Ирина Градова – Последняя надежда обреченных (страница 5)

Проснувшись на следующее утро, Рита обнаружила, что уже почти двенадцать дня: она забыла завести будильник, находясь в расстроенных чувствах. В два часа у нее встреча с бывшей супругой банкира, желающей выяснить, получила ли она после развода все, что ей причиталось по решению суда, или благоверный скрыл часть доходов, на которые она претендовала.

Байрамов дома не появлялся. Рита не очень беспокоилась на этот счет: когда они ссорились, он обычно проводил ночь, а то и две у своих приятелей или в театре. Она знала, что звонить бесполезно: к телефону обиженный Игорь все равно не подойдет. Так что оставалось ждать, пока он успокоится и сам пойдет на мировую.

Рита надела строгий коричневый костюм и, крутясь перед зеркалом в прихожей, думала о том, стоит ли его освежить каким-нибудь расписанным вручную шелковым шарфиком, которых Игорь несколько месяцев назад привез с гастролей по Японии штук двадцать, как вдруг раздался звонок в дверь. Сначала у нее мелькнула мысль, что вернулся Байрамов, но потом Рита поняла, что у него есть свой собственный ключ, и он не стал бы звонить. Кроме того, в это время в театре репетиция должна быть в самом разгаре.

Увидев на пороге молодую девушку, Рита удивилась: она никогда раньше ее не видела. Девушка была высокого роста, хотя и пониже Риты, и очень тоненькой, словно египетская статуэтка. Легкое белое платье красиво подчеркивало изящную фигурку. Волосы незнакомки, светло-каштановые и вьющиеся, игриво обрамляли личико-сердечко. Словом, она выглядела как супермодель, сошедшая с обложки глянцевого журнала.

– Вы – Рита? – спросила незнакомка.

– Совершенно верно, – ответила та, не понимая, откуда это сказочное существо может ее знать.

– Странно, – задумчиво протянула «супермодель». – Вы очень даже… – она не закончила фразу, и Рита не поняла, что она хотела этим сказать. – Можно войти, а то неудобно разговаривать на лестнице?

Рита отступила, чтобы нежданная гостья смогла пройти в квартиру. Она провела ее в гостиную и предложила присесть.

– Итак, о чем вы хотели побеседовать? – спросила Рита. – Извините, у меня мало времени. Если это касается агентства, то лучше назначать встречу заранее…

– Нет-нет, – взмахнула рукой незнакомка. Этот жест выглядел потрясающе грациозно. – Дело совершенно в другом. Я пришла поговорить об Игоре.

– Об… Игоре?

– О вашем муже, – уточнила девушка, словно Рита могла предположить, что речь идет о другом Игоре. – Мы с ним встречаемся!

Рита ожидала чего угодно, но только не этого: только что ей прямо и без обиняков заявили, что Байрамов ходит налево!

– Честно говоря, я немного удивилась, когда вас увидела, – продолжала незнакомка. – Не думала, что у Игоря такая красивая жена. Конечно, у нас с вами довольно большая разница в возрасте, да ведь и он моложе вас… Если не ошибаюсь, лет на пять, верно?

Рита была так ошеломлена наглостью девицы, что смогла лишь тупо кивнуть. Этой «диве» было, вероятно, лет двадцать, так что разница в возрасте и в самом деле казалась внушительной!

– Признайтесь, что в вашей семейной жизни не все гладко, Рита, – продолжала гостья тоном психотерапевта, разговаривающего с больным-шизофреником. На ее лице при этом появилось участливое выражение. – Вы знакомы много лет, и у вас много общего. Вы вместе пережили тяжелые времена, но, согласитесь, глупо строить отношения только на этом!

– Простите, – у Риты с языка едва не сорвалось слово «доктор», но она вовремя осеклась, – а на чем же еще строить отношения?

– На сексе, – мило улыбнулась «фея». – Вы с Игорем так редко видитесь, что удивительно, как еще помните друг друга в лицо! А мы вместе работаем каждый день.

Теперь Рита вспомнила эту девицу – видела ее на премьере «Восхода бога Ра», нового байрамовского балета. Она была в гриме, поэтому Рита не сразу ее и узнала! Байрамов говорил, что взял на главную женскую роль новую балерину, так как их прима ушла в декрет, но Рита, как всегда, занятая собственными делами, не обратила особого внимания на его слова. Сама она не появлялась в театре «Гелиос» уже давненько, ведя все дела по телефону и по Интернету, поэтому понятия не имела, что происходит в труппе. А стоило, как выясняется, наведаться!

– Так вот, – говорила между тем балерина, – я знаю, как Игорь вас уважает. Наверное, в глубине души он все еще вас любит, поэтому не скажет того, что могу сказать я. Зачем жить вместе и делать вид, что у вас все замечательно, не лучше ли расстаться друзьями? Вы только не подумайте, что мне было легко прийти сюда! Я страшно боялась, ведь Игорь и понятия не имеет, что я собиралась это сделать, но я не могла иначе. Больше так продолжаться не может: мне надоело скрываться и обманывать. Для вас главное – работа, а для меня – Игорь. Я даже согласна бросить танцевать, рожать ему детей и обеспечивать быт, если он захочет.

Рита слушала молча и с каждой минутой чувствовала себя все хуже.

– Послушайте… – начала она и запнулась, сообразив, что даже не знает имени своей соперницы.

– Лариса, – услужливо подсказала та.

– Послушайте, Лариса, я думаю, что наша беседа затянулась. Я говорила вам, что спешу на встречу, поэтому мы на этом и закончим. В наших с мужем отношениях мы разберемся без посторонней помощи, поэтому…

– Да-да, конечно, – заторопилась Лариса, вскакивая со стула. – Я понимаю, что расстроила вас, но это, к сожалению, неизбежно. Простите меня.

В этом «простите меня» Рита уловила такое превосходство, что ей стало невыносимо дольше смотреть на эту безупречно красивую девушку, которая спит с ее, черт возьми, мужем! Поэтому она почувствовала огромное облегчение, когда с треском захлопнула за ней дверь. Если бы Рита могла отменить встречу с женой банкира, то сделала бы это, не задумываясь, а потом отправилась бы в ближайший бар и наклюкалась до потери пульса! Но она не могла этого себе позволить из-за гипертрофированного чувства ответственности. Может, Лариса в чем-то права, и любимое дело для Риты важнее, чем отношения с Байрамовым? Но почему же тогда ей так больно?

Капитан Фисуненко крутил в руках результаты экспертизы, то сворачивая листки в рулон, то вновь распрямляя.

– Будет больше пользы, если ты все-таки прочитаешь, – заметила Капрал, изгибая дугой тонко выщипанные брови. Несмотря на размеры и возраст, ее лицо было гладким, как у пластмассового пупса, и широко раскрытые голубые глаза лишь усиливали сходство. Несмотря на давнее знакомство, он так и не сумел заставить себя перейти с экспертом на «ты», но она словно бы не замечала этого факта и перешла в одностороннем порядке. Возможно, дело в его внешности? Евгению перевалило за тридцать пять, однако по-мальчишески открытое, круглое лицо и веснушки на курносом носу частенько вводили людей в заблуждение в отношении его реального возраста. С другой стороны, Капраловой за пятьдесят, и она имеет право на некоторую фамильярность.

– У меня проблемы с чтением, – отмахнулся Фисуненко. – Расскажите на словах, лады?

– Все так же любишь разыгрывать из себя Шерлока Холмса! – усмехнулась эксперт. – Дедукция и прочая ерунда, вместо того, чтобы довериться науке… Ладно, вываливай свои догадки.

– Итак, – начал капитан, откладывая отчет в сторону. – О чем говорит характер ранений, нанесенных жертве? Гаврилов убежден, что речь идет об очередной бандитской разборке. Точно так же считают и «наверху», поскольку им выгодно списать все на это. Особенно потому, что наш господин Гаджиев, как выяснилось, личность известная в криминальных кругах.

– Может, это и разборка, – вставила эксперт, – только мне так не кажется. На теле обнаружены раны диаметром два-четыре сантиметра с неровными фестончатыми краями. Это говорит о том, что выстрелы произведены с расстояния не более метра. Стреляли из пистолета малого калибра, что совершенно не характерно для бандитов, которые делят сферы влияния.

– Верно, – согласился капитан. – Эти предпочитают автоматную очередь или, на крайняк, крупнокалиберное оружие вроде «ТТ».

– Кроме того, – продолжала Капрал, – интересно, что первое ранение произведено в область паха, правда? Это невероятно болезненно, но не смертельно. Кровопотеря большая, жертва обездвижена, но жива и прекрасно осознает происходящее!

– Убийца, похоже, разрядил в Гаджиева всю обойму, – заметил Фисуненко.

– Причем угол выстрела все время менялся, – подхватила эксперт. – Он ходил вокруг автомобиля и стрелял так, чтобы не убить, а причинить как можно больше страданий. Когда наш стрелок ушел, Гаджиев был жив еще около получаса. Ваше заключение, товарищ следователь?

– Кто-то был очень-очень зол на убитого, – пробормотал капитан.

Выйдя от Капрала, Фисуненко позвонил Гаврилову. Тот с утра пытался разыскать девушек, фотографии которых обнаружили в вещах убитого Гаджиева. Они договорились о встрече у метро «Сенная площадь».

Когда капитан подъехал на своем стареньком автомобиле, Гаврилов уже стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, и уплетал пирожок из тех, что Фисуненко называл «собачья радость». Его пес обожал как раз такие мучные изделия, испеченные с нарушением всех правил кулинарии и санитарии.

– Пойдем, Гаврилов, поедим по-человечески, – вздохнул Евгений, глядя на молодого человека. Миша Гаврилов имел рост сто девяносто восемь сантиметров, при этом был худым, как бамбук, и постоянно испытывал чувство голода. Родители младшего лейтенанта Гаврилова проживали в Ростовской области, а сам он обретался на съемной квартире, за которую отдавал львиную долю зарплаты. Парень был лишен вкусных домашних обедов, которые готовила мать. Раз в месяц родители присылали сыну большую посылку с домашними заготовками и колбасами, собственноручно приготовленными отцом Миши. Тогда у Гаврилова наступал настоящий праздник. И не у него одного: несколько дней гулял весь отдел, где в основном работали либо холостые, либо разведенные мужики.