Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 33)

— Да. И она просила узнать, не было ли у вашей подру… соседки богатого ухажера.

— Богатого? — переспросила девушка удивленно. — Почему — богатого?

— У нее нашлась вещица, дорогая. Такую в магазине не купишь, вот мы и предположили, что это, возможно, подарок?

Эльмира в задумчивости потерла короткую переносицу, усыпанную веснушками.

— Даже не знаю, — пробормотала она. — Ольга дома почти не появлялась, но если бы у нее завелся папик, я бы знала: она ни за что не удержалась бы и похвасталась! Да и ее долю квартплаты мне каждый раз буквально вытряхивать приходилось… Если бы у Ольги кто-то был, разве она оставалась бы со мной в съемной квартире? Думаю, при богатеньком хахале она всяко нашла бы себе хату получше! Следовательша с помощником тут все перерыли, но никаких дорогих цацек у Ольги не нашли. Да, у нее вроде смартфон появился новенький, но когда я спросила, на какие шиши она его купила, она сказала, что заработала.

— В больнице?

— Не-а, — покачала головой Эльмира. — Кажется, подработку нашла. Как-то даже проболталась, что скоро может случиться, что мне придется искать новую соседку.

— То есть ей там хорошо платили?

— Ну она не шиковала, если вы об этом — кроме телефона, я у нее ничего особенного не видела.

— Значит, вы не в курсе, что за подработка?

— Я спрашивала, но Ольга не раскололась.

— А не знаете, кто мог быть в курсе?

— Если только Вадик… Слушайте, а у вас, случайно, нет никого, кто нуждается в жилье и не против соседки? Или, может, кто-то комнату сдает?

— Что ж, у нас две основные версии по убийству Малинкиной, — сказала Алла, выслушав рассказ Белкина. В ее кабинете присутствовали еще двое оперов, каждый из которых уже выговорился. — Первая: она, предположительно, сделала Гальперину смертельную инъекцию по чьему-то заказу, и ее устранили, чтобы спрятать концы в воду. Вторая: девушка нашла работу, которая давала ей возможность покупать дорогие вещи. Возможно, работа связана с криминалом. Нужно выяснить, где именно убили медсестру, в больнице или в другом месте. Так мы поймем, связана ли ее гибель со смертью адвоката Гальперина.

— Да как пить связана! — подал голос Дамир Ахметов. — Только как мы узнаем, убили ли девчонку в больничке, ведь там все уже сто раз перемыли!

— Вы и в самом деле считаете, что Гальперин и Малинкина, погибшие в одну и ту же ночь, умерли независимо друг от друга? — недоверчиво уточнил Антон Шеин, старший оперуполномоченный группы, обращаясь к Алле.

— Ничего нельзя исключать, — спокойно ответила она. — У нас нет доказательств того, что Малинкина сделала адвокату смертельный укол, одни предположения.

— Она же дежурила в ту ночь! — возмутился Дамир.

— Как и Мишечкин, а еще целая куча народу по больнице, ведь у нас нет уверенности, что действовал кто-то из ТОН, — парировала Алла. — И вообще, кто сказал, что эвтаназию произвел работник учреждения? Может, это был кто-то со стороны?

— А вот это, извините, притянуто за уши!

— Может, и так, но, как я уже сказала, доказательств обратного вы мне пока не предоставили. Принесите мне что-то, с чем можно работать, и я сделаю другие выводы. А пока у нас только две зацепки — пуговица от тренча Донны Каран и дорогая брошь, которая определенно не по карману такой девушке, как Малинкина. Александр, сколько ломбардов вы посетили?

— Четыре.

— В каком районе?

— В том, где она жила, само собой.

— А теперь пройдитесь-ка по тем, что рядом с больницей. Выясните, не пыталась ли Малинкина продать вещицу или, по крайней мере, оценить ее. Я поговорила с ее матерью, и она понятия не имеет, где Ольга могла взять брошку: ни одна из родственниц Малинкиных не обладала столь дорогими ювелирными украшениями. Если кто-то подарил медсестре брошь, она наверняка захотела бы узнать ее реальную стоимость.

— А как насчет пуговицы? — спросил Антон. — Продолжать копать?

— Само собой!

— Я проверил отечественные интернет-магазины, где могли делаться подобные заказы, — глухо.

— Что ж, значит, тренч куплен либо в брендовом магазине, либо за границей.

— Если за границей, то мы вряд ли сможем что-то узнать! — развел руками Шеин.

— Давайте пока сделаем то, что возможно, ладно? — улыбнулась Алла. — А потом, если придется, и невозможным займемся. Кстати, Антон, вы поговорили с Руденко?

— С медсестричкой-сиделкой? Ну поговорил, только вот ее же в больничке в ту ночь не было, так?

— Но у нее, как и другого персонала, были стычки с Гальпериным, — возразила Алла. — И, как другие, она могла иметь мотив.

— Вы не правы, Алла Гурьевна, ведь девчонка была единственной, кто сумел ужиться с Гальпериным! Он хорошо платил, и она не стала бы убивать его, просто чтобы отомстить за унижения, которым адвокат ее подвергал, — это было бы глупо!

— Татьяна Лагутина, другая медсестра, вроде бы видела, как Руденко приняла сверток от Инны Гальпериной. Скорее всего, там были деньги.

— За убийство?

— Да нет, не за убийство… Кажется, Гальперина пыталась состряпать заключение о недееспособности мужа. Князев отказался его подписывать, а вот пропавшая Малинкина рассказывала, что подписала.

— А Руденко тут при чем?

— Ну она поначалу тоже отказалась, но Лагутина предполагает, что это из-за присутствия заведующего отделением. Однако Татьяна видела, как Гальперина все же всучила Алине пакет, и, думаю, вы легко догадаетесь, что в нем находилось! Надо еще разок тряхнуть сестричку — возможно, это и несущественно, но проверить мы обязаны!

Оглядывая собравшихся для чтения завещания, Алла радовалась тому, что ее темный наряд, частенько диссонирующий с окружающей средой, в кои-то веки выглядит уместно: люди в помещении были облачены в траур. Все, кроме Дарьи Гальпериной. Вопреки традициям невестка адвоката надела ярко-голубой костюм. Алла с интересом разглядывала присутствующих, подмечая детали. Вот Инна, вдова Гальперина, гордо восседает рядом с полным мужчиной в очках — видимо, это тот самый адвокат, при помощи которого она пыталась добиться от зава ТОН подписи на важном для нее документе. Интересно, у них только деловые отношения? А вот Тамара, первая жена покойного. На ее лице написаны горечь и безразличие. Что ж, ее можно понять, ведь их с Гальпериным давно ничто не связывает. Он отобрал у нее сына, а теперь уже и сын, и отец на том свете, а у Тамары, насколько знала Алла, давно другая семья. Она надеялась, что первая жена Гальперина хотя бы счастлива… Ну насколько может быть счастливой женщина, потерявшая ребенка. Между первой и последней супругами адвоката были еще две, но они отсутствовали — видимо, потому, что не упоминались в завещании.

Время от времени то один, то другой человек бросал взгляд на висящие над массивным деревянным столом часы. Когда маленькая и большая стрелки сошлись на цифре «12», за дверью послышались шаги. Спустя мгновение она распахнулась, и в кабинет уверенной походкой вошел импозантный мужчина лет семидесяти в темном, приличествующем обстоятельствам костюме. Его круглое лицо обрамляла аккуратная бородка.

— Приветствую всех собравшихся! — бодро, но без улыбки объявил он, подходя к столу. — Меня зовут Лазарь Моисеевич Гольдман, и я являюсь душеприказчиком Бориса Гальперина. Рад, что вы нашли возможность прийти, чтобы выслушать последнюю волю покойного. Я не вижу только Якова. — Душеприказчик адвоката посмотрел на Дарью.

— Яша еще мал, — спокойно ответила женщина. — Я сочла, что для него эта ситуация будет слишком тягостной. Честно говоря, — добавила она, — я не понимаю, зачем меня позвали, разве что Борис даже в собственном завещании умудрился оскорбить меня в последний раз и хотел, чтобы все об этом услышали!

— Вот именно! — неожиданно поддержала Дарью Инна. — Я считаю, что само ее присутствие — оскорбление памяти моего покойного мужа, ведь всем известно, что они ненавидели друг друга!

— Для того мы и здесь, — примирительным тоном сказал Гольдман. — Сразу хочу оговориться, что здесь присутствуют лишь те, кто имеет непосредственное отношение к завещанию.

— А это кто? — Длинный, покрытый бледно-розовым лаком ноготь Инны Гальпериной ткнул в сторону скромно примостившейся на стуле у двери Аллы.

— Следователь из СК, — язвительным тоном ответила Дарья, прежде чем Гольдман успел раскрыть рот. — Тебе еще предстоит с ней познакомиться поближе, ведь ты пыталась признать Бориса невменяемым, верно?

Бледные щеки Инны вспыхнули ярким румянцем, и Алла спросила себя, чем он вызван — гневом или страхом?

— Прошу воздержаться от перепалки, друзья, — кашлянув, попросил Гольдман. — Должен заметить, что завещание короткое и однозначное, хотя к нему прилагается целая куча документов, которые я зачитывать не стану — заинтересованные лица смогут изучить их самостоятельно. Документы эти включают также медицинское освидетельствование моего доверителя, проведенное за неделю до его кончины. Согласно заключению консилиума из трех авторитетных психиатров, Борис Исаевич Гальперин признан полностью вменяемым, что исключает любые попытки оспаривания его последней воли, связанные с сомнениями в его психическом состоянии. Итак, я приступаю!

Раскрыв папку, душеприказчик Гальперина извлек оттуда единственный листок бумаги и нацепил на нос очки.

— «Я, Борис Исаевич Гальперин, находясь в здравом уме и твердой памяти, оставляю своей жене Инне Гальпериной ее гардеробную со всем находящимся там имуществом, включая одежду, драгоценности и обувь. Ей предписывается вывезти все это в течение суток с момента оглашения завещания под обязательным присмотром моего душеприказчика, Лазаря Гольдмана, после чего нога ее не должна ступать на территорию дома, купленного на мои деньги задолго до того, как я имел глупость зарегистрировать с ней брак».