Ирина Грин – Дом с синими ставнями (страница 4)
И тут Алиса, которая действительно редко улыбалась незнакомцам, внезапно засияла и радостно замахала ручками.
Вечером Ася с воодушевлением рассказывала о Виктории Ивану.
– Она идеальна! Алиса приняла ее сразу, да и рекомендации у нее прекрасные…
– Хорошо, – Иван достал телефон. – Дай ее данные, попрошу Лебедева пробить по базам. Мало ли что.
Это была его привычная, профессиональная реакция – проверить, проконтролировать, обезопасить. Но сейчас это прозвучало как тотальное недоверие. Не только к миру, но и к ее выбору, к ее интуиции.
– Нет, – твердо сказала Ася. – Не надо ничего проверять. Нам с Алисой она понравилась. Я доверяю ей. Это мое решение.
Она ждала возражений, но Иван лишь удивленно поднял брови и опустил телефон. В его молчании читались недоумение и легкая обида.
Настал день первого занятия. Алиса с Викторией отправились на прогулку, и Ася осталась дома одна в непривычной тишине. Волновалась так, словно сама шла на экзамен, от которого зависела вся ее дальнейшая жизнь.
Мыслями она возвращалась к прочитанному о гаптофобии. Чем глубже Ася погружалась в тему, тем сильнее охватывала ее тревога. Она понимала, что столкнулась не с педагогической, а с глубокой психологической проблемой. «
Мысль отказаться была соблазнительной, но тут же подавала голос ее совесть. Кто она такая, чтобы отворачиваться от чужой боли? Нет, Ася была не в силах отказать. Возможно, не столько мальчику, сколько самой себе – в шансе почувствовать себя нужной.
Ученика привела бабушка, Галина Степановна. Строгий серый костюм, идеально уложенные седые волосы, стильные серебряные украшения – она больше напоминала успешную бизнес-леди, чем бабушку, сопровождающую внука на занятия. Даже ее трость с серебряной ручкой казалась модным аксессуаром, а не необходимостью.
Артем был высоким для своих лет, худощавым подростком. Его большие серые глаза выражали настороженность и готовность к отступлению. Он не подошел ближе, чем на метр, кивнул в ответ на приветствие и сразу направился в гостиную, где был подготовлен стол для занятий.
Бабушка уверенно расположилась на диване, давая понять, что останется на уроке. Ася заметила, как Артем напрягся: его взгляд стал расфокусированным, пальцы начали нервно постукивать по столу. Он явно уходил в себя.
Собрав всю свою деликатность, Ася мягко, но твердо обратилась к Галине Степановне:
– Знаете, мне кажется, для продуктивной работы нам с Артемом лучше остаться одним. Так мы быстрее найдем контакт.
Бабушка колебалась, но в этот момент Артем посмотрел на Асю – впервые осознанно, и в его взгляде мелькнул проблеск надежды. Это придало уверенности. Когда дверь в гостиную закрылась, напряжение в комнате заметно спало.
Первый урок напоминал осторожное зондирование почвы. Ася не открывала учебники. Они говорили о книгах. Оказалось, Артем любил фэнтези и научную фантастику – те миры, где можно было создать безопасные правила существования. Постепенно его речь, сначала тихая и отрывистая, становилась живее и увереннее.
Ася не делала резких движений, не приближалась к нему, всегда спрашивала разрешения, чтобы положить на стол распечатку с заданием. Это напоминало странный танец на расстоянии.
Когда занятие закончилось и Артем с бабушкой ушли, Ася почувствовала невероятную усталость. Но к ней примешивалось немного гордости. Ей удалось провести целый час с мальчиком и не спугнуть его. Она сделала первый, крошечный шаг к его миру. И на время занятий собственные страхи отступили, уступив место простому человеческому желанию – помочь.
Прошло три недели. За это время Ася и Артем выработали свой хрупкий, но стабильный ритуал. Они встречались в гостиной, за столом, который стал нейтральной территорией. Между ними всегда сохранялось расстояние в метр-полтора, «буферная зона», нарушать которую было нельзя. Ася двигалась плавно и предсказуемо, всегда предупреждала словами о своих действиях: «Я сейчас достану книгу», «Я положу твою тетрадь сюда».
Артем начал расслабляться. Он уже не сжимался в комок при ее появлении, мог улыбнуться удачной шутке про причастия и деепричастия, даже спорил о сюжетах книг. Ася ловила себя на мысли, что ждет уроков. В этом странном, тихом общении была своя глубокая терапия и для нее.
Но в один из дней все рухнуло и собралось заново в невероятной форме.
Ася, сидя за столом, проверяла упражнение, которое Артем делал дома. Он стоял рядом, но на безопасном расстоянии. Когда Ася закончила, он сделал шаг назад, чтобы вернуться на свое место за столом, напротив нее, и задел плечом край полки с книгами. Здоровенный фолиант, старый сборник сочинений, с грохотом полетел вниз.
Сработал рефлекс. Ася инстинктивно рванулась вперед – и ее пальцы коснулись руки мальчика. Эффект был мгновенным и ужасающим. Он вскрикнул – тихо и пронзительно. Его глаза расширились от ужаса. Отпрянув, он упал на ковер, свернувшись калачиком. Тело билось в беззвучных судорогах, руки судорожно рвали футболку, словно пытаясь стереть след прикосновения.
Ася застыла, парализованная виной. В ушах стоял звон. Мысли путались: «Я все испортила! Я навредила ему! Что делать?!» Стандартные инструкции из интернета – «не приближаться, дать успокоиться» – казались сейчас предательством. Он умирал там, на полу.
И тогда сработало материнское нутро. Ася схватила Алисино розовое одеяльце и набросила его на Артема, создав защитный кокон. Преодолевая страх, она обхватила мальчика через ткань.
– Тихо, все хорошо. – Ее голос звучал хрипло, как колыбельная во время урагана. – Я здесь. Тебя никто не тронет. Даже я. Ты в безопасности.
Он вырывался, но одеяло поглощало удары. Ася не отпускала, продолжая говорить тихие слова. И вдруг его рывки ослабели. Дыхание стало глубже.
В тишине послышался его голос, глухой и разбитый:
– Тепло… Тут… тепло.
Они сидели на полу среди разбросанных книг: она, все еще обнимая его через розовое одеяльце, и он, затихший, прислушивающийся к новому ощущению. Стена дала трещину. И сквозь нее пробился свет.
Занятия с Артемом стали для Аси тихой гаванью. В те часы, когда она погружалась в мир правил и исключений, объясняя мальчику сложные темы, ее собственная тревога за Алису постепенно отступала, растворяясь в ритме спокойных голосов и шелесте страниц. Ася уже не ловила себя на мысли, что она плохая мать. Эти мучительные сомнения остались где-то позади, вытесненные ясным осознанием: Алиса растет.
Дважды Артема привозил отец, Илья Громов, – высокий, с мощной фигурой и серыми, круглыми, точь-в-точь как у сына, глазами. Он держался отстраненно, его взгляд скользил по Асе холодно и оценивающе. Было очевидно, что она ему не нравится, как и вся эта затея с уроками. Но ради Артема он был готов терпеть даже то, что считал глупостью. Громов молча передавал сына, коротко кивал и уходил, оставляя за собой тяжелую, неловкую тишину.
Настал сентябрь. Ася уже различала в лепете Алисы первые осмысленные слова и с замиранием сердца наблюдала, как та пытается подняться, цепляясь за прутья кровати. Казалось, тяжелые тучи материнских тревог окончательно рассеялись, уступив место тихой радости ежедневных открытий. Но в один миг все рухнуло.
В тот день все было как всегда. Обычный урок подходил к концу. Солнечные зайчики играли на столе, где лежали карточки с разобранными по составу словами. Артем радовался, правильно подобрав проверочное слово к сложному правилу. Казалось, сама осенняя погода за окном дышала спокойствием.
Чувствовалось, что Артему совершенно не хочется уходить. Асе тоже этого не хотелось, но мысль о Галине Степановне, которая уже почти час ждет внука в припаркованной у подъезда машине, заставила ее решительно встать со стула.
– До четверга? – Она улыбнулась ученику.
Тот сосредоточенно кивнул, протопал в прихожую, снял тапочки, сунул их в рюкзак, натянул кроссовки и долго возился со шнурками. После чего медленно, словно против воли, нажал на дверную ручку.
Ася немного постояла на пороге, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, затем закрыла дверь и направилась в спальню к Алисе и Виктории. Увидев мать, Алиса радостно загукала и потянулась к ней всем своим маленьким телом.
Ася подхватила дочку, – тяжеленькая! – уткнулась носом в золотистые завитки на шее, вдохнув восхитительный аромат детской кожи – смесь молочной каши и еще чего-то неуловимого, но очень вкусного, типа малинового варенья, и прошептала:
– Я скучала по тебе.
– А мы скучали по кофе! – заявила Виктория. – Как насчет кофе, Анастасия Павловна?
– Легко.
Ася с ребенком на руках отправилась на кухню, щелкнула кнопкой кофемашины. Та весело забурчала. На душе было легко и радостно.
И кофе сегодня был каким-то необычайно вкусным, хотя это все та же пачка. С чего бы это? В голове мелькнула было какая-то мысль, но ее спугнул звонок в дверь.
Радостного состояния как не бывало. Кто бы это мог быть? Коллеги, они же единственные Асины друзья, обычно предупреждают звонком. Ваня еще на работе.
Позабыв о наставлениях мужа, Ася распахнула дверь и застыла от недоброго предчувствия: на пороге стояла бабушка Артема, Галина Степановна.
– Асенька, – с укоризной в голосе заявила она, – ну что вы так долго? Еще и телефон выключен! Я уже устала ждать. Да и Артему такие долгие занятия не по силам.