Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 571)

– Да, но мы с тобой живем по-другому, верно? – спросил он и потерся о мое плечо лбом, как кот.

– Разумеется! – улыбнулась я. – А теперь давай, дуй в постельку, потому что тебе рано вставать.

– А ты?

– А я еще посижу, поработаю.

Он удалился с явной неохотой, оставив меня наедине с компьютером. Слова Олега немного прояснили для меня ситуацию с сайтом. До этого момента мне был не вполне понятен этот странный антураж, но теперь до меня, похоже, стало доходить, что создатели «Парацельс. com», видимо, выбрали из философии средневекового врача только то, что соответствовало их мировоззрению, оставив за боротом все остальное как ненужное. Таким образом, высказывание об отсутствии запретов и рамок во врачебной профессии вышло на первый план. Значит ли это, что сайт разработан медиком или, по крайней мере, человеком, имеющим отношение к медицине? Или я просто строю ни на чем не основанные предположения? Ведь этот человек вполне может быть поклонником Парацельса лишь из-за тяги последнего к мистической составляющей любой науки!

Я решила снова просмотреть фотографии, помня, что видела нечто во время нашего «сеанса» с Викой, но эта мысль все никак не могла до конца оформиться в сознании. На этот раз они уже не вызвали во мне первоначальной реакции, и я совершенно спокойно листала картинки, отстранившись от их содержания и от обстоятельств, при которых они создавались. Все те же несчастные животные в виде своеобразных «натюрмортов», части человеческих тел, склянки с органами – ничего особенного. Я стала листать мелкие картинки, идущие по бокам поля, и увеличивать те из них, которые казались мне наиболее интересными. И вдруг я даже подпрыгнула на стуле: перед моими глазами возникло зрелище, одновременно знакомое и невероятное. Лицо, подсвеченное странным мертвенно-голубым светом, лежащее на подушке, казалось восковой маской. Однако оно выглядело гораздо натуральнее, прямо-таки пугающе натурально! Каждая жилка под туго натянутой кожей синюшного цвета, каждая вена, каждая тонкая косточка черепа, буквально просвечивающего насквозь, была хорошо видна. Я даже не сразу сообразила, что это, но несколько секунд спустя до меня дошло, и дрожь пробежала по всему моему телу. Я вспомнила – это лицо той самой пациентки, которая находилась в реанимации, когда я прогнала оттуда Ляну и Руслана! Она пролежала там двое суток и умерла, не приходя в сознание. Наверное, для нее это и к лучшему: что ждало несчастную в случае, если бы она пережила операцию? Но дело не в этом – совершенно не в этом! Как этот снимок попал на сайт «Парацельс. com»? Мысленно прокрутив в голове события той ночи, я вспомнила, что при моем появлении Руслан быстро засунул что-то в свой рюкзак. Что это было – камера? Лампа? Господи, да они что, специально устроили эту «светомузыку», чтобы поудачнее сфотографировать умирающую?! Верилось с трудом, но другого объяснения я не находила. Я полагала, что ребята проникли в реанимационную палату просто потому, что хотели поближе ознакомиться с ее работой, а теперь что же получается – они намеренно снимали женщину в заведомо беспомощном состоянии, да еще и обставляли эту «фотосессию» соответствующим образом?

Я пролистала снимки в этой категории – боже, чего только там не было! Старшая медсестра отделения Луткина упоминала, что практиканты постоянно ошиваются вокруг морга, да и другие сестры это подтверждали, но мне и в страшном сне не могло привидеться, что они, оказывается, фотографируют покойников в отсутствие врачей и санитаров… Или в их присутствии? Теперь я уже не знаю, что и думать! Люди, распятые на прозекторских столах, со вскрытыми грудными клетками, с бирками на больших пальцах, с лицами, устремленными к потолку, и масками смерти, застывшими на них. Я видела их и раньше, но, не зная никого в лицо, не смогла провести параллелей. Теперь же, узнав пациентку из реанимационной палаты, я поняла, что все снимки сделаны в моей больнице: стены, лампы, столы – все выглядело до боли знакомым!

Схватив сотовый, я принялась набирать телефон Лицкявичуса, но вовремя остановилась, так как взгляд мой случайно упал на правый нижний угол компьютера, показывающий время: половина третьего ночи. Вместо того чтобы звонить, я набрала сообщение с просьбой отзвонить мне завтра утром. Глава ОМР позвонил ровно через минуту: как я могла забыть, что этот человек никогда не спит?

– Итак, наша нежная и ранимая девушка Ляна, которая не в состоянии вынести жесткой беседы с Агнией, фотографировала покойников в высокохудожественных ракурсах, – подытожил Лицкявичус, заканчивая вводить присутствующих в курс дела. Присутствующие – это Никита, Павел, Вика и Леонид.

– Карпухин знает? – спросила я.

– Уже, – кивнул глава ОМР. – Я позвонил ему, как только поговорил с вами. У него, кстати, есть новости, но по телефону майор отказался их сообщать – сказал, что ему нужно видеть всех сразу. Он подойдет позднее. У Вики, кстати, тоже имеется кое-какая информация.

– Ага, – откликнулась девушка, встрепенувшись, словно мокрая птица, сидящая на самом краешке стула, как на карнизе. – Мой гуру вычислил адрес компьютера, на котором, скорее всего, создавался сайт. Я передала его Артему Ивановичу, он обещал разобраться.

– Но это же здорово! – радостно воскликнул Никита. – Теперь, по крайней мере, мы полностью уверены, что сайт и пропавшие тела взаимосвязаны – более того, знаем, кто может быть к этому причастен!

– Нет-нет, – покачала я головой, – все слишком… не то чтобы просто, но чересчур уж банально, вы не находите? Детишки развлекаются – и все? А как же рука, принадлежащая, судя по всему, Полетаеву?

– Да, – согласился со мной Лицкявичус, – и пропавших покойников как к делу пришить? Ни один из них на фотографиях сайта не фигурирует – ну, за исключением полетаевской кисти, да и то предположительно! Ребятишек наших мы, естественно, прижучим, но, боюсь, за всем этим стоит нечто более серьезное. И некто более серьезный.

– Чем больше я варюсь в нашей среде, – задумчиво произнесла я, – тем больше понимаю, что почти все преступления замешены на материальном аспекте.

– Это так, – снова кивнул Лицкявичус. – Карпухин мог бы вам подтвердить, что львиную долю всего криминала составляют ситуации, в которых замешана денежная выгода, и лишь малая часть остается за мелочами типа ревности, мести и так далее. Ну и маньяки, разумеется, занимают не самое последнее место, хотя и далеко не так распространены, как утверждают СМИ. Вы это, собственно, к чему, Агния Кирилловна?

– Да вот думаю, какую материальную выгоду можно извлечь из сайта «Парацельс. com»? Никаких товаров они не предлагают, ничего не рекламируют…

– Они набирают неофитов, – заметила Вика как бы между прочим. – Вербуют, значит.

– Вот и встает вопрос – зачем? – подал голос Павел Кобзев, до этого молча прислушивавшийся к разговору и не подававший признаков жизни, как и Леонид, нервно теребящий свои ногти с безупречным маникюром. – Зачем им нужны новые члены – чтобы делать дурацкие снимки в моргах?

– Знаете, – осторожно вступил в беседу Никита, – вы, конечно, извините, если что не так, но в этих фотках лично я не вижу ничего сверхъестественного. Когда я учился в Военно-медицинской, мы тоже любили выпендриваться, и у меня до сих пор сохранились снимки нашей группы в обнимку со скелетами, колбами с органами и так далее! И в морг мы любили захаживать, хоть нас и гоняли: ну, посудите сами, как можно выучить анатомию по картинкам в учебнике? Нужна практика, необходимо самому в кишках поковыряться, чтобы знать, как они устроены и где расположены! Вы же знаете, какие баталии у нас идут за каждый труп, за любую возможность в нем покопаться! Да, антураж оставляет желать лучшего, согласен, но тема вполне понятна: ребята дорвались до возможности запустить лапки внутрь человеческого организма – заметьте, не живого, а мертвого. И что, судить их за это? Не вижу, простите, состава преступления!

Разумеется, в чем-то Никита прав. Всем, кто имеет хоть какое-то отношение к медицине и знает положение дел на кафедрах медицинских вузов, известно, что студентам крайне редко достается что-то, за исключением мышей и лягушек. Это очень плохо, так как в России не принято завещать свои тела для медицинских исследований, в отличие от многих стран Европы. Более того, родственников больных зачастую даже не удается уговорить использовать органы только что умершего члена семьи для спасения чьей-то жизни – чего уж мечтать о том, чтобы они позволили забрать тело для исследований! Подобное использование трупов считается в России чуть ли не святотатством, надругательством над человеком. Обычно в анатомичку попадают лишь невостребованные трупы, а это, как правило, старики и инвалиды, которые, как это ни печально, никому не нужны. Вот так и получается, что студенты-медики изучают медицину по книжкам, какая уж тут теория Парацельса о бесконечной практике!

Взглянув на Лицкявичуса, я заметила, что он хмурится.

– Ты меня удивляешь, Никита, – холодно сказал он. – По-твоему выходит, недостаток практики оправдывает неприкрытый цинизм? Этот сайт создавался и поддерживается людьми, не имеющими ни малейшего представления о морали, они упивались своим «творчеством», с удовольствием показывали плоды своих «трудов» всем, кто пожелает, более того, подводили под свою беспринципную позицию псевдонаучную основу, даже Парацельса приплели! Так можно дойти до того, что оправдать вскрытие могил с целью пополнить свою практическую базу или кражу тел из больниц, например.