalia»: «emacume» у басков, как и «matrona» в древнем Риме, — это женщина, имеющая законнорожденных детей. В баскской провинции Гипускоа, по сведениям Каро Бароха, в конце кумовских праздников устраиваются специальные танцы супругов, а иногда и сольные танцы замужних женщин.
Общий для всех покумившихся четверг (Oracunde), в котором принимает участие вся семья, Х. Каро Бароха связывает с римскими патерналиями, праздниками поминовения предков. Существуют и другие толкования смысла и происхождения этих празднеств: Висенте Риско предпочитает объяснять их как пережитки первобытных мужских и женских союзов, а Родней Гэллоп видит здесь пережиток магии плодородия, имитации брачного единения в природе.
Четверг, непосредственно предшествующий карнавальному воскресенью, недаром называется «жирным» (gordo) или «сальным» (lardero): именно в эти дни объедение достигает своей кульминации. Еда в эти дни непременно должна быть, как и в последние три дня карнавала, мясной — ведь и само название праздника в Испании и Португалии часто употребляется в сокращенной и более прямой форме —
Наиболее знаменитая игра, которая устраивается в «жирный четверг», — это «петушиный король». В XX в. она стала детской, но в прежние века была игрой взрослых, а еще раньше — серьезным обрядовым действием. В поселке Вьяна дель Больо (район Оренсе, Галисия) дети выбирают петушиных короля и королеву на год, затем в течение «жирного четверга» все вместе гоняют петухов на ярмарочном поле. Вечером перед домом «королевы» торжественно зарубают саблей петухов, подвешенных на веревке, под декламацию шуточных стихов. Последнего петуха зарывают по горло в землю, и мальчики с завязанными глазами бросают в него саблю, стараясь отрубить голову.
Еще в начале XIX в. в Мадриде петушиные корриды проводились следующим образом: петуха привязывали к веревке, натянутой поперек улицы, а юноши и девушки с завязанными глазами пытались деревянным мечом отрубить ему голову; кому удавалось это сделать, тот получал петуха. В кастильских деревнях петуха старались обезглавить всадники на скаку. Такой же обычай существовал еще в 1960-е годы в Саморе (Леон)[163].
В Сории (Старая Кастилия) петуху, подвешенному за ноги на веревке, протянутой поперек улицы, мальчишки с завязанными глазами старались срубить голову серпом. Потом с петушиной головой они ходили по домам, собирали дань и пели хором:
У басков «жирный четверг» нередко называется «петушиным четвергом». В Гордехуэле (пров. Бискайя) дети в этот день носят в корзине петуха, заходят с песнями в дома и собирают подаяния. В Басконии также распространен обычай убивать «мартовского петуха», и здесь это пытаются делать дети с повязкой на глазах.
«Мартовский петух», по баскским поверьям, защищает людей от дьявола. Такое верование распространено среди многих народов Европы; петух своим пением прогоняет ночь, когда хозяйничает нечистая сила, и призывает зарю. В пос. Меньяна (Бискайя) считается, что пение петуха с вечера до двух часов ночи — к смерти, но после этого часа злые силы, заслышав петуха, должны бежать.
Игры с петухом происходят, как увидим дальше, и в другие дни карнавала.
Последние три дня перед постом — от воскресенья до вторника — это так называемый полный карнавал (pleno carnaval). Карнавал персонифицируется в толстого огромного человека, любителя еды, вина и женщин — дона Карнавала, или дона Карналя. Его тряпичные изображения, с подчеркнутыми мужскими признаками, возят все три дня в разукрашенной тележке — el carro de Antroido (повозка Карнавала) от дома к дому, от села к селу в сопровождении многочисленной свиты, а во вторник под пародийную проповедь погребают или сжигают. В Кастилии, как уже говорилось, персонаж Карнавал называется также Carnestolendas, в Каталонии — Carnistoltes, Pau-Pi, Peirote, в Галисии и на севере Португалии он зовется Entroido, Antroido или Entruido, в центральной и южной Португалии — Bacalhau, Entrudo, от латинского introitus — вход, т. е. начало. В Касересе (Эстремадура) и в некоторых других местностях на него было перенесено имя паяца Пелеле, не обязательно связанное с этим праздником. У басков, кроме того, есть и местные названия: и пос. Ланс (Наварра) чучело гиганта зовется Мьел-Очин, по имени некогда знаменитого в местных горах разбойника; в Устарросе его зовут Айтанди-чарко (легендарный персонаж). Кое-где по-португальски (например, в Риу-Тинту) он зовется Жуан, а в Кастилии и Андалусии — Хуан. Этот персонаж связывается с оформившимся литературно образом дона Хуана Тенорио (Дон-Жуана), жизнелюба и весельчака. Как ни парадоксально, этот антропоморфизированный герой праздника, олицетворяющий разгул плоти, отрицание всех общественных норм приличия и порядка, с давних времен называется «святым»: в Испании он еще с XVII в. почитался как св. Антруэхо, в Португалии и в наше время известен св. Энтруду. Есть и местные святые такого рода: в Басконии — Сампансар (искаженное Saint Pansard), в Мадриде — св. Трагонтон (обжора)[165].