Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 280)

– Не знаю. А это важно?

Она и Дамир обменялись взглядами, подумав об одном и том же.

– Не Ольга, случайно? – спросил Ахметов.

– Да не знаю я, но, если нужно, могу позвонить администраторше и спросить.

– Нужно, Антон, очень нужно! – Алла почти кричала. – А ту медсестру, из-за которой Куренная из «Светоча» сбежала, как звали, Александр?

– Куренная не помнит, хотя хочет как-нибудь найти ее и отблагодарить.

– Боюсь, у нее это не получится! – покачала головой Алла.

– Почему?

Алла не ответила, задумавшись.

– Вы считаете, брат Арефьевой преследует Цибулис? – задал вопрос Дамир. К счастью, он не стал упоминать Ольгу Далманову, понимая, что коллегам ничего не известно о деле Мономаха.

– Вполне возможно, – уже гораздо спокойнее ответила Алла. – В любом случае его необходимо разыскать, причем срочно… Знаете, что интересно? Цибулис ни слова не сказала мне об инциденте с братом. Более того, она утверждает, что у Полины не было родственников и никто не интересовался ее телом, потому-то вскрытие и не проводилось, а обстоятельства ее гибели удалось скрыть, дабы не портить репутацию учреждения… А теперь, выходит, у нашей самоубийцы брат имеется! Как они смогли кремировать тело девушки, не ставя его в известность?

– Хотели все сделать шито-крыто, это понятно! – пожал плечами Белкин. – Какому главврачу понравится, если выяснится, что одна из пациенток покончила с собой прямо в палате?

– Не говоря о том, что факт самоубийства необходимо подтвердить, – подхватил Антон. – В центр непременно нагрянули бы с проверкой – сначала дознаватель, потом, возможно, прокурорские, народ из Комитета по здравоохранению… Нет, то, что все решено было замять, объяснимо, но вот с точки зрения закона это как-то…

– С точки зрения закона такие действия неприемлемы! – резко перебила опера Алла. – Существует процедура, и она отлично известна руководству «Светоча». Они скрыли чрезвычайное происшествие, более того, как выясняется, не известили родственников самоубийцы о случившемся, а это – преступление!

– Так, может, мы нашли нашего преследователя? – задал вопрос Белкин, подвигаясь на самый краешек стула, словно это могло помочь ему приблизиться к каждому из сидящих в тесном кабинете. – Этот брат Арефьевой – чем вам не подозреваемый? Если он винит Цибулис в гибели сестры, то вполне может ее терроризировать!

– Надо его разыскать, – кивнула Алла. – С этого момента он – основной подозреваемый… И пока единственный!

– А как же руководство центра? – спросил Белкин. – Им все сойдет с рук, Алла Гурьевна?

– Нет, не сойдет. Я сделаю все, чтобы у них начались очень большие неприятности, но сейчас нужно закончить с Цибулис: не хватало нам еще одного трупа!

– Какого «еще одного»? – нахмурился Антон. – Погодите, Алла Гурьевна, вы же не думаете, что ту медсестру…

– Пока рано делать выводы, – быстро сказала Алла: ей не хотелось, чтобы история с Мономахом стала известна кому-то, кроме Дамира – еще не время. – Что удалось выяснить о таинственном покровителе Цибулис, стараниями которого мы получили это дело? – поинтересовалась она у Белкина.

– Кое-что удалось, – ответил парень. – Тимур Батрутдинов с женой на пару владеют медицинским центром «Светоч». Этот самый Батрутдинов занимает не последнюю должность в Комитете по здравоохранению, между прочим!

– Я забыл кое о чем упомянуть! – вмешался Шеин. – Администраторша рассказала, что в «Светоче» Цибулис недолюбливают по причине того, что она, оказывается, любовница владельца клиники!

– Очень интересно! – встрепенулась Алла. – Это может иметь значение… правда, пока не знаю, какое.

– Да очень простое, – сказал Белкин, любящий простые решения и скоропалительные выводы. – За то, что случилось с Арефьевой, любую другую врачиху затаскали бы по инстанциям! Как минимум, объявили бы выговор, а то и уволили бы…

– Не факт, – прервал молодого опера Дамир. – Главный врач вряд ли обрадовался бы, если бы все стало известно, а значит, был заинтересован спустить дело на тормозах!

– А я согласна, что, если связь с Цибулис – правда, то Батрутдинов мог прикрыть любовницу, – возразила Алла.

Она подумала, что начальству не понравится то, что она ему сообщит. Алла понятия не имела, в каких отношениях Кириенко находится с Батрутдиновым – может, они едва знакомы, а может, он – близкий друг, и тогда начальник окажется в весьма неудобном положении. Она нисколько не сомневалась в том, чью сторону примет Дед – он всегда был принципиальным и не стал бы никого выгораживать, и все же Алла беспокоилась. Однако в душе она радовалась тому, какой оборот принимает дело: если гибель Ольги Далмановой связана с Цибулис и Полиной Арефьевой, у нее появляется реальная возможность забрать дело Мономаха из рук Никифорова и самой им заняться!

– Алла Гурьевна, вы считаете, убийство Ольги Далмановой связано с Цибулис и Арефьевой? – спросил Дамир, когда его коллеги покинули кабинет, и они остались наедине. – Брат Полины не смог добраться до Цибулис, которую, скорее всего, считает виновницей гибели сестры, поэтому расправился с ее медсестрой?

– На данный момент эта версия – самая реальная, – осторожно ответила Алла.

– Только вы не слишком на нее рассчитывайте, ладно? Я понимаю, что вам хочется, чтобы Князев был невиновен, но…

– Дамир, неужели вы полагаете, если бы я допускала хотя бы тень мысли, что он – убийца…

– Нет, я так не считаю! – перебил он. – Я только прошу вас не торопиться, а после, если что, не расстраиваться.

Сказав это, опер вышел, а Алла опустилась на стул. Получается, он не верит в невиновность Мономаха? С другой стороны, почему он должен верить, ведь Дамир не знает его так, как она! А если…

Зазвонил телефон, и Алла, не сообразив, что это мобильный, схватилась за трубку стационарного аппарата. Осознав ошибку, она взяла сотовый и увидела на экране имя: Марина Подруга.

– Привет, Мариш! – сказала она. – Есть новости? Тебе удалось…

Голос в трубке бесцеремонно перебил ее, и Алле пришлось выслушать все, что подруга собиралась ей сказать. Уже через две секунды она поняла, что дело не терпит отлагательств.

– Как задержан?.. – пробормотала она. – Что, говоришь, они нашли?.. Абсурд какой-то! Так, ты сейчас где? Давай встретимся через час на… на нашем месте, идет?

Алла намеревалась поговорить с Дедом о Тимуре Батрутдинове и о том, куда может в конечном итоге привести расследование – вовсе не туда, куда этот человек, возможно, планировал. Однако после разговора с Мариной она поняла, что это подождет: сейчас необходимо вырвать дело у Никифорова, пока он не «упаковал» Мономаха на нары. Мономах – великолепный врач, известный в медицинских кругах человек. То, что пытается повесить на него следователь, в мгновение ока разрушит его репутацию и, даже если со временем все выяснится, осадочек, как говорится, останется. Ничто не строится столь долго и мучительно, как репутация, и ничто не рушится столь быстро и безвозвратно! Именно поэтому стоит поторопиться и попытаться спасти то, что Мономах так боится потерять.

Антон и Дамир решили наведаться по адресу, оставленному в «Светоче» покойной Полиной Арефьевой, однако выяснилось, что квартира, в которой она проживала, ей не принадлежит. Пришлось разыскать хозяина апартаментов, расположенных в престижном районе города, на Рубинштейна. Эта улица знаменита не только своими фешенебельными квартирами и охраняемыми двориками, закрывающимися на ночь решетками, но и тем, что является самой длинной «ресторанной» улицей. Ни один из оперов не мог себе позволить хорошенько посидеть в гастробаре «Vinostudia», хотя Антон иногда водил девушек в «Чайный дом», который вполне соответствовал его зарплате и мог удовлетворить любой, даже самый взыскательный, вкус. Дамир, правда, считал этот район чересчур пафосным, неоправданно дорогим и предназначенным для того, чтобы развлечь и поразить туристов из других стран и городов России. Он предпочитал домашнюю кухню, полагая, что ни один шеф-повар, даже самый крутой, не приготовит обед или ужин с такой любовью и мастерством, унаследованным от предков, как его жена.

Владелицей квартиры оказалась приятная дама средних лет по имени Карина Степанян, проживающая в том же доме, только на другом этаже. Словоохотливая женщина рассказала операм, что получила несколько апартаментов на Рубинштейна в качестве отступных от бывшего мужа и сдает их за приличную сумму, что позволяет ей жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая.

– На самом деле, все еще лучше, – говорила она, разливая по крошечным фарфоровым чашкам ароматный кофе, сваренный по всем правилам – в турке на водяной бане. – Когда я состояла в браке, мне приходилось отчитываться за каждый свой шаг, за каждую потраченную копейку. Теперь же я сама себе хозяйка, понимаете? Дети выросли, живут своей жизнью, и у меня появилась своя, собственная, никому не принадлежащая!

Ее акцент был едва заметным и на удивление приятным – как будто вода журчала по камням в Степанаванском ущелье.

Карина меняла представление оперов о богачах, представ радушной хозяйкой, радующейся гостям, а не «распальцованной» фифой с вечно недовольным выражением лица и презрением ко всему живому. Правда, у Дамира возникло ощущение, что дамочка просто-напросто скучает в своей роскошной квартире, полной антикварной мебели, картин и статуэток, каждая из которых, по-видимому, по цене равнялась его жилищу. Может, дело в том, что она не была рождена в роскоши, а получила все это в сознательном возрасте и была способна оценивать ситуацию критически? Или, возможно, у Карины просто такой характер – легкий, незлобивый и дружелюбный, как у многих восточных людей.