Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 225)
– Аркадий Андреевич Рукояткин.
Алла достала блокнот и записала данные.
– Я постараюсь что-нибудь разузнать, – пообещала она. – Он ваш друг?
– Ну… скажем так – друг друга.
– Ясно. Еще чаю?
Некоторое время они болтали, и это было упоительно! Мономах описывал последние случаи из своей практики, а Алла, в свою очередь, поведала ему о деле, которое ведет, – без лишних подробностей, само собой.
– Так вы нашли вторую девушку? – спросил Мономах. – Соседку погибшей?
– Пока нет. Она выписалась со старого места жительства, но мы не знаем, где она теперь прописана. Возможно, из-за путаницы с документами, ведь дело недавнее – не исключено, информация где-то зависла. Но мы обязательно ее отыщем!
Зазвонил телефон, и Мономах увидел на экране странный незнакомый номер.
– Я говорю с Владимиром Всеволодовичем Князевым? – раздался в трубке вежливый, приятно грассирующий голос.
– Да, – ответил заинтригованный Мономах. Ему иногда звонили пациенты: хоть политика больницы и не допускала раздачу личных номеров врачей, они как-то умудрялись иногда их заполучить. – А я с кем…
– Меня зовут Борис Ильич Горин.
– Вы – душеприказчик Рукояткина!
– Верно. Вы мне звонили, и, я так понял, дело серьезное?
– Дело в том, что ко мне случайно попал Капитан.
– Что значит – случайно попал?
– Честно говоря, мне сейчас не вполне удобно говорить…
– Я приезжаю в Санкт-Петербург послезавтра. Вы сможете со мной встретиться, скажем, в пятницу, часиков в восемь вечера?
– Конечно!
– Вот и чудесно! Буду ждать с нетерпением.
– Владимир Всеволодович, кто такой Капитан? – поинтересовалась Алла, когда Мономах повесил трубку. – Он имеет отношение к делу, о котором вы просили меня разузнать?
– Да, но мне не хотелось бы это обсуждать, Алла Гурьевна, – во всяком случае, пока я не удостоверюсь, что там действительно есть что обсудить!
– Я нашел Марию Ладогину! – радостно объявил Белкин, влетая в кабинет Аллы.
Она поглощала салат из пластикового контейнера и едва не поперхнулась кукурузой от неожиданности.
Прокашлявшись, она спросила:
– Где вы ее нашли, Александр?
– В городском патологоанатомическом бюро!
– Черт!
– Ага. Мы-то надеялись, что она жива…
– Что ж, – накрывая контейнер крышкой, пробормотала Алла, – тогда надо ехать. Кстати, вы уверены, что это именно Ладогина?
– Ее опознали по фотографии. Она числилась как неизвестная, так как при ней не нашли документов. Есть, конечно, маленький шанс, что это ошибка, но…
– Едем!
Алла не сомневалась, что в городском патологоанатомическом бюро не станут всерьез разбираться, от чего умерла неизвестная девушка, – возможно, они даже вскрытия не проводили, либо дожидаясь, пока ее разыщут родственники, либо надеясь на полицейские запросы.
Однако она ошиблась.
– Ваша? – спросил патолог, приподнимая с тела одноразовую простыню.
Алла вгляделась в мертвое лицо: сомнений не оставалось, это Мария Ладогина. А еще она заметила Y-образный разрез, начинающийся над ключицами покойной, – выходит, вскрытие все же делали.
– Наша, – вздохнула она.
– Странно, смерть-то не криминальная, – пожал плечами патолог.
– Что выявило вскрытие?
– Сердечный приступ.
– У такой молодой?
– Ну, она вела не самый здоровый образ жизни, – снова пожал плечами патологоанатом – похоже, он на все привык реагировать подобным образом. – Курила, выпивала, а сердчишко-то у нее слабенькое было. Дистрофия миокарда – самая незначительная из ее проблем. Даже если бы образ жизни девчушки соответствовал ее заболеванию, рано или поздно ей могла потребоваться пересадка… Так что ничего удивительного!
– Наркотики?
– Нет, но в крови обнаружен алкоголь. Незначительное количество, но, думаю, это потому, что она пила накануне, а не в день гибели.
– И никаких телесных повреждений?
– Ни малейших. Говорю вам, девочка умерла от естественных причин!
– А когда это случилось?
– Со времени доставки прошло двое суток. Ее обнаружили на скамейке в парке. Все шли мимо, думали, просто сидит девушка. Только одна любопытная старушка решила подойти и спросить, все ли с ней в порядке – поза показалась ей неестественной… Таким образом, принимая во внимание температуру воздуха в тот день, время обнаружения и температуру тела, можно предположить, что все случилось девятого апреля между шестью и восемью вечера.
– Вы не станете возражать, если мы заберем тело?
– Да ради бога! – хмыкнул патолог. – Если не лень возиться… Кстати, родственники-то у нее имеются?
Что-то мешало Алле поверить в «естественность» причин гибели Ладогиной, и это что-то – несомненно насильственная смерть ее соседки по квартире. Случаются, конечно, удивительные совпадения, но Алла считала, что все на свете имеет свои причины, просто мы не всегда о них знаем или просто не интересуемся, а потому случайности – на самом деле закономерности, которые никто не сумел или не потрудился проанализировать.
– Думаете, Сурдина скажет больше? – полюбопытствовал Белкин, когда они с Аллой вышли на свежий, пропитанный дождем воздух.
– Надеюсь, – призналась Алла. – Потому что иначе мы в тупике! Александр, вы связывались с гражданином Крашенинниковым?
– Да, – кивнул парень, усаживаясь за руль. Алла тем временем умостилась рядом в тесном салоне «Жигулей» и пристегнула ремень. – Георгий Крашенинников не при делах!
– В смысле?
– Полгода назад у него сперли паспорт…
– Понятно! – перебила Алла. – Выходит, сделка с недвижимостью проведена по поддельным документам, и мы даже не знаем, кто продавец! Нужно опять встретиться с новыми хозяевами квартиры и взять у них описание человека, который представился ее хозяином. Еще попрошу вас заняться нотариусом: такие вещи не происходят без ведома специалиста, а даже если окажется, что его тоже ввели в заблуждение, может, мы узнаем что-то полезное?
– Будет сделано, Алла Гурьевна!
– Новый адрес прописки Ладогиной все еще неизвестен?
– Ждем информацию – похоже, у них там какой-то системный сбой случился, и все сведения за последний месяц пока получить невозможно. Ничего, прорвемся!
– Будем надеяться, – пробормотала Алла и отвернулась к окну.
По стеклу снова забарабанил надоедливый дождик, и очертания улиц, по которым они проезжали, выглядели размытыми и неясными, словно написанными серо-голубой акварелью.
Мономах влетел в офис на Малой Садовой через двадцать минут после назначенного времени: скорее всего, Горин ушел, не дождавшись.
Задержался Мономах, само собой, по уважительной причине, вот только адвокату на это, скорее всего, наплевать. Он пытался позвонить и предупредить, что опоздает, однако трубку никто не брал – видимо, душеприказчик Рукояткина мужик щепетильный и не любит иметь дело с необязательными людьми.
Малая Садовая – дорогая улица, и не каждый адвокат может себе позволить арендовать здесь контору. Она расположена в историческом центре Санкт-Петербурга, проходя между Итальянской улицей у Манежной площади и Невским проспектом напротив Екатерининского сквера, посреди которого высится памятник Екатерине Второй.