Ирина Градова – Забытая клятва Гиппократа (страница 9)

– В той или иной мере, – кивнул Павел. – Внешние и не зависящие от него обстоятельства могут заставить такого человека изменить порядок совершения преступления, но в целом Вика права. А как вы узнали о письмах?

– Эти двое приходили в милицию. Впоследствии письма приобщили к делам об убийствах, но поначалу никаких мер не приняли: нет тела, как говорится, нет дела! Остальные, возможно, не испугались, потому и не пришли. Или решили, что в милиции, скорее всего, им ничем не смогут помочь.

– А что в них, в этих письмах? – спросила я.

– Помните, Агния, я зачитывал вам письмо, найденное матерью Романа Извекова в ящике его стола? Так вот, те два почти идентичны ему: «Ты знаешь, ЧТО ты сделал, и должен ЗАПЛАТИТЬ. Ты примешь кару и будешь наказан так, как требует Священное Писание. У тебя есть неделя на покаяние».

– Боже мой, но ведь это значит, что Роман… – пробормотала я испуганно.

– Вот именно! – часто закивал майор. – Теперь понимаете мое беспокойство?

– Но это также означает, что время еще есть, верно? Они же дали ему неделю, – заметил Леонид. – Когда пропал этот Извеков?

– Несколько дней назад – но точно меньше недели, – ответил Карпухин. – Правда, на письме нет даты, так что, возможно, мы уже опоздали.

– А что, если Извеков испугался и решил свалить от греха подальше? – выдвинула предположение Вика.

– Это вполне возможно, ведь ему, помимо всего прочего, грозили Комиссией по этике! – сказала я. – Правда, насколько я могу судить, серьезные последствия Роману не угрожали, так как он ни в чем не виноват.

– Этого мы не знаем, – впервые за долгое время снова заговорил Лицкявичус. – Комиссия по этике – организация новая, и, как обычно, чтобы оправдать свое существование, ей необходимы громкие дела. Охота на ведьм всегда была в моде, а потому не удивлюсь, если ваш коллега, Агния, пал бы первой жертвой комиссии!

Я вспомнила свой разговор с Викой о том, как Лицкявичус едва не попал в состав этой организации, и подумала, что, возможно, именно по этой причине он и отказался от столь сомнительной «чести».

– Интересно, а что имеется в виду под «наказан так, как требует Священное Писание»? – поинтересовался Леонид. – Наказан – за что?

– Если мы говорим о серийном убийце, – ответил психиатр, – то эти слова могут вообще не иметь никакого значения. Эти люди обожают облекать свои действия в красивую оболочку – если, конечно, они достаточно образованны.

– Какие там у нас смертные грехи? – спросил Никита. – Не убий, не укради…

– Не прелюбодействуй… – добавил Лицкявичус. – Любой из них маньяк мог посчитать достойным «наказания» от его руки – если речь, конечно, о грехах, а не о воспаленном воображении психопата!

– Так вот, ребятушки, – подвел черту под разговором Карпухин, – о чем я собирался вас попросить. Как уже говорилось, это – не дело ОМР. Мне нужна только ваша профессиональная помощь. Так как все убитые в той или иной степени являлись вашими коллегами по цеху, я просил бы вас поговорить с теми, кто работал с ними бок о бок. Что касается семей, они уже опрашивались, но мне наверняка придется сделать это повторно. Если речь и в самом деле идет о серийном убийце – или убийцах, – то он определенно должен был находиться рядом с жертвами. Я прав, Паша?

– В общем, да, – согласно кивнул психиатр. – Существует, конечно же, такой тип сталкера, или преследователя, который лично может даже не знать свою будущую жертву, но одержим ею заочно. В этих ситуациях речь, как правило, идет не о рядовых личностях, а о «звездах» шоу-бизнеса, политиках и других известных людях. Но наши жертвы к ним не относились, следовательно, ты прав: маньяк должен знать их лично. Возможно, не близко, но достаточно для того, чтобы иметь возможность изучить их привычки, распорядок дня и так далее.

– В этих папках, – сказал майор, указывая на лежащие на столе файлы, – находится информация по каждой из жертв, которую собрали все следователи на сегодняшний день. Если нам удастся вычислить, что связывало этих шестерых с Романом Извековым, мы найдем убийцу.

– Или убийц, – уточнил Никита.

– Или убийц, – согласился майор. – Вам, как коллегам погибших, сподручнее беседовать с их окружением, чем нам, следователям, с которыми редко откровенничают. Постарайтесь их разговорить. Возможно, среди пациентов имелись недовольные… Хотя это вряд ли, так как все жертвы имели разные специализации, а потому сомнительно, что каждый из них успел насолить одному и тому же субъекту. В общем, даю вам полную свободу действий. Однако вам придется вести расспросы осторожно, чтобы ни в коем случае не вызвать паники в медицинском сообществе. Представляете, что может произойти, если станет известно, что какой-то псих охотится за всеми, кто носит белый халат? Я вполне осознаю, что вам придется работать неофициально…

– Брось, Артем Иванович! – прервал майора Лицкявичус. – Давай без реверансов, честное слово!

– Действительно, Артем Иванович, – сказала я, – вы так часто нам помогали, хотя это и не имело отношения к вашей основной деятельности, что теперь мы просто обязаны вернуть долг, верно?

Ни один из присутствующих и не подумал возражать.

– Ну и, наконец, еще одно, – добавил майор напоследок. – Примите совет: будьте осторожны, обращайте внимание на всех странных и неадекватных людей, приходящих к вам на работу, потому что кто-то из них может оказаться именно тем, кого мы ищем.

– Что ж это, нам теперь бояться каждого пациента?! – хохотнул Никита. – Может, бронежилет носить для надежности?

Эту шутку никто не поддержал. Прежде чем покинуть офис, я остановила Кадреску.

– Леонид, у меня к вам личная просьба. Не могли бы вы провести вскрытие тела, которое будет подвергнуто эксгумации по решению следователя, ведущего дело о врачебной ошибке?

– Чье тело? – поинтересовался патологоанатом.

– Маленькой девочки… моей крестницы. У меня есть подозрения, что ее смерть наступила не по тем причинам, которые указаны в отчете патологоанатома больницы, где она скончалась. Как я уже сказала, дело личное, поэтому я пойму, если вы отка…

– Позвоните мне, когда получите постановление, – перебил меня Кадреску.

Мила вновь перечитала письмо. Содержимое конверта вызывало у нее отвратительное ощущение, от которого потели ладони, и хотелось оглянуться через плечо, чтобы проверить, не стоит ли кто позади в ожидании… в ожидании чего? «…наказана, как требует Священное Писание…» – что это означает? Если письмо – шутка, то, несомненно, очень дурная. Неужели это дело рук Тимофея? Они, конечно, расстались не самым лучшим образом, но разве он мог опуститься до угроз? С другой стороны, в наше время и не такое случается, ведь Тимофей после развода потеряет прописку. Он воспользуется любыми средствами, чтобы остаться в Питере… Нет, это слишком страшно, чтобы быть правдой: Тимофей никогда не смог бы поднять на нее руку! Может, стоит сходить в милицию… И что они сделают? Да ничего, скорее всего, ведь поначалу даже сама Мила считала эту записку неудачной шуткой! Нет, в милицию она не пойдет. А о чем ей нужно задуматься? В письме неизвестный намекает на «то, что она сделала»… Что имеется в виду?

Звонок в дверь прервал Милины размышления.

– Кто там? – опасливо спросила она, выйдя в коридор.

– Это соседка снизу – вы нас заливаете!

Мила удивилась.

– Но у меня все выключено! – ответила она.

– Слушайте, со мной сантехник – возможно, трубу прорвало? Если так, то нужно срочно что-то предпринимать, ведь у нас ремонт, сами понимаете!

Да уж, подумала Мила, ей век не расплатиться, учитывая, какие сейчас ремонты делают!

– Ладно, – вздохнула она. – Пускай ваш сантехник посмотрит…

Открыв дверь, она действительно увидела на пороге мужчину и женщину. А в следующий момент «сантехник» сделал шаг вперед и что-то плотно прижал к ее рту и носу.

Экзамены подходили к концу, но мои факультативные занятия по деонтологии еще не завершились. Я нисколько не жалела о том, что сама напросилась на этот курс. Поначалу мне казалось, что никто из студентов не захочет заниматься таким вроде бы «ненужным» предметом, как медицинская этика. Действительно, в начале на дополнительные занятия записались лишь несколько человек – в основном девочки. Но потом как-то незаметно моя «паства» стала прирастать. Не скажу, что с ними легко: критически настроенные и уже немного циничные, будущие медики порой давали мне прикурить. Зато это держало меня в постоянном тонусе и заставляло перелопачивать горы медицинской литературы в поисках того, чем можно было бы воздействовать на умы и души моих студентов.

Сегодня я собиралась поговорить о клятве Гиппократа. В ближайшем будущем второкурсникам предстояла клиническая практика, и им надлежало войти в непосредственный контакт с пациентами. Я доподлинно знала, что этот «первый контакт», скорее всего, окажется не самым приятным, и те, кто еще настроен романтически, быстро утратят свои иллюзии в отношении профессии медика. Конечно, многое зависит от их наставников на местах, но беда в том, что большинство врачей предпочитают использовать ребят не по назначению. Они становятся мальчиками и девочками на посылках вместо того, чтобы заниматься непосредственно врачебной деятельностью и учиться у профессионалов. Поэтому я считала просто жизненно необходимым подготовить студентов к будущей практике и «накачать» их должным образом, чтобы хватило до самого ее конца. В качестве домашнего задания я предложила ребятам внимательно прочесть клятву с прицелом ее обсуждения на занятии.