Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 547)
– Это его отец. Слушай, а ты что, не знаешь про Люду Агееву?
– Про Лю… Про Мамочку, что ли? Ой, так это она за ним замужем, да? А Денис – их сын?
– Люда и в самом деле была за ним замужем.
– И она развелась? Господи, что на свете делается!
С Леной мы общались довольно редко и нерегулярно, но от общих знакомых я знала, что она замужем уже в четвертый раз и что новый муж моложе ее на десять лет.
– Лена, Люда умерла, – сказала я, не пытаясь преподнести новость в мягкой форме: у меня не было на это ни времени, ни желания.
В трубке повисло молчание. Мне показалось, что Лена всхлипнула – каким-то сухим плачем, похожим на кашель.
– Почему… Почему мне никто не сообщил? – спросила она тихо.
Я быстро передала ей обстоятельства смерти Мамочки и объяснила, что некому было оповещать бывших сокурсников. Разумеется, я не стала вникать в подробности и предпочла придерживаться официальной причины смерти – сердечный приступ.
– Так вот, Лен, – покончив с самой неприятной частью беседы, сказала я, – мне нужно, чтобы Денис пришел на практику именно в нашу больницу. Понимаешь, Люда написала мне письмо. В нем она просила, чтобы я позаботилась о парне. Он сейчас совсем один: мать умерла, отца ненавидит, а больше поддержать его некому. Денис еще слишком молод, чтобы одному справляться с такими трудностями, поэтому я хотела бы находиться к нему поближе.
– Я все поняла, – ответила Лена. – Сделаю, что смогу. Выясню, кто там его руководитель, надавлю на кое-какие рычаги – должно получиться. В конце концов, твоя больница – наша обычная площадка для практики, и к вам в любом случае придут несколько ребят со второго и третьего курсов, уже и разнарядка есть. Думаю, включить туда Дениса не будет проблемой. И все же, Агния, вы с Лариской должны были мне сообщить о том, что случилось!
– Извини, так вышло. Не обижайся, ладно?
Едва я повесила трубку, как позвонила Вика.
– Агния, до вас не дозвониться! – с возмущением затараторила она. – Андрея Эдуардовича сегодня в городе нет, а Карпухин звонил и сказал, что у нас еще один подобный труп. Надо срочно руки в ноги и ехать. Вас подберет Леня, хорошо? Он уже в дороге, через пятнадцать минут будет на месте.
– Вика, а почему я-то? – простонала я.
– А больше некому, Агния! Все работают допоздна, а вы уже дома.
Интересно, как девушка это выяснила? Позвонила в отделение, естественно: я уже успела понять, что в ОМР работает чрезвычайно ушлый народ.
– А завтра никак нельзя?
– Нельзя! – отрезала Вика, и на мгновение мне показалось, что я разговариваю с самим Лицкявичусом: в голосе звучал тот же металл. – Судя по тому, как быстро исчезают или теряются тела, нужно ковать железо, пока горячо. Конечно, Леня мог бы и один съездить, но ему понадобится моральная поддержка: заполучить труп будет не так уж легко, ведь ни одному главврачу не хочется выносить сор из избы. Вы у нас дама боевая, поэтому можете здорово пригодиться. Так что собирайтесь, Агния, времени у вас не так уж много.
Это точно! Только я собиралась немного расслабиться, поесть и отдохнуть, как на тебе! Натянув джинсы и футболку, я быстренько влила в себя кофе с сырником и заторопилась вниз. Леонид подъехал почти одновременно с тем, как я открыла дверь парадного.
– Похоже, придется биться насмерть, – предупредил он, едва я запрыгнула на переднее сиденье.
– А почему нельзя воспользоваться помощью Карпухина?
– Для этого нужно ждать ордер, а его нам не дадут, потому что труп пока что не признан криминальным. А криминальным его не признают до тех пор, пока не проведено вскрытие…
– А вскрытие не проведут, пока не получат ордер, – закончила я. – Замкнутый круг какой-то!
– То-то и оно, – согласился Леонид. – Поэтому нам надо управиться без ордера, просто с письменным распоряжением Лицкявичуса, которое он прислал по факсу. Будем надеяться, что ОМР кое-что значит, и тамошнему Главному не захочется проблем. В противном случае, как это ни печально, мы можем снова потерять труп.
Сочетание «потерять труп» звучало бы странно, если бы не известные нам обоим обстоятельства. Я украдкой взглянула на Леонида. Он сосредоточенно вел машину на большой скорости, умело обходя соперников. Меня постоянно удивляло, как этого человека угораздило попасть в ОМР. Вел он себя все так же отстраненно, как и в день нашего знакомства. Кадреску был единственным, кроме меня, к кому Лицкявичус по-прежнему обращался на «вы». Одна только Вика называла его Леней – парадоксально, но факт! Тем не менее, несмотря на странности, я ловила себя на том, что мне с ним комфортно и спокойно.
В больнице, куда направила нас Вика, царили полное спокойствие и тишина – а что еще можно ожидать в половине восьмого вечера? Часы посещений близились к концу, посторонний народ постепенно рассасывался. Главврача на месте не оказалось, что неудивительно, ведь все нормальные люди в это время уже дома и пьют чай с плюшками.
– Ну и что будем делать? – спросила я.
Леонид неопределенно пожал плечами.
– Пойдем прямиком в морг, – отозвался он. – Отдадим запрос Лицкявичуса тому, кого там найдем, и попытаемся заполучить тело.
Как и ожидалось, в морге мы обнаружили только дежурного санитара, немолодого и очень сердитого. Судя по всему, мы застали его в самый разгар работы: рабочий комбинезон, руки в резиновых перчатках, в глазах – возмущение тем, что посмели прервать его кипучую деятельность. Узнав, зачем мы пришли, мужчина энергично замотал головой.
– Ну нет, тело я вам не выдам – нету у меня таких полномочий. Вот завтра с утра приходите, получите добро Главного или хотя бы зава патологией, тогда и забирайте, а я человек маленький, свое дело знаю туго, а чужое на себя не возьму!
Мы с Леонидом переглянулись.
– У нас же есть официальный запрос, – попробовала вмешаться я. – Мы не с улицы пришли…
– Да я и не говорю, что вы с улицы! – развел руками санитар. – Только не мое это дело – тела выдавать, для этого разрешение нужно.
– Да уж, – зло пробормотал себе под нос Леонид, – как кому попало отдавать, так пожалуйста, а как нам, так…
Он не договорил, но все и так было ясно.
– Хорошо, а как нам поговорить с вашим главным патологом? – поинтересовалась я, в очередной раз убедившись, что бюрократия является препятствием лишь для тех, кто пытается действовать согласно букве закона.
– Вон на стене список телефонов, – кивнул санитар в сторону. Проследив за его взглядом, я действительно увидела висящий на стене тетрадный листок, предусмотрительно упакованный в тонкий пластиковый карман во избежание повреждений и загрязнений. – Только здесь домашний, а дома его не будет до понедельника: он на рыбалку с сыновьями поехал. Кстати, Главного тоже до понедельника не ждем.
Я с ужасом осознала, что сегодня и в самом деле пятница, а это означало, что до понедельника мы, скорее всего, тела не получим. Учитывая, как быстро трупы исчезают еще до вскрытия, можно было предполагать, что в понедельник утром нам снова предъявят документ о выдаче тела каким-нибудь родственникам или вообще скажут, что такого не было и в помине!
– Что делать будем? – тихо спросила я Леонида.
– Может, Карпухин охрану предоставит? – предположил он. – Посидят тут, покараулят, чтобы тело не уплыло?
Я задумчиво пожевала верхнюю губу – есть у меня такая привычка, когда я нервничаю, а в последнее время это случается слишком часто. Внезапно мне пришла в голову идея.
– Значит, – обратилась я к санитару, – в наших полномочиях вы не сомневаетесь, просто не можете выдать тело до понедельника?
Мужчина кивнул, видимо, вполне удовлетворенный остротой моего ума.
– А что, если мы проведем вскрытие прямо здесь и сейчас?
Леонид, широко распахнув глаза, уставился на меня, равно как и сам санитар, явно не ожидавший такого поворота событий.
– Как это – здесь? – пробормотал санитар. – Без патологоанатома?
– Вот патологоанатом, – ткнула я пальцем в Леонида. – У него имеются соответствующие документы, у нас есть разрешение на вскрытие. Если вы не можете выдать тело нам на руки, то, я так понимаю, никаких препятствий к тому, чтобы мы провели вскрытие прямо здесь, в вашем присутствии, не существует?
Санитар беспомощно переводил взгляд с меня на Кадреску и обратно, пытаясь сообразить, как ему поступить.
– Послушайте, – решил поддержать меня патологоанатом, – если вы будете упорствовать, я обещаю вам большие неприятности: дело может стать уголовным, и тогда вам придется разговаривать уже не с нами, а с людьми в форме, а это, сами понимаете, занятие не из приятных!
Санитар сдался. На его месте я бы тоже сдалась: зачем такие проблемы? Разве в его обязанности входит грудью защищать покойников? Кто отблагодарит его за такую самоотверженность? Опять же, бумаги у нас в порядке, значит, с него и взятки гладки!
– Ладно, – нехотя пробормотал мужчина. – Делайте.
– Отлично! – бодро сказал Леонид. – Схожу за инструментами.
– Вы что, их с собой возите?! – удивилась я.
– Так, на всякий случай, – скромно ответил Кадреску.
– Да есть же инструменты! – возразил санитар. – Полные ящики…
– Я, батенька, чужими не пользуюсь, – назидательным тоном объяснил патологоанатом. – Слыхали когда-нибудь о музыкантах, берущих гитары или виолончели напрокат?
Сравнение показалось мне слегка надуманным, но я ничего не сказала: возможно, Леонид и в самом деле Бетховен в своей области. Он возвратился через несколько минут, а санитар, которого, кстати, звали Михаилом, тем временем выкатил накрытое простыней тело покойного. Судя по запросу Лицкявичуса и надписи на бирке, закрепленной на большом пальце ноги, при жизни его звали Олегом Ракитиным.