Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 238)

– Неужели? – приподняла бровь Алла, все еще скептически настроенная. – Что же вы предприняли?

– Когда я подавал заявление, сержант, который его принимал, сразу дал понять, что никто ничего делать не станет, не получив животворящего пенделя от начальства. К сожалению, у меня нет таких рычагов: я могу попробовать поискать связи в Комитете по образованию…

– Почему там?

– Я раньше учительствовал – ну, до начала политической карьеры. Так вот, в Комитете по образованию я бы еще мог попытаться кого-то напрячь, но в полиции у меня, к сожалению, знакомых нет. Представляете, они ведь даже поначалу и заявление принимать не хотели, говорили, что я не являюсь родственником пропавшего!

– Ерунда! – перебила депутата Алла. – Не имеют права: любой человек может подать в розыск, причем для этого не нужно выжидать какой-то определенный срок!

– К счастью, я это знал, а потому настоял! Знаете, Леня некоторое время назад пытался разыскать одного своего приятеля по детдому, и у него тоже отказались принимать документы, вот тогда-то я все и выяснил. А тот сержант сказал, что лучше нанять частника – есть, дескать, такие, которые за скромную плату сделают все возможное. У них нет достаточных ресурсов для розыска пропавших, но они хотя бы согласны потопать по городу и опросить свидетелей!

Возразить Алле было нечего: она знала, что в Питере отсутствует специализированное подразделение, занимающееся розыском «потеряшек». В Москве это делает всего одна бригада, подчиняющаяся СК.

Когда ищешь пропавшего человека в Питере, следует звонить в Бюро регистрации несчастных случаев, где круглосуточно можно получить информацию обо всех поступивших в медицинские учреждения города и морги, сведения о задержанных полицией, пострадавших в ДТП, а также узнать данные со станции скорой помощи. Однако, как и в любой другой базе, данные появляются с приличной задержкой, поэтому ни о какой оперативности говорить не приходится, а если кто-то пропадает, искать его нужно по горячим следам – только в этом случае существует шанс добиться успеха. Можно позвонить в Городское бюро несчастных случаев или непосредственно в справочную ГУВД или ГУ МВД по Питеру и области, а также в дежурную часть ГИБДД. Однако все это – лишь для того, чтобы получить сведения о пропавшем, если они есть, а совсем не для активных поисков: как ни печально, никто не станет искать твоего исчезнувшего родственника или друга – заниматься этим придется тебе самому, причем ждать помощи от официальных организаций не стоит.

Есть и еще один выход – обратиться в поисковые организации, работающие на волонтерской основе. Они эффективны, если речь идет о потерявшемся в лесу или в городе старике или ребенке, однако в других случаях и эти организации бессильны, лишенные официального статуса и рычагов, доступных работникам полиции или прокуратуры.

Так что сержант дал депутату правильный совет: частник может сделать гораздо больше для поиска человека, ведь он получает за это деньги и, как и большинство представителей этой профессии, имеет связи в правоохранительных органах.

– Вы воспользовались советом? – спросила Алла.

– Да.

– И детектив что-то обнаружил?

Сидихин отошел к простому шкафу из ИКЕА, стоявшему у стены, и, покопавшись в одном из ящиков, вытащил большой белый конверт.

– Вот, – сказал он, возвращаясь к Алле и кладя конверт на стол, – здесь все, что удалось выяснить – так я и узнал про ДТП!

Похоже, Алла ошиблась в депутате: он взаправду занимался поисками Леонида Пегова, причем делал это по собственному почину – из чувства ответственности и расположения к молодому человеку, который всю свою жизнь был лишен чьей-либо заботы и опеки, кроме обезличенной государственной.

– Я могу это забрать? – спросила Алла.

– Разумеется, разумеется, ведь парня нашли! Вы, Алла Гурьевна, сняли огромный груз с моей души, – признался Сидихин, плюхаясь наконец на сиденье своего кресла с высокой спинкой и, достав платок, вытер покрывшийся испариной лоб: в помещении стояла духота, а депутат явно перевозбудился. – Леня ведь попал в эту ситуацию, выполняя мое поручение!

– Думаю, вы ошибаетесь, Павел Николаевич, – возразила Алла, решив проявить откровенность.

– Что это значит? – нахмурился тот.

– Это означает, что Леонид ввязался в серьезное, даже опасное дело, и пострадал он из-за этого, а не потому, что навещал ветеранов Великой Отечественной!

– Вот оно как… Вы расскажете мне, во что он вляпался, Алла Гурьевна? Со своей стороны, я обещаю сделать все, чтобы помочь ему и вам!

– Что ж, вы имеете право знать, – согласилась Алла и на короткое время замолкла, собираясь с мыслями.

Евгении Цимбалист на работе не оказалось: сразу оба ее сына заболели, а ухаживать за ними некому, кроме матери.

Эту полезную информацию сообщила постовая сестра, и Мономах с Гориным решили, не откладывая дело в долгий ящик, навестить мать-одиночку прямо сейчас.

К счастью, жила она недалеко от места работы.

Дверь хозяйка квартиры распахнула сразу, но при виде двух здоровых мужиков тут же попыталась ее захлопнуть.

Мономах успел вставить носок ботинка в проем, а адвокат придержал дверь за ручку.

– Евгения, вы не бойтесь, мы от Василия Орестовича! – сказал Мономах, прежде чем медсестра метнулась к телефону вызывать полицию.

Бледное лицо медсестры немного расслабилось, и она отступила вглубь квартиры, пропуская незваных гостей: за это короткое время она успела рассмотреть их и прийти к выводу, что они не тянут на бандитов.

Пройдя по темному коридору, все трое оказались в гостиной, и Мономах получил возможность разглядеть медсестру при свете дня.

Евгения Цимбалист оказалась полненькой, низенькой женщиной неопределенного возраста, с круглым, приятным лицом и большой родинкой над верхней губой. Волосы она собрала в неопрятный пучок на затылке, но кто бы ее осудил – человек у себя дома, в конце концов! Кроме того, у нее болеют дети, а значит, времени на уход за собой не остается.

– Так, значит, вас прислал Василий Орестович? – уточнила она.

– Не то чтобы прислал, – ответил Мономах. – Мы не смогли найти вас в отделении…

– Я всего лишь поменялась сменами с Валей! Да, я не предупредила заведующего, но мы же всегда так делаем, поэтому…

– Все в порядке, не волнуйтесь, – поспешил успокоить ее Горин. – Видите ли, Евгения…

– Просто – Евгения, пожалуйста.

– Видите ли, мы – друзья Аркадия Рукояткина, и нам…

– Друзья Аркадия Андреевича? – перебила Евгения. – Ну слава богу! Как он?

– Он умер, – вмешался в беседу Мономах. – Недавно.

– Умер… Бедный, бедный! Выходит, она его все-таки уморила!

– Она?

– Тамара, племянница.

– Простите, но что вы имеете в виду под словом «уморила»? – встрепенулся адвокат.

– Да то самое! Я сначала думала, что дедушка и впрямь того, на голову больной, но потом случайно нашла на кухонном столе таблетки «Мидозалама».

– Это еще что такое? – нахмурился Горин.

– Транквилизатор, – ответил за медсестру Мономах.

– Точно, транквилизатор, – подтвердила Цимбалист. – Я-то думала-гадала, чего это дедушка спит все время, а если и не спит, то какой-то вялый, как будто пыльным мешком стукнутый. До этого я блистеров с «Мидозаламом» не видела – похоже, в тот день Тамара забыла дедуле его скормить, и он, впервые за несколько дней, заговорил со мной. Да такое болтал, что я подумала – и вправду с головой у него не все в порядке! Однако на Альцгеймер это мало было похоже – скорее на шизофрению.

– И что же Аркадий вам такого наговорил? – спросил адвокат, бросив взгляд на стоящего рядом Мономаха.

– Про попугая сначала – дескать, Тамара избавится от птицы, как только он кони двинет, можете себе представить?

– Еще как можем! – пробормотал Мономах.

– Так он что, правду говорил? – опешила Цимбалист. – Дедуля все время твердил про этого злосчастного попугая… А птичка красивая, если честно, черная такая, с хохолком, и жутко умная: когда Тамара в комнату входила, он как заорет: «Враги! Враги!»

– Ей, конечно же, это не нравилось?

– А кому бы понравилось-то? Она клетку стороной обходила, попугая кормила я. Он умел говорить: «Капитан – на камбуз!» – и крутился так забавно, кушать требовал. Стихи читал, бывало, минут двадцать подряд!

– «Враги сожгли родную хату»?

– Вот-вот, оно самое! Но не только – говорю же, умная птичка…

– Аркадий что-то еще говорил?

– Ой, чего только не говорил! То просил вызвать полицию, то нотариуса…

– Нотариуса?

– Ну да.

– Зачем?

– Говорил, что хочет переписать завещание.

– Так почему же вы не послушались?

– У него же Альцгеймер, что с него взять? Я думала, забыл где находится, и что племянница за ним ухаживает, а вовсе не мечтает от него избавиться! Я пробовала его успокоить, просила подождать Тамару, чтобы она решила все проблемы, но у него прям истерика началась! Тогда-то я и поняла, зачем Тамара дает дедушке «Мидозалам» – чтобы, значит, он зря не болтал, потому как заговаривается. Больше я блистеров не видела, но Аркадий Андреевич снова стал вялым и по большей части дремал. Я считала, что так оно и лучше, ведь ему больно! Обезболивающие при таких травмах не сильно помогают…

– Значит, вы ему не поверили? – уточнил Мономах.