Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 627)
– Должны ли мы найти этих людей и сообщить им о том, что в их семьях растут чужие дети? – спросил Павел.
– Не знаю, – покачал головой Лицкявичус. – Это очень сложный вопрос. Боюсь, что, процесс над Немовым и Бобом будет носить открытый характер, поднимется настоящая паника, и все бывшие пациенты «Шага» кинутся в суды и прокуратуру!
– Вот потому-то я уверен, что процесс будет закрытым, – сказал Карпухин. – И еще потому, что в него окажутся вовлечены богатые и облеченные властью люди, которым огласка не нужна: не забывайте, кем были клиенты Немова! Вряд ли их удастся привлечь к суду в качестве обвиняемых, ведь они легко докажут, что Немов ввел их в заблуждение. Дай бог, они хотя бы согласятся свидетельствовать против него!
– А еще, – добавила я, – давайте-ка вспомним, что десять детей пострадали от незаконной трансплантации, а их родители теперь знают, что не являются биологическими!
– Они же вырастили этих детей, – возразил Лицкявичус. – Именно они – их родители, а дети – не клоны, не гомункулы, а обычные ребята, пусть и разной с ними крови. В чем-то Немов все же прав: они никогда не получили бы ребенка, если бы не «Шаг» и эта схема, а так, по крайней мере, в течение нескольких лет они имели возможность пребывать в счастливом заблуждении. Не думаю, что знание, полученное в результате расследования, изменит их отношение к детям.
– И я предлагаю за это выпить! – провозгласил Карпухин, высоко поднимая свой бокал. – И за статью Олега Гришаева, конечно же, которая буквально взорвет этот город!
...Уже при выходе из ресторана Лицкявичус остановил меня, легонько тронув за локоть.
– Я хотел поблагодарить вас за то, что некоторое время справлялись с этим делом без моего участия, – сказал он. – Я понимаю, что именно на вас, Агния, неожиданно свалилась вся ответственность, и вы, честное слово, проделали очень хорошую работу.
Я отказывалась верить своим ушам: глава ОМР меня хвалил, более того – говорил «спасибо»!
– А Лариса... – начала я.
– Все дело в ней, – кивнул Лицкявичус. – И за это я тоже должен благодарить вас: вам пришлось отвечать перед следователем, столько всего наслушаться... Сейчас моя дочь в безопасности – Карпухин помог. Возможно, она все же получит условный срок, но зато теперь Ларой занимаются люди, которые без надобности не станут ее подставлять. Этот ее сожитель – человек очень серьезный, и она боится за свою жизнь, независимо от того, станет она сотрудничать со следствием или откажется. Она действительно важный свидетель по делу о наркотрафике, и, вполне вероятно, наказания ей вообще удастся избежать.
– Значит, это вы с Карпухиным устроили Ларисе побег из больницы?
Он лишь неопределенно пожал плечами.
– Вы хороший отец, – сказала я.
– Нет, – покачал он головой. – Нет, я так и не стал Ларе хорошим отцом, и, возможно, поэтому она попала в эту ситуацию. Если бы я мог все изменить... Хотя, не знаю – возможно, это просто запоздалое раскаяние, а на самом деле я все равно не стал бы ничего менять в своей жизни, даже если бы смог.
И я почему-то в этом ни капли не сомневалась.
Эпилог
Склонившись над колыбелькой, Руслан крутанул висевший над ней музыкальный мобиль. Розовые и желтые слоники, ослики и лошадки весело поскакали по кругу под песенку «Мой маленький пони». Смех и радостное гуканье стали ответом на эту нехитрую манипуляцию: близнецы отзывались на каждое изменение в окружающем мире. Последнее обследование показало, что оба мальчика, Борис и Глеб, абсолютно здоровы и развиваются совершенно нормально.
Как же прозорлив, оказывается, был профессор, когда как-то вечером пригласил его к себе на дачу.
...Они сидели у камина, немного выпивали, немного играли в шахматы. А потом Борис Геннадьевич вдруг сказал:
– Они ни за что меня не выпустят, Русик! Если надо, грохнут даже, но за бугор не отпустят.
Руслан знал о том, что Немову предложили прекрасные условия в Штатах, в одном из ведущих научно-исследовательских институтов страны, и он уже давно созрел для эмиграции. Но все в его окружении, включая семью и коллег, понимали, что мысль эта скорее всего утопическая. Конечно, время уже было не то, и ученых не гноили сотнями в лагерях, но и свобода воли, провозглашаемая на каждом углу, реально еще не наступила.
– Ты мой самый лучший ученик, – продолжал профессор. – Я думал, что сын продолжит мои исследования, но он еще маленький, да и к тому же не слишком-то умен, по-моему. Похоже, права старая русская пословица о том, что на детях-де природа отдыхает. Только тебя я могу просить об этом.
– О чем, Борис Геннадьевич? – с замиранием сердца спросил Руслан: он чувствовал, что профессор собирается доверить ему тайну, о которой будут знать только они двое и больше никто во всем мире!
– До сих пор ты лишь выполнял часть работы, не понимая, к чему она должна в итоге привести. Но ты, мой юный друг, достоин большего – гораздо большего!
Поднявшись с кресла, Немов подошел к стенному сейфу, открыл его и достал пухлую кожаную папку.
– Здесь содержатся все основные материалы по проекту «Гомункул»... Не задавай вопросов, просто послушай! – сказал он, заметив, что Руслан собирается открыть рот. – Я стану готовить тебя к осуществлению этого проекта на практике – надеюсь, у меня хватит на это времени, прежде чем...
Немов не договорил и посмотрел в окно. Был ясный летний день, обещавший стать жарким, и ничто не предвещало беды. Руслан подумал, что профессор нагнетает ситуацию из-за своей излишней мнительности, а на самом деле все не так уж плохо.
– И еще я даю тебе это, – добавил Немов, протягивая Руслану коричневый кожаный чемоданчик. Раскрыв его, молодой аспирант увидел несколько делений, занятых чашками Петри с частицами эпителия и клочками волос и ногтей в вакуумных упаковках.
– Что это? – удивился Руслан.
– Это, мой дорогой,
...Мобиль остановился, и песенка закончилась. Карапузы возмущенно замахали кулачками, требуя продолжения развлечения, и Руслан, усмехнувшись, снова раскрутил игрушку. Конечно, этих пацанов придется многому учить, ведь такой вещи, как перенос памяти из тела в тело, не существует. Они не будут помнить того, что знал Немов, не будут иметь его знаний, накопленных за долгие годы работы. Зато у них есть Руслан, который научит мальчиков всему, что им нужно знать, чтобы продолжить дело профессора. Возможно, они окажутся еще гениальнее, чем их биологический отец?
В дверь позвонили, и Руслан пошел открывать.
– Руслан Тимофеевич, как там наши гомункулы поживают? – спросил Николай, входя. В руках у него был большой ящик с детским питанием и памперсами.
– Отлично, милый мой, отлично! – воскликнул Руслан, пожимая руку молодому ученому. – С каждым днем становятся все больше похожи на Бориса Геннадьевича. Надо найти хорошую женщину, чтобы за ними присматривала – вывозила на прогулку, развлекала и так далее, а то скоро им понадобится гораздо больше, чем просто еда и погремушки.
– Я все устрою, – улыбнулся Николай.
Оба мужчины склонились над колыбелькой, в которой, открыто улыбаясь, весело махали ручками близнецы. Зиненко и Криволапов ласково улыбались им в ответ.
Ирина Градова
Забытая клятва Гиппократа
Пролог
Он не знал, сколько прошло времени. Вот уже несколько лет он не носил часов, предпочитая мобильный телефон. Однако даже если бы часы и были у него на запястье, он все равно не смог бы узнать, который час, ведь руки связаны за спиной! Ноги также накрепко примотаны к ножкам стула, который, в свою очередь, намертво прикреплен к полу.
Как бы вы себя чувствовали, если бы вас схватили прямо в подъезде, надев на голову воняющий сырой рыбой мешок, и вдобавок ко всему стукнули по голове так, что искры из глаз? Он как чувствовал, что не стоит заходить в подъезд, когда заметил, что лампочка в предбаннике не горит. Эх, нужно было остаться на улице и подождать кого-то еще, собирающегося войти или, по крайней мере, позвонить жене, чтобы она выглянула в окно… Хотя что теперь говорить? Он этого не сделал, а потому сидит сейчас здесь, то ли в подвале, то ли в сарае, пригвожденный к месту и томимый ожиданием и ужасом – что с ним собираются сделать? И ведь знал же, знал, что кто-то имеет на него зуб! В милиции сказали, что письма с угрозами сами по себе ни о чем не говорят, что нужны более веские доказательства того, что ему грозит что-то страшное. В общем, типа «приходите, когда вас пристрелят, тогда и разберемся»! Чем же и кому он так насолил?
Звук поворачивающегося со скрипом в замке ключа заставил его вздрогнуть и напрячься. Сейчас все станет ясно, сейчас он наконец сможет договориться с незнакомцами. Он не сомневался, что ему удастся выиграть себе время, а уж потом – держитесь, сволочи, все сядете, все до единого!
Вспыхнул яркий свет, ударивший прямо в глаза, и он невольно на секунду зажмурился, так как за долгие часы сидения в темноте привык к ней и даже мог различать очертания предметов вокруг. В помещение вошел человек. И при виде его лица стало понятно, что
Приходя домой позже Шилова, я обычно застаю его на кухне – пьющим зеленый чай в ожидании моего прихода или возящимся у плиты. Надо же, я всю жизнь мечтала встретить мужчину, умеющего готовить, но считала это несбыточным желанием, ведь российский мужчина в лучшем случае способен без приключений только сварить сосиски или яйцо вкрутую. Но мне повезло! Олег – прекрасный кулинар, и я с удовольствием вкушаю изыски восточной кухни – правда, без мяса. В те же дни, когда мы оба чувствуем ностальгию по типично русской еде, готовлю я. В последнее время, однако, это случается все реже.