Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 165)
– Да нет, все случилось уже после… Понимаешь, семья состояла на учете, и изъятие произошло незадолго до попадания Карпенко в больницу. Мамаша как раз пыталась выяснить, как их вернуть, когда оказалась на велосипедной дорожке, будь она неладна! Очевидно, зная буйный нрав отца, опека просто перебдела… А может, и правильно? Только вот непонятно, почему забрали младшеньких, а двух старших оставили дома, без помощи и поддержки, а ведь они тоже несовершеннолетние!
– Ты упомянула три семьи.
– Верно. В третьей… там, видишь ли, с матерью не все так благополучно, как с Карпенко.
Ну да, у Карпенко работа низкооплачиваемая, но за это детей не отбирают.
– Тысячи семей в России живут бедно, – согласился Негойда. – Это не делает их неблагополучными! Если всех таких родителей лишать родительских прав, то процентов сорок населения придется растить в приютах! Так что не так с этой мамашей?
– Во-первых, у нее брат наркоша.
– Они живут на одной жилплощади?
– В том-то и дело!
– Плохо.
– Не то слово! Как почитаешь материалы дел, так и понимаешь, в каких условиях вынуждены расти некоторые ребятишки… Просто тошно становится!
– Но за братца-придурка наказать женщину невозможно.
– Белкин выяснил, что мамаша привлекалась за сбыт наркоты.
– О как! Она сидела?
– Нет – учли наличие малолетних детей, дали условный срок.
– Она работает или живет на «детские»?
– Вроде бы работает…
– А почему вы ее подозреваете – она угрожала теткам из опеки или что?
– Не угрожала, но ходила по инстанциям, пытаясь доказать, что детей забрали незаконно. Она вроде бы даже адвоката…
Неожиданно Алла осеклась.
Дмитрий воззрился на нее с удивлением: не в ее привычках останавливаться на полуслове. Но тут Алла вскочила и подбежала к журнальному столику, на котором лежала ее трубка.
– В чем дело? – недоуменно спросил детектив. – Что-то случилось?
– Надо позвонить… Ой, Мариша, можешь говорить сейчас? – Она уже обращалась к кому-то на другом конце линии, напрочь забыв о его существовании.
Дмитрию оставалось лишь тихо вздохнуть и оставить ее в покое.
Он признал, что обе Протасенко делали пластику у него, причем с разницей всего в несколько недель, однако на просьбу Мономаха предоставить несколько образцов для исследования отреагировал как-то неопределенно.
Мономах решил, что ему требуется время, чтобы воспринять такую серьезную информацию – ан нет, он побежал жаловаться к Нелидовой!
– Ну, Володя, ты даешь! – с порога накинулась на него и.о. главврача, не забыв поплотнее прикрыть дверь, чтобы у их беседы не возникло ненужных свидетелей. – Да как тебе такое в голову пришло – что импланты в отделении Каморина заражены мелиоидозом?!
– Не забывай, – ответил он, – что одна пациентка умерла, а вторая едва жива, и все это из-за инфекции, которую обе подхватили…
– Неизвестно где! – поспешила закончить за него Нелидова. – Вы с Гурновым понятия не имеете, откуда взялась эта гадость! А теперь представь на минутку, что твои предположения, ни на чем, напоминаю, не основанные, стали известны широкой публике!
– А они стали известны? – удивился Мономах. – Неужели Каморин еще кому-то разболтал?
– Нет, разумеется, но каким-то образом несколько пациенток оказались в курсе вашего с ним разговора и поспешили «слиться», хотя их готовили к операциям – буквально из-под ножа сбежали!
– Может, оно и к лучшему? – предположил Мономах. – Сейчас в моде естественность…
– Ты, пожалуйста, так не шути! – взорвалась и.о. – Может, забыл, что отделение Каморина хозрасчетное, и оно вносит в бюджет больницы огромное количество денег – наряду с твоим, тактаровским и челюстно-лицевой хирургией!
– Хорошо, что ты предлагаешь?
– Я не просто предлагаю, Володя, я требую, чтобы ты прекратил это свое «расследование»! Оно ставит под угрозу…
– Бабки, да?
– Да, если хочешь! Но не только в деньгах дело: ты хоть представляешь, что произойдет, если весть о «зараженных имплантах» просочится наружу? Да нас же проверками замучают!
– А тебя не беспокоит, что источник заражения может находиться в нашей больнице? – поинтересовался Мономах.
«Надо же, как меняются люди», – думал он, задавая этот вопрос.
Когда требовалось убрать Муратова, Нелидова была готова на все, чтобы изобличить его махинации – даже подставить под удар больницу и наплевать на ее престиж. Что ж, тогда их интересы совпали, а теперь вот, похоже, разошлись.
Этого следовало ожидать: никогда нельзя спать с начальством!
– Ну почему, почему ты так думаешь?! Никто же не умер, кроме Протасенко!
– А вот неизвестно!
– Что это значит?
– Как мы можем быть уверены, что других жертв нет?
– Ты… ты что, предлагаешь спрашивать у всех пациентов Каморина: «Простите, а нет ли у вас, случайно, мелиоидоза?!»
– Если есть, можешь не сомневаться – спрашивать не придется: свидетельства о смерти все расскажут.
– Ну да, конечно, ведь никто на свете не способен установить правильный диагноз, кроме твоего Гурнова! – саркастически скривилась Нелидова.
– Можешь сколько угодно издеваться, но ты и сама знаешь, что Иван – высококвалифицированный специалист, и даже он с большим трудом сумел найти причину смерти младшей Протасенко. Для этого потребовалось мыслить, оторвавшись от шаблонов, потому что предположить мелиоидоз в наших условиях…
– Ладно, ладно! – примирительно вытянула руки Нелидова. – Согласна, что Гурнов – гений, но это ничего не меняет: я требую, чтобы вы с ним прекратили донимать Каморина. Ты меня услышал?
Выйдя из кабинета начальства, Мономах вытащил из кармана халата телефон, уже добрых двадцать минут беспомощно вибрировавший в попытке заставить хозяина прислушаться к его безмолвным мольбам.
– Иван, богатым будешь! – сказал он в трубку. Хотя, Гурнов и так весьма состоятелен благодаря щедрости покойного тестя, оставившего все свое состояние зятю, скрасившему морфином его последние часы. – Чего тебе?
– Фи, как невежливо! – отозвался на другом конце линии патолог. – Что, потрепало тебя начальство?
– Откуда знаешь?
– Ну, Мономах, не заставляй меня раскрывать сеть моих агентов! Значит, Каморин, едва поговорил с тобой, побег ябедничать к Нелидовой?
– Только не говори «я же тебя предупреждал», ладно?
– Не буду. Хотя – я же тебя предупреждал!
– Гурнов!
– Не пойму, зачем он это сделал: гораздо проще было бы решить дело один на один, не ставя в известность нашу и.о.!
– Похоже, кто-то из пациенток пронюхал про зараженные импланты и поднял кипиш… Не представляю, как они узнали, ведь у нашего разговора не было свидетелей!
– В больничке даже стены и унитазы – ушастые, – вздохнул в трубку Гурнов. – Прежде чем говорить кому-то что-то, нужно предварительно сбрызнуть дихлофосом каждый подозрительный угол и поглядеть, что вылезет! Так что будем делать?
– Нелидова настаивает, чтобы ничего.
– Это само собой, но мы же всегда действуем супротив начальства, верно? Так что, есть у тебя план, мистер Фикс?[22]
– Даже не знаю…
– Не верю, как говорил Станиславский! Чтобы у тебя – да не было плана, как натянуть Нелидовой и Каморину нос?