Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 88)

— Выпьете чего-нибудь? — спросил Кайсаров. — Ненавижу дешевый алкоголь!

Мономах склонен был с ним согласиться: несмотря на размах акции, устроители не смогли удержаться от того, чтобы не сэкономить хоть на чем-то. Сэкономили на выпивке. Он понял это, едва пригубив шампанское, разносимое официантами — немудрено, что Лизу развезло, ведь известно, что дешевое игристое вино ударяет в голову. Тем не менее от предложения Кайсарова он отказался, и тот, приняв у бармена бокал и подложив под его ножку бумажную салфетку, устроился на высоком стуле. Мономах последовал его примеру.

— Вы выглядите не так, как следовало бы, учитывая радостное событие, — заметил Кайсаров, внимательно глядя на Мономаха.

— А как, по-вашему, я должен выглядеть?

— Счастливым? — предположил собеседник. — Много друзей повстречали?

— Только одну подругу.

— Ту, что рядом с вами сидела?

Мономах кивнул.

— Я собирался вам звонить, — продолжил Кайсаров.

— С новостями о моем грядущем увольнении?

— Да вы пессимист, Владимир! Я всего лишь предупредил вас о намерениях Муратова. Кстати, расследование набирает обороты.

— Я удивлен, что все еще не закончилось, ведь у Муратова много друзей наверху!

— Лишь у одного из них есть кое-какие рычаги в руках, но он не всемогущ. Муратов попал в неприятную ситуацию: у его благодетеля, как бы это сказать, у самого земля под ногами горит. Боюсь, скоро ему недосуг будет заниматься судьбой своего протеже!

— Неужели? А я уж собирался…

— Собирались что?

— Да так, ничего.

— Выкладывайте, Владимир Всеволодович, — с нажимом произнес Кайсаров. — Мы же с вами всегда откровенны, верно?

— Я хотел спросить, может ли мой уход по собственному желанию сохранить отделение.

— Вы серьезно?

— Вполне. Мой предшественник создал ТОН, а я слишком много вложил в него, чтобы спокойно смотреть, как отделение раздербанивают! Некоторые люди потеряют места…

— Вы об иностранных гражданах вроде доктора Ли?

— Вы отлично осведомлены!

— Должность обязывает.

— А другие либо попадут в нейрохирургию, либо к Тактарову, в травматологию. Что-то подсказывает мне, что они с ним не уживутся, а это — отличные врачи, ценные специалисты. Не говоря уже об ординаторах, которых я тщательно отбирал!

— Обо всех подумали, да? — усмехнулся Кайсаров. — Обо всех, кроме себя! Уже небось подыскиваете новое место?

— С чего вы взяли?

— Мне кажется, вы не из тех людей, которые любят подобные сборища, — пожал плечами Кайсаров. — Я неплохо знаю людей, Владимир: вы пришли в надежде пообщаться с коллегами и провентилировать почву на предмет перехода в другое лечебное заведение. Мой вам совет — не торопитесь. Тем более что ответ на ваш вопрос — нет. Я уверен, что с вашим уходом ТОН прекратит свое существование. Более того, сдается мне, в других отделениях ваши врачи приюта не найдут. По закону им, конечно, обязаны что-то предложить, но вы же понимаете, что доктора не устроит место санитарки или уборщицы, правильно? А Муратов уж позаботится о том, чтобы свободных врачебных вакансий нужной специализации не оказалось в наличии!

— И вы говорите, что я напрасно волнуюсь?

— Слова, Владимир… Слова значат очень много, и каждое имеет много значений. Не напрасно, а рано — вот что я имел в виду. Подождите паниковать, ведь все может обернуться в вашу пользу!

— Значит, у ТОНа есть шанс?

— Я имел в виду не только ваше отделение. Буду говорить без обиняков, ведь мы, как мне думается, знакомы достаточно неплохо, чтобы адекватно оценивать умственные способности друг друга. Как бы вы посмотрели на то, чтобы принять больницу? Целиком.

— Ч-что?

Слова Кайсарова обрушились на Мономаха, как водопад на мелкий камешек, оглушив, смяв и одновременно подарив призрачную надежду.

— Вы меня услышали! — снова усмехнулся Кайсаров. — Есть мнение, что Муратов занимает не свое место. Есть еще и другое мнение — что человек с хорошей репутацией, умный и радеющий за свое дело, гораздо лучше справился бы с обязанностями главы одной из лучших больниц в городе. Так мы договорились?

— Договорились?

— Вы слишком быстро сдались. Я не предложил бы вам обдумать мои слова, если бы не понимал, чем вызван ваш страх. Боитесь вы не столько за себя — ведь, положа руку на сердце, мы оба понимаем, что специалист с вашей квалификацией без работы не останется, — сколько за своих подчиненных. Умение ценить кадры — одно из самых важных преимуществ на высокой должности. Вы обещаете пораскинуть мозгами и дать ответ? Скажем, через неделю? Когда Муратова подвинут, замена понадобится сразу. Не могу предсказать, насколько долго придется этого ожидать, но уверен, что ожидать можно. Потерпите, ладно? Делайте вид, что ни о чем не догадываетесь. Я ведь могу вам не напоминать, что никто не должен знать о нашем разговоре?

— Разумеется.

— Вот и прекрасно. Вы не забыли о моей просьбе?

— О какой?

— Владимир, не надо меня дурачить! У вас есть что мне сообщить?

— Нет, — покачал головой Мономах. — Никакой полезной информации нет, а слухи не стоят того, чтобы их передавать, верно?

— Смотря какие слухи… — задумчиво протянул собеседник. — Да, вам, кстати, привет от Алсу! А теперь мне нужно идти общаться с полезными людьми, а вы… ну постарайтесь, что ли, получить удовольствие от вечера в обществе прелестной подружки!

Мономах вернулся в зал. Там уже вовсю шла вторая часть концерта, на сцене Игорь Корнелюк пел свой нетленный хит «Город, которого нет», но Мономах едва слышал звуки музыки. Наткнувшись на кого-то, он машинально извинился и поискал глазами Лизу. Она сидела на том же месте. Плечи ее были опущены, и Мономах с тревогой отметил, как опасно натянулась ткань платья на спине бывшей однокурсницы по обе стороны от молнии. Глядя на широкую спину женщины средних лет, он вдруг увидел перед собой двадцатилетнюю девчонку, громогласную и смешливую, дружившую со всеми подряд и являвшуюся душой каждой вечеринки. Ее светлые волосы всегда находились в беспорядке, улыбка не сходила с круглого, румяного личика (ну разве что в период сессий, когда Лиза волновалась больше всех, бледнея и дрожа при виде билета с вопросами). Мономах внезапно поймал себя на мысли, что ничегошеньки не знает о нынешней Лизиной жизни. Почему она пришла на встречу выпускников одна, ведь приглашение на два лица? В этот самый момент она обернулась и на мгновение, когда ее пухлые губы раздвинулись в неуверенной улыбке, Мономаху показалось, что этих двадцати трех лет и не было: перед ним снова сидела девчонка со светлыми кудряшками, восторженно глядящая на мир.

— Ты вернулся!

Она сказала это, словно и не надеялась — видимо, решила, что он нашел удобный предлог сбежать. Лиза была пьяна, и Мономах предложил отвезти ее домой.

— Ты что, совсем не пил? — едва ворочая языком, спросила она.

— Я вызову такси, идет?

Он в любом случае не мог оставаться — разговор с Кайсаровым лишил его покоя.

В машине Лиза задремала у него на плече. Когда они подъехали, Мономаху пришлось выйти и довести ее до парадной.

— Поднимешься? — неожиданно попросила Лиза. Она уже почти протрезвела, и в ее тоне ему послышалось отчаяние. — Дети у мамы, — добавила она.

Мономах вернулся к машине и расплатился с водителем. Ему тоже не хотелось оставаться одному. Жук — отличная компания, но все-таки он собака, а иногда и Мономаху требовалось человеческое тепло. В студенческие годы у них с Лизой не было даже мимолетного романа: она любила толпы и тусовки, а он предпочитал общение с узким кругом людей. Кроме того, его привлекал иной тип женской внешности — Мономаху нравились брюнетки. Тем не менее Лизе хотелось близости, он не был против, так зачем, спрашивается, упускать шанс? Жуку придется поскучать в одиночестве!

Лиза рассказала ему все, что случилось с ней за прошедшие двадцать с гаком лет. Она трижды выходила замуж, но неудачно. От последнего мужа ей остались близнецы и долги. Квартира, в которой они сейчас находились, была в ипотеке, и платить за нее Лизе предстояло еще десять лет. Ничего особенного — две комнаты, маленькая кухня, микроскопический санузел.

— Не жалеешь, что ушла из профессии? — спросил Мономах, глядя в потолок. Он не мог заставить себя смотреть Лизе в глаза, чувствуя, что совершил ошибку: занятие с ней любовью было сродни инцесту. Однако она, похоже, ничего подобного не ощущала и выглядела удовлетворенной. Даже, пожалуй, счастливой.

— Не поверишь, — ответила Лиза на его вопрос, — каждый божий день жалею! Я всегда мечтала быть гинекологом, как мама. Вот ты когда решил, что станешь хирургом-травматологом?

— В ординатуре. До этого я представлял себя психиатром.

— Да ну? — ее удивление было искренним. Лиза даже перекатилась на бок и оперлась на локоть, чтобы лучше видеть Мономаха. — Значит, в твоем лице мы потеряли нового доктора Фрейда?

— Очередного Фрейда, — ухмыльнулся он. — Но я рад, что передумал.

— О тебе много говорят.

— Неужели? И что же говорят?

— В основном хорошее. Ты состоялся как хирург, и я тебе завидую!

— Каким именно медицинским оборудованием торгует твоя фирма? — решил он сменить тему, пока Лиза не начала жаловаться на несправедливость жизни.

— Медицинскими кроватями. В частности, автоматизированными койками для бариатрических[8] пациентов.

— Доходное занятие?

— Да не особо. Видишь ли, такие кровати обычно не по карману государственным учреждениям, их больше заказывают частные клиники. Иначе бы я стала миллионершей! А так… Во всяком случае, я зарабатываю раза в три больше, чем в гинекологии, и имею возможность не только кормить детей, но и платить за кружки и секции.