Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 645)
– Чего это ты иллюминацию устроила? – удивленно спросил Шилов, входя в комнату. – Давай помоги мне сумки разобрать – я продуктов купил.
– Что
– Что – это? – переспросил он.
– Ты прекрасно понимаешь! – заорала я. – Какого черта я узнаю об этом случайно?! То есть, если бы я не решила постирать твои джинсы, я так ничего и не узнала бы?
– Агния, погоди… – Олег подошел и попытался взять меня за плечи, но я вырвалась с криком:
– Не трогай меня! Ты сто раз мог рассказать, ты знаешь, что я работаю с ОМР и могу помочь, но ты молчал, как партизан, и все это время ходил под дамокловым мечом!
– Какой меч, Агния? И при чем здесь, скажи на милость, ОМР?
И тут я сообразила, что не рассказывала Шилову о расследовании Карпухина. Обычно мы все обсуждаем, но ведь Карпухин просил не распространяться!
– Ты понимаешь, о чем говорится в этом письме? – спросила я, немного успокоившись и сбавив тон.
– Да ни черта я не понимаю! – воскликнул Олег. – Думал, может, пошутил кто…
– Господи, Шилов, какие уж тут шутки! – простонала я и вывалила на него всю информацию, известную мне на данный момент.
По мере того как я рассказывала, Олег несколько раз менялся в лице, и я поняла, что он и в самом деле не подозревал, что все может оказаться
– Теперь ты понимаешь, почему я волнуюсь, Шилов? – задала я вопрос, в котором, в сущности, не было никакой необходимости: ошарашенная физиономия моего мужа говорила сама за себя.
– Ты что, всерьез думаешь, что этот… что он может?.. – пробормотал он.
– Я должна срочно позвонить Карпухину! – взвизгнула я и кинулась к телефону.
Голос майора зазвучал озабоченно и серьезно, едва я выпалила первые фразы.
– Скажите мужу быть поосторожнее, – посоветовал он (как будто я сама не знала!). – Пусть никуда не ходит поздно один. Машину лучше пока оставлять около дома, а не на стоянке – так надежнее. Да, и пусть никому не открывает дверь!
– И это
– Нет, – ответил Карпухин. – Я могу приставить к вашему мужу человека, Агния, потому что понимаю, что это именно я вовлек вас в это дело…
– Прекратите, Артем Иванович, я вас ни в чем не обвиняю! – прервала я майора. – Не во мне же дело: если бы это было так, то маньяк написал бы записку именно мне, а не Олегу!
– А вот это еще неизвестно – кто их поймет, маньяков этих? Так дать охрану-то?
– Нет, – ответила я после короткого раздумья. Шилов на такое никогда не согласился бы, да и я вполне сознавала, что заведующему отделением просто невозможно всюду ходить в сопровождении оперативника. – Просто… Я не знаю, что делать, Артем Иванович!
– Делайте так, как я вам сказал, Агния, и все обойдется, – заверил меня майор. – Мы понятия не имели о том, что жертвам угрожали. В случае с вашим мужем мы в курсе, поэтому у маньяка будет гораздо меньше возможностей покуситься на его жизнь. Вам и самой стоит соблюдать меры предосторожности: находясь рядом с Шиловым, вы тоже подвергаетесь опасности. С другой стороны, если вы станете держаться вместе, то маньяк вряд ли сумеет что-то предпринять: во всех случаях жертвы находились одни, а это значит, что он не отличается дерзостью и боится действовать в присутствии свидетелей. И самое главное, Агния: постарайтесь вместе подумать, каким образом Олег мог столкнуться с маньяком. Пусть вспомнит, с кем он ссорился в последнее время, не случалось ли столкновений с пациентами или их родственниками, с соседями и так далее – в общем, все, что может позволить вычислить, откуда ждать неприятностей.
Повесив трубку, я подняла глаза и увидела Шилова, стоящего в дверях, прислонившись к косяку.
– Ты тоже в опасности? – тихо спросил он. – Из-за меня?
– Нет, – поспешила я его успокоить. – Со мной все будет хорошо, а вот тебе стоит беспокоиться – это правда.
– Почему мне это прислали? – спросил он. – За что меня хотят покарать, «как в Священном Писании?»
– Это придется подумать тебе самому, – ответила я. – А я помогу. Нужно вспомнить все неприятности, случившиеся с тобой, скажем, за последний месяц. Ты вспоминай, а я буду записывать и потом передам Карпухину – возможно, он сумеет вычислить того, кто этим занимается.
Мы прошли в гостиную. Олег уселся на диван и открыл свой ежедневник, а я взяла блокнот и устроилась напротив него в кресле. Шилов углубился в чтение своих записей.
– Так… откуда начнем?
– Давай с десятого июня, например.
– Ну, вот, например: одиннадцатого июня умер Свиридин – ты об этом знаешь.
Я кивнула.
– Ты еще говорил, что его брат никак не желает поверить в то, что он умер по несчастному стечению обстоятельств, а не по вине бригады…
– Да, совсем забыл тебе сказать! – перебил Шилов. – Комиссия закончила свою работу и вынесла заключение о том, что бригада действительно сделала все возможное для успешного проведения операции.
– Значит, все закончилось? Это точно?
Я не могла поверить, что, по крайней мере, по этому поводу могу вздохнуть с облегчением!
– Абсолютно, – ответил Олег и крепко обнял меня. – Можешь выкинуть это из головы.
Однако проблема, которую представляла собой Комиссия по этике, не шла ни в какое сравнение с маньяком, охотящимся за моим мужем!
– Хорошо, а кроме истории со Свиридиным? – высвобождаясь из его объятий, спросила я, снова берясь за карандаш.
– Ладно… Двадцатого июня я поцапался со старшей медсестрой.
– По причине?..
– Она целыми днями отсутствует на своем месте, а девчонки в палаты вообще не заходят: кто их должен контролировать?
– Медсестра – это вряд ли, – пробормотала я задумчиво. – Дальше что?
– Один пациент пришел с вещами укладываться, а мест, как выяснилось, нет. У него на руках было направление из поликлиники, но он не позвонил заранее, а то знал бы, что на ближайшие две недели свободных мест не предвидится.
– Ну, сам виноват, – пожала я плечами.
– Да, но он грозился на меня жалобу настрочить.
– И настрочил?
– Вроде нет пока.
– Что ж, времени у него было предостаточно. «Писатель» – это интересно, ведь маньяк тоже строчит эти гадкие писульки, вот только…
– Что – только?
– У этого мужика, как я понимаю, проблемы с передвижением?
– Еще какие: коксартроз, непрекращающийся болевой синдром, есть показания на операцию, но нет денег. В прошлом году я посоветовал ему обратиться в комитет или Фонд социального страхования для выделения квоты. Он до сих пор стоит в очереди.
– Но это же не твоя вина, что квот мало! Вряд ли этот пациент может оказаться нашим маньяком – просто ввиду состояния здоровья. Что-нибудь еще припоминаешь?
Шилов полистал свой ежедневник и покачал головой.
– Нет, это все. Хотя…
– Ну-ну? – подтолкнула я.
– Это не имеет отношения ни к коллегам, ни к больным. Около недели назад у меня было небольшое столкновение на автостоянке.
– Расскажи! – потребовала я.
– Да так, ничего особенного. Ты же знаешь, что мы делим стоянку с торговым центром?
Я кивнула.
– Ну вот, я, как обычно, поставил машину с утра и пошел на работу. А вечером пришел и увидел, что какой-то мужик примерно моего возраста беснуется около нашего авто. Сообразив, что я – владелец, он начал орать, что я, видите ли, поцарапал его «красавицу», и стал тыкать в длинную широкую полосу на крыле. Естественно, я сказал, что не имею к этому отношения, ведь, когда я ставил свою «Октавию», этого парня еще и в помине не было!
– И что он сделал?
– Да ничего не сделал. Я сказал ему, что, если он считает меня в чем-то виноватым, пусть ищет свидетелей, разбирается с ГИБДД и страховой компанией. Когда я садился в машину, он пробубнил что-то вроде: «И на вас,
– Так и сказал? – охнула я. – «Убийцы в белых халатах»?!