Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 4)

— А я-то думала, ваши выводы — следствие применения дедукции! — разочарованно проговорила Алина.

— О, вы знаете умные слова! — насмешливо сощурился Гальперин.

— Я окончила школу и медицинское училище, — сухо ответила она. — Это подразумевает, что я как минимум умею читать и писать.

— Оказывается, она может и зубы показать! — с удивлением и даже вроде бы некоторым удовольствием пробормотал адвокат. — Ну, раз карты вскрыты, давайте поболтаем без обиняков?

— Мы что, в покер играем?

— Пока не играем. Но если начнем, игра обещает быть занятной!

Алина недоуменно уставилась на Гальперина. О чем он говорит? Они едва знакомы! Он ни разу не выказал ей симпатии — впрочем, и никому другому. К адвокату приходили посетители, некоторые из которых, видимо, состояли с ним в родственных связях. Тем не менее было очевидно, что они делали это по обязанности, отнюдь не горя желанием проводить время у постели адвоката. Что не удивительно, если принять во внимание его вздорный характер и любовь совать нос в дела малознакомых людей!

— Я в азартные игры не играю, — ровно ответила Алина.

— Боитесь, что затянет?

— Боюсь, что зря потрачу время и деньги.

— А хотите их не потратить, а получить?

Вопрос застал Алину врасплох. Как же тяжело разговаривать с этим Гальпериным — он как будто все время пытается подловить ее!

— Я не понимаю…

— Конечно, не понимаете! — перебил он. — Я в курсе, что муженек выпер вас из квартиры в коммуналку. Принимая во внимание то, как вы ломаетесь на работе, он вряд ли вас поддерживает материально. Хоть алименты-то платит?

— Почему вы говорите со мной о таких личных вещах? По-моему, они касаются только меня, и…

— Разумеется, глупая девчонка, они касаются вас! — резко прервал ее Гальперин. — Но если вы и дальше будете продолжать плакать в подушку по ночам и не предпримете никаких действий, то вас и вашего ребенка в последующие лет пятнадцать ожидает мрачная перспектива. Вы думали, в какую школу он пойдет? Кружки, секции, репетиторы? А как насчет дальнейшего образования? Что вы можете дать ему? Когда вы идете в магазин, вы можете купить сыну робота-трансформера или довольствуетесь киндер-сюрпризом? Ответ очевиден… А ему, я вас уверяю, хочется робота!

Алина тяжело сглотнула. Русик — замечательный ребенок, он почти ничего не просит, как будто знает, что она все равно не сможет ему это купить. Другие дети приносят в детский сад дорогие электронные игрушки, и Русик с придыханием рассказывает дома об этих чудесах техники, но в детском магазине довольствуется тем, что просто рассматривает дорогие товары. Алина пользовалась каждой возможностью порадовать сына, но Гальперин прав: сколько бы она ни трудилась, ей не заработать достаточно, чтобы иметь возможность доставлять удовольствие собственному ребенку!

— Зачем вы все это мне говорите? — растерянно спросила она.

— У меня есть для вас предложение. Вернее, сделка.

«Сделка с дьяволом?» — отчего-то мелькнула в ее голове странная мысль. Но что Алина может предложить такому человеку, как Гальперин? У нее же ничего нет!

— Я адвокат, вы знаете, — продолжал он между тем, словно не замечая ее недоумения. — По разводам.

Алина машинально кивнула.

— Хотите вернуться в вашу квартиру? А еще я могу сделать так, что ваш бывший сильно пожалеет о том, что поступил с вами подобным образом. Ну, мне удалось вас заинтересовать?

Алсу постучала в дверь заведующего ТОН и услышала резкое:

— Войдите!

Он разговаривал по телефону и знаком указал на диван. Она молча уселась.

— Почему ее нельзя перевести в травматологию? — продолжал он разговор. — Она — ваша пациентка! Операцию ей делали у вас, и… Нет, мы не можем просто удалить протез — а дальше-то что?

Алсу внимательно следила за ртом заведующего — за тем, как двигаются его четко очерченные губы и кадык на шее. Длинные, сильные пальцы нервно постукивали по стильному пресс-папье в виде человеческого мозга, сделанного из черного оникса. Красивая работа. Красивые пальцы.

Голос на другом конце провода, очевидно, продолжал высказывать возражение за возражением, и заведующий раздраженно бросил трубку на базу. Желваки на его лице ходили ходуном, а серые глаза потемнели, став практически черными.

— Что-то случилось? — мягко поинтересовалась Алсу. Они были не в тех отношениях, что предполагают делиться наболевшим, но и оставить случившееся без внимания она не могла.

Владимира Всеволодовича Князева, зава ТОН, за глаза называли Мономахом. Алсу не знала, с чьей легкой руки прилепилось к нему прозвище, но слышала, что случилось это во время учебы в институте. Кто-то сведущий в русской истории обратил внимание на совпадение имени и отчества парня с Владимиром Мономахом[1], а также на фамилию и решил обыграть все в шутливой манере. Вряд ли шутник предполагал, что идея приживется.

— Вчера доставили пациентку, — медленно, словно все еще размышляя, стоит ли откровенничать, ответил на вопрос Алсу Мономах. — Перелом протезированной шейки бедра.

— Вот же черт! — не сдержалась молодая женщина. — Сколько ей лет?

— Семьдесят четыре.

— О.

— Вот именно. Протез — вдребезги! Ставили его у нас, семь лет назад.

— В травматологии?

Он кивнул.

— А почему тогда к вам доставили?

— Тактаров сказал, «свободных коек нет».

— Ну да, бесплатных нет свободных! — скривилась Алсу. — Все в курсе, что коек нет, поскольку отделение забито платными пациентами, и врачи, включая самого Тактарова, трудятся в поте лица, рубя «капусту» — конечно, у них нет возможности заниматься больной, поступившей по ОМС!

— Вот я и пытаюсь перевести пациентку, но пока не выходит, — хмуро кивнул Мономах.

— Но Тактаров же не может не понимать, что она лежит не по адресу? Что вам с ней делать?

— Он предлагает удалить протез и все вычистить, но это же не выход!

— Разумеется, нужна замена протеза.

— Квот давно не сбрасывали, и Тактаров не желает возиться, — подытожил Мономах. — А ведь это он, лично, ставил ей титановый сустав!

Алсу понимала, что единственный выход в подобном случае — обратиться напрямую к главврачу: только он может обязать Тактарова взять пациентку. То, что зав травматологией — личный друг главврача, знают все. Выходит, жаловаться и требовать справедливости не имеет смысла.

— И что вы будете делать? — поинтересовалась она.

— Понятия не имею… У вас-то ко мне какой вопрос?

Алсу и забыла, зачем пришла!

— Я насчет вашего пациента, Газарова.

— Он не мой, а Карповича. Так что с ним?

— Нельзя оперировать, надо подождать.

— Так плохо?

— Газаров — кардиологический больной, ему, по-хорошему, нужно у нас лежать.

— Ну, Алсу Азатовна, не мы же его силком заставляем — его к нам направили! — развел руками Мономах. — Операция ему показана, но раз вы говорите — нельзя… Вы же понимаете, у нас не отель, и держать непрофильных больных я не имею права. Раз оперировать невозможно, значит, по идее, нужно отправлять его домой. Или к вам перевести?

— Думаю, это можно сделать, — кивнула Алсу. — Найдем для него койку. А потом — снова к вам.

— Отлично!

Она видела, как складки вокруг рта зава ТОН разгладились, и порадовалась, что пусть и совсем чуть-чуть, но облегчила ему существование. Алсу знала, что Мономах переживает непростое время. Он проработал в больнице восемнадцать лет, умудрившись не испортить отношения с коллегами и завоевать уважение персонала. Однако с приходом нового главврача полгода назад многое изменилось, и не в лучшую сторону. «Новая метла» сама по себе является источником стресса, а «метла» в лице Тимура Айдаровича Муратова мела всех без разбора. То и дело Алсу с сожалением выясняла, что очередной коллега, хороший специалист, уходит, не поладив с начальством, а на его место берется темная лошадка, зато — знакомый Муратова. Со спецотделением ТОН и его заведующим у Муратова сложились «особые» отношения. Путем несложных умозаключений она могла предположить, что проблема заключалась в двух вещах. Первой был бывший главный, Павел Афанасьевич Лаврушин, чье место занял Муратов. Случилось это по состоянию здоровья первого, иначе последнему не видать бы должности как своих ушей — во всяком случае, в этой больнице, считавшейся одной из лучших в городе. Именно Лаврушин перетащил Мономаха сюда и взял над ним шефство, помогая и поддерживая молодой талант, который он сумел вовремя разглядеть. Алсу не знала, какие отношения связывали Лаврушина и Муратова, но догадывалась, что они знакомы — и, скорее всего, друг друга недолюбливают. Второй причиной пристального внимания главврача наверняка являлся своеобразный характер Мономаха. С ним можно договориться, но горе тому, кто попытается подмять его под себя — ни угрозами, ни авторитетом надавить на зава ТОН невозможно. Вот потому-то с самого первого дня занятия Муратовым новой должности между ним и Мономахом началось противостояние, которое рано или поздно должно чем-то закончиться.

— У вас что-то еще? — поинтересовался зав, и Алсу поняла, что таким вежливым способом он предлагает ей завершить «аудиенцию».

Выйдя из кабинета, она пошла к лифту, но настойчивый телефонный звонок заставил ее притормозить.

— Да, мамочка?

— Детка, ты помнишь о сегодняшнем ужине?

— Прости, о каком ужине?

— Ну как же, милая, я ведь несколько раз тебе напоминала! — Голос матери звучал расстроенно. — Дядя Ренат придет, с сыном.