Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 347)

– Он считал, что совершает что-то опасное?

– Мне так показалось, да.

– А перед тем, как он пропал, не происходило ли чего-то особенного?

– Кое-что было. Веня собирался ехать в город на рынок – раз в две недели он продает там масло и сыр, который мы здесь делаем. Накануне вечером он сказал, что должен найти компьютер, чтобы выйти в Интернет, а для этого ему нужно оторваться от тех, с кем он едет: Досифей отправляет трех-четырех человек вместе, а не по одному.

И в этом есть резон, подумал Артем, ведь один человек может в какой-то момент передумать возвращаться в общину и сбежать, а так другие удержат его от рискованного шага. Ему вспомнились рассказы дедушки о том, как в советские времена ездили за границу. Дед был светилом в кардиохирургии, и его частенько приглашали в различные больницы за пределами СССР, особенно в так называемом соцлагере. Дедушка рассказывал, что его и других российских коллег постоянно звали в гости к местным врачам, однако человек из Первого отдела, обязательно сопровождавший их в каждой командировке, настаивал на том, чтобы они ходили строго по три-четыре человека, боясь того, что кто-то может завербовать советского врача, сделать его шпионом или как минимум заставить говорить гадости о советской системе здравоохранения. Причины, по которой Досифей и кагэбист так поступали, различались, но цель они преследовали одну – не позволить одиночкам отделиться от коллектива и пойти собственным путем. А как иначе контролировать большее количество людей? Один или даже несколько человек не в состоянии держать в поле зрения всех, для этого необходимо, чтобы каждый не упускал из виду другого, и только в этом случае контроль будет полным.

– Я спросила, зачем ему Интернет, – продолжала между тем Наталья, – но Веня опять сказал, что мне лучше не знать. Правда, он добавил, что, если все так, как он думает, нам придется делать ноги!

– Делать ноги?

– Это его слова. И еще Веня сказал, что, если он не вернется, я должна уходить одна.

– Он не вернулся, а ты осталась?

– Он не сказал, сколько ждать, – опустив глаза, ответила женщина. – И потом, куда мне идти? Квартиры нет, родственников в Питере – тоже, а я беременна… Нет, община – мой дом, и я не могу отсюда уйти! Я верю, что Веня вернется… Если, конечно, он жив! – ее лицо погрустнело. – Но я не планирую уходить… мы оба не планировали, ведь скоро переезжать, и там, в Сибири, начнется другая жизнь!

– Ты действительно в это веришь? – недоверчиво спросил Артем.

– Ты уже видел Ангела?

– Кого?

– Значит, не видел… Тогда все с тобой понятно!

– Что тебе понятно?

– Ты увидишь. И когда это произойдет, ты тоже поймешь.

– Пойму что?

Наталья не ответила, и тогда Артем сам заговорил.

– Слушай, – сказал он, – а тебя не смущает, что каждый пришедший к Досифею должен внести свой материальный вклад – продать квартиру, опустошить банковский счет?

– А почему меня должно это смущать? – пожала плечами Наталья. – Все стоит денег, бесплатно, как говорится, только кошки плодятся! На то, чтобы основать такое поселение, как наше, требуются большие суммы – одна земля сколько стоит – и здесь, и в Сибири! Так что все справедливо: зачем нам другое жилье, если мы решили обосноваться в общине? А тут у нас все свое – и еда, и вода… Правда, вот колодец пересох, пока спасает колонка на краю села, но нам ее уже не хватает.

– И как вы теперь?

– Мужчины копают новый колодец, в районе бывшей зверофермы. Там есть источник, прямо из-под земли бьет, на том месте и копают… В любом случае нам не долго здесь оставаться… А в Сибири, Досифей говорит, воды пруд пруди!

После поездки в общину Алла была вся на нервах, поэтому вид Дамира Ахметова, спокойного и деловитого, возымел на нее благоприятное действие. Она не сомневалась, что Антон все ему рассказал, и была рада, что ей не придется этого делать.

– Ну, Дамир, что удалось выяснить вам в наше отсутствие? – спросила она, указывая ему на стул.

– Не много, Алла Гурьевна, но кое-что, от чего можно оттолкнуться, имеется. Вблизи общины есть две автозаправки. Я подумал, что, если не в день гибели Олега Князева, то, возможно, в какой-то другой в течение месяца там появлялся черный внедорожник с кенгурятником.

– Отличная идея! – оценила Алла. – И как успехи?

– Как я и ожидал, в тот самый день похожих авто не было, но я запросил все сохранившиеся записи с камер наружного наблюдения, и сейчас мы с Шуркой их отсматриваем.

– А вы не опрашивали работников заправочных станций – вдруг они видели черный внедорожник с помятым кенгурятником? После инсценировки аварии на нем не могло не остаться следов!

– Конечно же, я это сделал, но никто ничего не видел. Ну, или просто не хочет говорить во избежание неприятностей.

– Ясно. Чем сейчас занимается Антон?

– Третирует нашего художника, пытаясь воссоздать портреты этих, как там их…

– Марфы и Константина?

– Точно. Алла Гурьевна, вы-то сами как считаете: виновен Досифей в убийстве или нет? Что он за человек?

– Определенно – человек, любящий власть и умеющий ее использовать. Община при нем процветает, каждый занят своим делом. Оставляя за скобками то, что никакой он не батюшка, а проповеди его – чистой воды набор слов вперемежку с цитатами из православной литературы, Досифей – хороший управленец. Что же касается того, способен ли он на убийство… Никогда не знаешь, на что может решиться человек, когда делу его жизни что-то или кто-то угрожает! Абсолютно уверена я лишь в том, что он не стал бы этого делать собственноручно. Более того, допускаю, что убить Олега мог кто-то даже без его приказа, полагая, что совершает благое деяние!

– Вы беседовали с людьми в общине, как, по-вашему, они зомбированы?

– Трудно сказать. Они произносят почти одинаковый текст о том, что присоединились к общине добровольно, а все пожертвования сделали от чистого сердца. Все подчеркивают, что в общине обрели душевный покой и прекрасно себя чувствуют под крылом своего духовного наставника. Нам не удалось побеседовать только с Дорошиной.

– Почему?

– Ее не оказалось среди опрашиваемых. Все были на месте, кроме нее.

– Как Досифей объяснил ситуацию?

– Да никак: сказал, что Дорошина, возможно, отлучилась по делам и не слышала, как Марфа собирала людей по списку. Мне это не нравится: Дорошина – дама образованная, могла и подвергнуть сомнению авторитет Досифея. Поэтому, думаю, придется вернуться в общину: либо она в самом деле куда-то уходила, либо с ней случилось что-то плохое!

– Да, непонятно… Алла Гурьевна, я хотел с вами поговорить о Шурке.

– Я вас внимательно слушаю! – насторожилась Алла.

– Не хотел, признаться, но…

– Дамир, в чем дело? – перебила Алла. – Я с ним говорила по телефону, и он попросил отгул по причине плохого самочувствия, однако я что-то не припомню, чтобы наш Александр когда-либо болел!

– Вот-вот, Алла Гурьевна, и я об этом! После похода на это… «коллективное моление» парень сам не свой.

– Можно поконкретнее?

– Да не знаю я, как поконкретнее… Ну, Шурик ведь не пьет, так?

Алла настороженно кивнула.

– Ну вот, а он какой-то… не такой, как обычно. Я спрашиваю его о том, что было на этом чертовом «молении», а он мычит что-то неопределенное! Поговорили бы вы с ним, а? Может, с ним что-то сотворили там?

– Кто?

– Ну, сектанты эти?

– Белкин на месте?

– Да, просматривает записи с автозаправки.

– Пригласите его ко мне, Дамир. И не говорите зачем, ладно?

– Снова благотворишь, да? – хмыкнул Иван, пополняя бокал Мономаха: янтарная жидкость плескалась в бокале, сияя тысячами маленьких солнышек в свете яркой лампы в его кабинете. Друзей не смущало, что за стенкой находится прозекторская: в конце концов, живых надо бояться, а не покойников!

Как же приятно вновь встретиться с Иваном – Мономаху показалось, что они не виделись несколько месяцев, хотя прошло чуть больше двух недель с тех пор, как он уехал из города!

– Есть немного, – вздохнул Мономах, тихонько стукнув бокал Гурнова своим. – Это – смешные деньги, так что и говорить не о чем!

– Помнишь, ты обещал, что будешь брать меня в долю? Я тоже хочу подготовить себе место на небесах!

– Вот если не удастся устроить квоту в ближайшее время, тогда обращусь к тебе: поможем бабуле напополам.

– Идет! – Гурнов отхлебнул из своего бокала. – Ну, а как дела с… ну, ты понимаешь, с чем?

– Да пока никак. Артем там уже больше двух недель, а мы ничего не знаем об Олеге…

– Так, может, и знать-то нечего? – предположил Иван. – Вы почему-то вбили себе в голову, что этот, как его…

– Досифей.

– Ну да, что он его убил, но кто это сказал?

– Ты всерьез полагаешь, что гибель Олега – случайность?