Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 132)
Было в этом что-то сексуальное до пошлости – Алла просто не могла отвести глаз от выкрашенных в ярко-розовый цвет губ подруги-адвокатессы и ее языка, с вожделением слизывающего с них ванильный крем.
Кажется, Марина это заметила, потому что хохотнула и сказала:
– Послушай, закажи себе что-нибудь калорийное наконец, а то на тебя смотреть жалко!
Алла невольно посмотрела на свою тарелку с порцией фруктового салата без сахара и без заправки – стараниями диетолога с несоответствующей жесткому характеру фамилией Добрая, и он казался ей верхом пищевой распущенности.
– Нельзя, – вздохнула Алла, подцепляя вилкой кусочек ананаса. – Недавно только удалось преодолеть очередной рубеж в…
– Ой, нет, даже слушать не хочу! – замахала полными, ухоженными руками Марина. Каждый ее палец украшали золотые кольца. – Одна мысль о твоей диете нагоняет на меня смертную тоску!
Несмотря на внушительный вес и гренадерский рост, Марина Бондаренко нисколько не стеснялась своей нестандартной внешности. Она знает секретные места, где приобретает потрясающей красоты наряды «королевских» размеров, ее ногти и волосы всегда в полном порядке, и никому в голову не приходит, что с ее весом что-то не так! У Марины толпы поклонников, но, будучи на десять лет старше Аллы, она не стремится к замужеству, предпочитая «свободные» отношения.
– По-моему, – продолжала Марина, – ты и без этой дурацкой диеты была хороша – во всяком случае, гораздо менее дерганая! Но, если тебе так нравится…
– В том-то и дело, что нравится! – улыбнулась Алла, прожевав ананас и вылавливая из тарелки зеленое яблоко. – Ты не представляешь, какая легкость появилась во всем теле! Раньше я каждый раз умирала, пытаясь успеть на автобус, такая была одышка!
– Почему бы тебе не приобрести машину? – пожала плечами Марина. – Купи, и проблема решена!
– Ты действительно не понимаешь или делаешь вид?
– И то, и другое, – рассмеялась подруга. – Знаешь, я в юности тоже парилась по поводу своей полноты, но потом это прошло. Я научилась подстраиваться и, что самое главное, научила других: если я вам не нравлюсь, это ваши проблемы, не мои! В любом случае, Аллусь, у меня все равно нет силы воли, чтобы, как ты, смотреть на обжирающихся окружающих, не мечтая вырвать кусок у них изо рта.
– Еще как мечтаю, Марин! – улыбнулась Алла. – Но я поставила себе цель, а ты меня знаешь: если я что задумала…
– Да-да, знаю, – закивала адвокатесса, беря двумя пальцами лежащий на блюде пышнобокий эклер с заварным кремом. – Как там твой сыщик поживает?
– Ты удивишься, но… у нас все отлично.
– Почему это я должна удивляться? Ты классная, красивая, да еще и умная, так с чего бы нормальному, здоровому мужику не захотелось тебя заполучить?
– Честно говоря, я думала, что мы переспим, и все закончится, – задумчиво проговорила Алла, помешивая вилкой остатки салата. – Видишь ли, Митя…
– О, он уже «Митя»!
– Да ну тебя!
– Прости, так о чем ты там думала-то?
– Ну, Митя не производит впечатления постоянного мужчины.
– А где ты их видела-то, постоянных мужиков? Все кобели как один – это я как специалист утверждаю! Однако и без них никак, поэтому приходится мириться с маленькими недостатками во имя… ну, во имя жизни на земле, к примеру. И во имя секса: за хороший секс, подруга, можно многое простить. А Митя твой как по этой части?
Алла лишь загадочно улыбнулась. Она любила Марину, но не была готова обсуждать с ней интимные подробности своей личной жизни.
– Вижу, что все путем, – ухмыльнулась Марина краешком рта. – Я за тебя рада, а то ты совсем зачахла после Михаила!
Михаил считался гражданским мужем Аллы в течение семи лет, после чего бросил ее и женился на дочери высокопоставленного чиновника из МВД. Брак помог Михаилу с продвижением по службе, а Алла не могла предложить любимому ничего подобного. Два года она пребывала в депрессии и набрала больше сорока килограммов, махнув рукой на собственную внешность. Но теперь все изменилось… правда, благодарить за это следовало вовсе не Дмитрия Негойду, а другого человека, который дал Алле понять, что ее пренебрежение собственным здоровьем чревато опасными последствиями. Возможно, его предупреждение прошло бы незамеченным, не покажись доктор Князев Алле таким привлекательным. За два года он стал первым мужчиной, ради которого ей захотелось хорошо выглядеть. Она занялась собой, отправилась к диетологу и… нашла себе любовника, частного сыщика Дмитрия Негойду.
К облегчению Аллы, Марина не стала продолжать разговор на тему секса – она и сама еще не до конца понимала, насколько важны для нее отношения с Негойдой. Им хорошо вместе, и пока этого достаточно.
– Ну а у тебя как делишки? – поинтересовалась она у подруги. – Ты все еще со своим дирижером?
– Ну да, все еще, – кивнула Марина, жуя эклер. – Он потрясающе печет, представляешь?
– Печет?
– Ну, пироги там всякие, торты, печенье, пряники… короче, все, как я люблю! Хобби у него такое, видишь ли.
– Ну и славно. А на работе как?
– Да как обычно, – отмахнулась Марина.
Она занималась делами богатых и известных людей, улаживая их проблемы с законом. Как правило, правонарушения были мелкие, но случались и серьезные, и тогда Марина демонстрировала потрясающую изворотливость, граничащую с гениальностью, и доскональное знание гражданского и уголовного кодексов. У адвокатессы невероятная память – она до сих пор помнила имена, отчества и фамилии всех, кто проходил по ее делам десять-пятнадцать лет назад, род их занятий и детали личной жизни.
– Хотя, пожалуй, есть одно странное дело, – добавила Марина через минуту.
– Опять какая-нибудь звезда шоубиза набедокурила?
– Да нет, не звезда. Совсем наоборот.
– То есть?
– Пришлось заняться одной теткой, у которой детишек опека отобрала.
– Погоди, какие детишки? – удивилась Алла. – Ты же никогда…
– Это дело pro bono, – не позволила ей договорить Марина. – Трудовая повинность, ты ж понимаешь!
Дела «ради общественного блага» не обязательны для адвокатов, а, скорее, являются проявлением их социальной ответственности. Многие вообще не берутся за такие случаи, а если и берутся, то предпочитают те, которые могут вызвать наибольший общественный резонанс. Это помогает карьере и улучшает репутацию, но дело об опеке вряд ли обещало стать достаточно громким. Поэтому Алла спросила:
– Ты же с детьми не связываешься, что случилось?
– Да я и не собиралась… Понимаешь, она «срисовала» мой адрес с визитки бывшего клиента, в офисе которого убирается – уборщицей она работает. Пришла, наскочила на меня с порога… В общем, я не смогла отбрехаться!
Алла подозревала, что ситуация была несколько иной. Скорее всего, Марина пожалела женщину, у которой никогда не нашлось бы денег на полноценную защиту такой «акулы» юриспруденции, как адвокат Бондаренко. У подруги доброе сердце, но она почему-то стесняется это показывать.
– А почему ты говоришь, что дело странное? – задала она вопрос.
– Да, понимаешь, все как-то через… короче, через одно место сделано: явилась тетка из опеки в сопровождении полиционера, причем притащились они в отсутствие мамаши, не предупредив о визите заранее. В принципе, бывает, что они не предупреждают, но ведь заявились-то в рабочее время!
– Получается, предполагали, что никого из взрослых дома не окажется?
– То-то и оно.
– И что, сразу изъяли детей?
– Да. Моя клиентка – многодетная мать-одиночка, не пьет – во всяком случае, насколько можно сделать вывод по внешнему виду и стилю общения, дети ходят в детский сад и в школу…
– Тогда на каком основании детей забрали? – недоумевала Алла. – Они пришли с постановлением суда?
– Постановления никто не предъявлял – только акт об изъятии… С другой стороны, мать ведь отсутствовала, но старшая дочь утверждает, что никаких других бумаг ей не показывали.
– Возможно, решили, что с девочкой не обязательно церемониться, ведь она все равно в таких вещах не разбирается?
– Может, и так. Только вот я понять не могу, что это за странная практика такая – являться в дом в отсутствие взрослых и отбирать детей? Как воры, честное слово!
– Я слышала, что в Скандинавских странах так часто происходит, – заметила Алла.
– Да-да, их Барневарн[12] – пугало для каждого родителя! Если уж попадешь в их жернова – пиши пропало…
– Ну, это за бугром, а у нас-то вроде все не так радикально?
– Так самое интересное, детей теперь не выцарапать, моей клиентке даже свидания не разрешают!
– Почему?
– Кто ж их разберет?
– Постой, Мариш, ты сказала, что старшая девочка рассказала, что произошло – сколько же ей лет?
– Пятнадцать.
– То есть ее опека проигнорировала?
– И не только ее: старшего сына тоже оставили. Ему двенадцать.
– Интересно… Детей изымают, когда они находятся в заведомой опасности. Получается, в опасности находились только малыши, а старшие что, пусть пропадают?