Ирина Грин – Чужая лебединая песня (страница 10)

– Я? – переспросил Федор и, не дожидаясь ответа, кивнул: – Ну да, если надо, то поеду.

Он взял папку с документами и, уже у двери, заметил пса, о котором за суматохой последних минут успел позабыть. Тот застыл в скорбной позе, выпученные глаза поблескивали в свете люстры, и казалось, что он плачет.

– Все будет хорошо, – сказал Федор. – Она обязательно поправится!

Пес не шелохнулся. На крючочке у входной двери Федор обнаружил связку ключей, закрыл дверь и побежал догонять носилки.

Глава 7

– Вовремя привезли, – сказала Федору медсестра кардиологического отделения, куда их с бабулей-соседкой доставила «Скорая помощь». – У нас отличные врачи, выкарабкается твоя бабушка.

Объяснять, что это вовсе не его бабушка, Федор не стал.

Помогая медсестре заполнять карточку соседки, он выяснил, что зовут ее Дарья Тимофеевна, и показалось это имя до такой степени знакомым и близким, что он уже и сам поверил, что это его бабушка, а не злобная бабка, презрительно зыркавшая на него каждый раз, когда они сталкивались у подъезда. Тем более что обе бабушки Федора умерли очень давно, когда он еще учился в школе, и он, как ни старался, не мог вспомнить, как они выглядели. Маму с папой помнил – виделись в последний раз четыре года тому назад, а до этого после первого курса университета, когда Федор приезжал в родной город на свадьбу школьного друга.

Когда уезжал, отец попросил:

– Ты это, Федь, звони.

А мать сунула ему завернутый в пергаментную бумагу здоровенный маковый рулет, который в их семье назывался странным словом «вертута». Готовила их еще Федорова бабушка, и получались они до того вкусными, что Федор мог запросто съесть целую такую вертуту за один присест. Что он и сделал, как только поезд отъехал от родного перрона и проводница, проверив билеты вошедших пассажиров, принесла чай в серебристом подстаканнике.

Там же, в вагоне, под мерный стук колес, когда от материнского подарка остались лишь сладкие воспоминания, он загуглил слово вертута, и оказалось, что это блюдо молдавской кухни. В бабушкину бытность интернета не было, рецепты передавались от поколения к поколению. Значит ли это, что у Федора есть молдавские корни?

В папке с документами, среди бумаг, он обнаружил плотный конверт с изображенным на нем букетом тюльпанов, перевитых ленточкой с надписью «С любовью». Заглянул в него и обнаружил пачку пятитысячных купюр – сто тысяч. Ему вдруг сделалось неловко, словно он украл эти деньги.

Пообещав себе сегодня же положить деньги на место, он сунул их в карман толстовки. Медсестра, закончив заполнять бумаги, сложила папки и куда-то ушла с ними, а Федор немного побродил по коридору, потом уселся на стул и стал ждать ее возвращения.

Тем временем больница потихоньку просыпалась, в коридоре появилась санитарка с ведром и шваброй.

– Ты чего тут сидишь? – строго спросила она.

– Жду, – сказал Федор. – Я бабушку привез с инфарктом.

– И что?

– Сказали вовремя. Она сейчас в реанимации.

– Так ты иди. В реанимацию все равно не пустят. Сейчас пока врачи, пока анализы – не до тебя будет. Приходи часам к двум, тогда уже будет известно. Телефон же твой записали?

Федор вспомнил, что действительно сообщил медсестре свой номер телефона, и кивнул.

– Ну вот. Нужно будет, позвонят, а пока иди, нечего тут отсвечивать.

И Федор пошел. Денег с собой у него не было – выйдя из квартиры, кроме телефона и ножа, он ничего не взял, а деньги Дарьи Тимофеевны в качестве платежного средства даже не собирался рассматривать, поэтому пришлось идти пешком. А так как офис «Кайроса» к больнице находился ближе, чем его дом, Федор решил зайти сначала на работу, а потом отпроситься, занять денег на такси и отправиться домой спать.

Мелькнула было мысль позвонить Алисе – вдруг она проснулась и, не обнаружив его дома, чего доброго, волнуется, переживает. Федор даже потянулся за телефоном, но потом решил, что Алиса наверняка еще не проснулась. Для ее сотрясенных мозгов сон – лучшее лекарство, поэтому лучше позвонить через час-полтора.

Зайдя в офис, Федор, несмотря на довольно ранний час, обнаружил там ту же самую компанию, что и в день после появления в его жизни Алисы.

Кристина все так же сидела за своим рабочим столом, напротив устроился майор Щедрый, а Тимур, тонко улыбаясь, готовил на всю компанию кофе.

– Ты вовремя, – сказал он, отвечая на приветственное рукопожатие Федора. – Мы как раз собрались продегустировать новый сорт кофе. Майор где-то раздобыл.

– Я всегда вовремя, – сказал Федор, плюхаясь в свое кресло и одновременно врубая компьютер.

«Неужели у Щедрого нет никаких дел, кроме как околачиваться у нас в офисе? – подумал Федор, автоматически запуская необходимые для работы программы. – Создается впечатление, что у нас уже наступила «Эра милосердия», о которой мечтали Глеб Жеглов и Володя Шарапов в знаменитом фильме. Где еще Высоцкий говорит: «А теперь Горбатый! Я сказал – Горбатый». Отец очень любил этот фильм. А в особенности – эту серию».

Тут Федор поймал себя на мысли, что за последние дни вспоминает о предках больше, чем за весь этот год. К чему бы это?

– Что-то ты сегодня какой-то не такой, – заметила Кристина. – Все в порядке?

– Наверное, опять девушек спасал, – хохотнул Щедрый.

– Нет, бабушек, – возразил Федор.

И тут он вдруг вспомнил глаза пса, какими увидел их в последний момент, уходя из квартиры Дарьи Тимофеевны.

– Знаете, – медленно произнес он, – со мной сегодня ночью произошел странный случай.

И он рассказал, как пес, маленький коротконогий уродец с приплюснутой мордой, бился в его дверь до тех пор, пока он не вышел из квартиры и не спустился к соседке.

– А что ты думал, – сказал майор, – животные гораздо умнее нас. Они заблаговременно чувствуют катастрофы, стихийные бедствия.

– А кошки умеют лечить, – подтвердила Кристина. – Снижают давление, помогают от остеохондроза и депрессии.

– Да ладно, – возразил Федор. – Если бы все обстояло так хорошо, то врачи сидели бы без работы. Заболел – подобрал на улице кошку, приложил к больному месту – и готово.

– Зря ты, Федор, не веришь. – Тимур поставил перед Лебедевым чашку кофе, и тот привычным движением полез в стол за едой – печеньем или чипсами, запасы которых никогда не переводились.

– Угощайтесь. – Федор встал и выложил перед Кристиной пачку орехового печенья.

– Кстати, – майор откусил половину печенья и одобрительно кивнул, – съедобное.

– Иного не держим, – усмехнулся Федор, возвращаясь за свой стол.

Странно, но сегодня майор не раздражал его, как всего пару дней назад. Интересно, почему?

– А слышал ты про кота Брежнева? – продолжал тем временем Щедрый.

– Про Брежнева – да, а про кота… Напомните?

Если честно, то и про Брежнева Федор не особо помнил. Разве что рассказ матери о том, как в школе, где она работала, в день похорон Брежнева учеников распустили, а учителя смотрели по телевизору прямую трансляцию, и директриса плакала самыми что ни на есть настоящими слезами. Ну вот – он снова вспомнил о родителях!

– Напомню. – Майор обрадовался непривычной снисходительности Федора. – Кота этого Леонид Ильич привез из рабочей поездки в Индию. Абсолютно черный, с огромными желтыми глазищами, кот больше походил на пантеру. Зверюгу подарил Брежневу Далай-лама, сообщив, что животное наделено даром предвидения и сможет уберечь его от смертельной опасности. Но если кот погибнет, то и хозяину недолго останется жить на белом свете. Брежнев, хоть и был материалистом, Далай-ламе поверил и с котом не разлучался. Кормил его собственноручно телятиной с кровью.

Вскоре генсеку представилась возможность убедиться в магических способностях кота. Он собирался в аэропорт встречать космонавтов, после чего в Кремле должен был состояться торжественный прием, и тут кот словно сбесился. Начал хватать Брежнева за штанину, орал хриплым басом.

Конечно, Леонид Ильич поездку не отменил, но по дороге из Внукова в Кремль предложил водителю пропустить машину с космонавтами вперед. Когда кортеж правительственных «Чаек» въехал в Кремль через Боровицкие ворота, к машине бросился человек в милицейской форме и открыл огонь по машине. Водитель погиб на месте, космонавты были ранены. К счастью, легко. Так кот впервые продемонстрировал свои способности.

– А почему бы Брежневу не поверить коту без этой демонстрации и поменять планы? – возмутился Федор. – Почему обязательно должен был умереть ни в чем не повинный водитель?

– Ну, это ты у него спроси, – развел руками Щедрый. – Хотя впоследствии Брежнев отменил встречу с президентом Франции Жоржем Помпиду именно из-за поведения кота. Тот так орал и хватал его за ноги, что чуть не порвал хозяйские штаны.

– Ага, хозяйские, – усмехнулась Кристина. – Думаю, кот Брежнева не согласился бы с таким определением. Наверняка хозяином в доме он считал себя.

– А я бы поехал во Францию, – сказал Федор. – Просто всем котам назло взял да и поехал.

– Дело в том, что было еще одно происшествие… Примерно через год после первого. Все начиналось по тому же сценарию – кот снова хватал Брежнева за ноги, истошно мяукал. И тот решил остаться дома. В этот день его машина столкнулась с военным грузовиком, вылетевшим с боковой дороги. Охранник, ехавший на месте Брежнева, погиб. Так что, когда кот начал беситься в третий раз, Брежнев безоговорочно доверился его чутью и отложил поездку во Францию. И, кстати, не напрасно. Через два дня в газетах всего мира появились сообщения об аресте заговорщиков, готовивших покушение на французского президента и Генерального секретаря СССР.