Ирина Грин – Сети кружевницы (страница 4)

Не чувствуя холода, Инга долго смотрела на чистое небо с сияющими звездами и молодым месяцем, символом новой жизни. Зыбкую ночную тишину разорвал крик ночной птицы, Инга вздрогнула, попятилась в дом, к теплу и безопасности, к молочно-белому свету своей рабочей лампы.

– Мы с тобой обязательно приедем весной, – пообещал Петр Васильевич, когда утром нехитрые Ингины пожитки были погружены в багажник его внедорожника. – Закажем памятник, оградку, цветочки посадим.

Инга не спорила, молча соглашалась. Но что-то подсказывало ей, что Петр Васильевич не сдержит своего обещания.

Квартира ей понравилась. Небольшая комната под самой крышей трехэтажного дома, почти такого же размера кухня, ванная с зеркалом в половину стены, в котором отразилось изумленное лицо Инги. А еще огромный застекленный балкон, где по весне, как потеплеет, можно будет оборудовать мастерскую.

– А сколько нужно платить за такую квартиру? – задала Инга вопрос, мучивший ее с тех пор, как Петр Васильевич впервые заговорил о переезде.

– Не думай об этом, – отмахнулся он. – Твои работы стоят гораздо дороже.

И Инга согласилась. О бабушкином желании, чтобы она нашла свою мать, Петр Васильевич рассказал не сразу, а дня через три, наверное. Инга как раз закончила очередной заказ и, спустившись в магазин, застала там расположившегося за роялем Леонида Федоровича. Тот по привычке вяло перебирал пальцами клавиши.

– Приветствую, – сказал он, увидев Ингу. – Какие попутные ветры занесли такое милое создание в эту дыру?

– Я теперь здесь живу. На третьем этаже. Бабушка умерла, и Петр Васильевич…

Леонид Федорович оставил в покое рояль, посмотрел, нахмурившись, на Ингу, словно впервые увидел, на миг сжал пальцы в кулаки, резко распрямил их и заиграл.

Это было лучшее из всего, что Инга слышала в его исполнении. Да, пожалуй, из всего, что она слышала за всю свою жизнь. Раздумье, страсть, неумолимая сила, беспокойство, тревога, скорбь. Порой музыка словно задыхалась от волнения, и Инга ловила себя на том, что ей не хватает дыхания.

– Здорово! – выдохнула она, когда последняя нота растаяла в воздухе. – Что это было?

– Бетховен, Семнадцатая соната. Ее еще называют «Шекспировской». Сам Бетховен говорил, что написал ее по мотивам пьесы Шекспира «Буря». Так, значит, говоришь, теперь здесь живешь. А зачем?

В этом безобидном, по сути, вопросе Инга явно уловила какой-то неприятный подтекст. Она растерянно посмотрела на Петра Васильевича, ожидая, что он ответит вместо нее. Но антиквар сосредоточенно смотрел сквозь витринное окно, словно в ожидании позднего покупателя.

– В деревне почти никого не осталось, – оправдывающимся тоном начала Инга.

Но тут Петр Васильевич наконец пришел ей на помощь:

– Просто так удобнее. Вера попросила меня, как ее не станет, помочь Инге отыскать мать.

– Галину? – хмыкнул недоверчиво Леонид Федорович. – Ну-ну… А Галина этого хочет?

– Вот и спросим у нее, – сказал Петр Васильевич тоном, закрывающим дальнейшее обсуждение этой темы.

А утром, когда Инга, позавтракав, села за работу, он пришел и протянул ей листок с написанным от руки адресом.

Рослань! Ну надо же! Во время учебы в институте Инга была совсем рядом со своей матерью. Может быть, вечерами, после лекций, проходила мимо дома, где та жила. И ничего, абсолютно ничего не шевельнулось в ее душе. Хотя, если подумать, что могло шевельнуться? Понятно, что бабушка скучала по своей дочке. А она, Инга? Скучала ли она по женщине, оставшейся в ее воспоминании лишь бесплотной тенью? Хотела ли встретиться с ней? Сколько Инга ни задавала себе этот вопрос, ответа не было. И поездка в Рослань, закончившаяся бесславным бегством, не внесла ясности.

Глава 1

Федор Лебедев, программист агентства «Кайрос», шел по улице Гагаринской, где располагался офис фирмы, выискивая взглядом изменения, произошедшие со времени его отъезда в Индию для залечивания душевных ран[3]. В принципе все было по-старому. А если что и поменялось, то было заботливо припорошено свежим снегом. После кричащего индийского разноцветья серо-белый наряд родного города казался простым, но каким-то благородным, что ли.

Сотрудники «Кайроса», ясное дело, не ждали его возвращения. До окончания срока действия визы оставался еще почти месяц, и жизнь на берегу океана наполняла душу Федора непривычным спокойствием. Но в какой-то момент он ощутил тоску по настоящему делу. Отягощенная отсутствием привычной еды, жарой, болезненным вниманием к нему местного населения, которое любого человека с белой кожей рассматривает как объект для непременного селфи, непрерывно сигналящими водителями, отчего во время вылазки в город голова просто отваливается, тоска эта в какой-то момент сделалась практически непереносимой, и Федор решил вернуться.

Поначалу он планировал по прилете хорошенько отоспаться, адаптироваться к изменению часовых поясов и лишь затем, через пару-тройку дней, нарисоваться в родной конторе. Но стоило шасси самолета коснуться посадочной полосы, как он в полной мере ощутил, до чего соскучился по родному городу и своим коллегам, которые практически стали его настоящей семьей. Генеральный директор – Кристина Светлова, ее зам – Тимур Молчанов, бывший оперативник – Иван Рыбак и Ася. Ася Субботина, тайная любовь Федора, которая, к сожалению, предпочла Рыбака. Но Федор не переставал надеяться, что когда-нибудь и на его улице случится праздник. Судя по имеющейся у него информации, Ася с Рыбаком еще не связали себя узами брака. А значит, вполне может случиться, что когда-нибудь Ася поймет, какой он замечательный друг и… Дальше этого «и…» воображение Федора не заходило. Но наверняка будет здорово.

По мере приближения к офису нетерпение заставляло Федора ускорять шаги, и в конце пути он уже почти бежал. Ему очень хотелось, чтобы его возвращение получилось шумным, ярким, сопровождалось взрывом радостных эмоций. Не придумав ничего лучшего, он толкнул офисную дверь и под звон висящего над ней колокольчика заорал:

– Спокойно! Без нервов! Это налет!

В следующую секунду Лебедев понял: что-то пошло не так. Во-первых, никого из сотрудников в офисе не наблюдалось, а была лишь неизвестная Федору особа преклонного возраста. Что самое возмутительное, восседала она за Федоровским столом, уставившись в монитор его компьютера, который он собственноручно комплектовал, собирал, настраивал, холил и лелеял, и чей системный блок украшал заламинированный клочок бумаги с собственноручным автографом Стива Джобса, купленным Федором за большие деньги в интернете. Впрочем, смотрела женщина в монитор недолго. Не успел Федор выговорить и половину фразы, как она вскочила и с прытью, прямо-таки неприличной для ее возраста, метнулась к столу Кристины.

– Не-е-ет! – заорал Федор, бросаясь ей наперерез и уже понимая, что произойдет дальше. В Кристинином столе находилась «тревожная кнопка» системы охранной сигнализации. Причем настолько чувствительная, что срабатывала практически от чиха, а тем более от увесистого толчка.

Федор понял, что цепная реакция запущена, остановить ее он не в силах, а потому остается лишь расслабиться и дать событиям развиваться своим чередом.

Ему повезло, первым в офис ворвался Рыбак. Опереди его бойцы группы быстрого реагирования, пришлось бы Федору носом проверять качество работы уборщицы. Следом за Рыбаком вбежали Кристина и Ася.

– Федор? – строго сказала Кристина.

– Федор, – прошептала Ася и улыбнулась. И в этой улыбке была вся она – открытая, потрясающая, невероятная.

Пока Рыбак выяснял отношения с командиром группы быстрого реагирования, Кристина познакомила Федора с новой сотрудницей – Раисой Набоковой[4].

– Вы извините, Федор, – смущенно произнесла Раиса. – Никто не говорил, что вы приедете. А мне нужно было отчет сделать. Тайного покупателя. Меня Ася научила работать в программе на вашем компьютере. Очень удобно: раз – и готово. Ася сказала, что это вы придумали.

Скулы Федора порозовели от удовольствия. «Тайный покупатель» – одно из основных направлений деятельности фирмы, приносящее ей стабильный доход. В качестве тайных покупателей сотрудники «Кайроса» ходили по магазинам, кафе и салонам красоты. Дело, в общем-то, не сложное. Главное – представить заказчику читабельный отчет. И это с легкой руки Федора делал его компьютер.

– Может, закажем пиццу? – спросила Кристина. – Праздник все-таки.

– Нет, лучше две пиццы, – внес свою коррективу Федор.

В ожидании курьера Федор развлекал женскую аудиторию демонстрацией в своем компьютере многочисленных индийских фотографий. Рыбак тоже поглядывал краем глаза, но молча, без выражения восторгов.

К превеликому сожалению Федора, океан в натуре и на фото являл собой две очень большие разницы. В принципе он подозревал, что все будет именно так, но все равно расстроился. Зато от фото левитирующих йогов коллеги были в восторге. Федор и сам помнил чувство обалдевания, нахлынувшее на него при виде парящих в воздухе людей в восточных одеждах. И хотя взрослый Федор понимал, что это обыкновенный фокус, маленький мальчик, все еще живущий в нем, воспринимал происходящее как самое что ни на есть чудо.

– Кстати, – сказал Федор, открывая новую фотографию, – присмотрел отличную идею для нового направления детективной деятельности. Не все же нам тайнопокупательством пробавляться.