Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 111)

— Толя сказал, что таково было желание Джамалии: она обозначила срок.

— Она же не могла знать, что ее убьют!

— Нет, конечно, но Толя упоминал, что Джамалии предстояла серьезная операция. Она не была уверена, что переживет ее. Потому-то они с Толей и заморочились составлением завещания. Джамалия не хотела, чтобы ее состояние досталось родичам, не ладила она с ними.

— Тогда кому же она все отписала?

— Понятия не имею, у Джамалии нет родственников, кроме брата и сестер. Какое ей дело, если они после ее смерти перегрызутся между собой? Да Джамалия радоваться должна была, ведь она их на дух не переносила! Ну, пожалуй, кроме младшей… А может, подлянку какую задумала — к примеру, отдать все человеку, который вовсе не имеет к ней отношения — просто чтобы родичей позлить.

— Она могла так поступить?

— С Джамалии станется! А теперь и Толи нет, и он ничего не может рассказать! — Вдова достала платок из кармана домашнего платья и громко высморкалась, глотая слезы. — И все из-за того, что связался с человеком, общающимся с потусторонними силами! Но я священнику об этом не сказала, а то, чего доброго, отказался бы отпевать!

— Полина Аристарховна, вы знаете, где завещание Джамалии?

— Откуда ж мне знать! — развела руками вдова. — Наверное, до сих пор в его офисе. Или, может, на даче, я ведь не разбирала вещи — не могу, понимаете?

— Понимаю. Однако я вынужден просить вас предоставить мне возможность отыскать документ.

— Я дам вам ключи — и от дачи, и от офиса. Только мне нужно немного времени, чтобы их найти.

— Я не тороплюсь, Полина Аристарховна, — поспешил заверить вдову Фурсенко Дамир.

Она уже повернулась, чтобы пойти за ключами, но вдруг остановилась и взглянула прямо в лицо оперу.

— Они говорят, что Толя умер от сердечного приступа, что смерть была естественной, — произнесла она, будто бы с трудом. — Вы обещали, что попытаетесь разобраться, помните?

— У вас есть что-то, кроме подозрений?

— Случайно зашедший сосед обнаружил Толю мертвым в кабинете, в его любимом кресле. Он обратил внимание на беспорядок на столе. Мой муж был страшным аккуратистом, и те, кто знал Толю, поняли бы, что я имею в виду!

— Вы считаете, к нему кто-то приходил? — предположил Дамир. — Кто-то, кто мог спровоцировать инфаркт?

— Я убеждена, что в момент смерти Толя находился не один. Или, может, кто-то пришел, когда он был уже мертв, и, воспользовавшись этим, перерыл кабинет… В любом случае вы просто обязаны все выяснить!

С первого взгляда на Романа Жидкова Антон понял, что он полностью соответствует описанию работника Джамалии Алишера. Не оставалось сомнений, что именно доктор сопровождал одну из жертв во время посещения шаманки. Тот и не пытался отрицать.

— Да, я действительно бывал на даче, — подтвердил Жидков.

— Вы являлись личным, так сказать, врачом Джамалии…

— Семейным, — поправил доктор.

— Что?

— «Семейный врач» — термин, принятый в таких случаях.

— Вы терапевт? Или кардиолог? Я слышал, у Джамалии были проблемы с сердцем.

— Это так, — подтвердил Жидков. — Насчет сердца, я имею в виду.

— Так какова же ваша специализация?

— Бросьте! Вы явились меня допрашивать, не подготовившись? А если вы это сделали, то отлично знаете, что я — нарколог.

— Верно, Роман Георгиевич, я подготовилась. Вы лечили сына Джамалии?

— Значит, вы и это выяснили…

— Доктор, и Джамалия, и ее сын мертвы. У вас нет причин что-то от меня скрывать!

— Вы правы. Что именно вы хотите узнать?

— Вам известно что-то о завещании Джамалии?

— Полагаю, об этом вам лучше побеседовать с ее адвокатом. Его зовут…

— К сожалению, это невозможно, — перебил доктора Шеин. — Фурсенко мертв — инфаркт.

— Как — мертв? — Доктор выглядел ошарашенным. — Почему я ничего не знаю?!

— Никто не знал, ведь адвокат скрывался от родственников Джамалии, требующих раскрыть им содержание завещания.

— Ох, уж эти родственники… Они, знаете ли, и меня преследуют — прямо не представляю, куда от них деваться!

— Вы-то им зачем понадобились?

— Наверное, они думают, что я тоже в курсе содержания завещания.

— А вы в курсе?

— Фурсенко точно мертв? — вместо ответа уточнил Жидков.

— Окончательно и бесповоротно.

— Ну, тогда… Пожалуй, я могу кое-что пояснить. Несмотря на большую семью, Джамалия была одинока и по-настоящему близких людей рядом с ней не было.

— А как же Турусов и младшая сестра?

— Турусов, скорее, деловой партнер — так с самого начала повелось. А Санжитма… Ее Джамалия любила, но она живет в Улан-Удэ, а это, извините, не ближний край! Зато старший брат, с которым Джамалия не ладила, под боком!

— Что, сильно доставал?

— Не то слово — Джамалия не знала, куда от него скрыться!

— А по какому поводу он ее терроризировал?

— Да всегда по одному и тому же — бабки. Агвану всегда требовались бабки, и Джамалия поначалу не отказывала. Однако это вошло у него в привычку, и ее терпение иссякло. А другая сестрица — та вообще…

— А что с ней?

— Джамалия даже номер телефона сменила, потому что Аюна без конца названивала и жаловалась на жизнь. Жалобы всегда сводились к деньгам. Скажите, зачем одинокой женщине, у которой уже есть машина и квартира в Улан-Удэ, много денег? Она здорова как лошадь, но без конца стонала в трубку, как ей плохо, как она нуждается. Могла бы, между прочим, и поработать, а то взяла моду — жить на содержании у сестры! Короче, Джамалия из родичей общалась только с Санжитмой. После смерти Даши они налетели как коршуны — видать, почуяли, что расклад изменился.

— Вы имеете в виду, что умер единственный наследник и им в перспективе засветило состояние сестры?

— Именно! Агван буквально набеги совершал и на квартиру Джамалии, и на салоны, требуя, чтобы она «разделила с ним бремя»!

— Еще при жизни?

— Ну да. Агван все твердил, как ей, должно быть, тяжко одной со всем управляться, и он, любящий брат, согласен взвалить на себя часть непосильного груза.

— А Джамалия что?

— У нее был Турусов, и она вовсе не желала делить с кем-то «бремя»! Да и что Агван понимает в эзотерическом бизнесе? А Олег на этом собаку съел и управлялся с салонами не хуже самой Джамалии. Агвана такое положение вещей не устраивало, и он без конца делал попытки втереться в бизнес.

— Давайте вернемся к последней воле Джамалии. Зачем она решила составить завещание, ведь она была еще не старой? Тысячи людей проходят через серьезные операции и после живут еще десятки лет!

— Думаю, дело в Даши. Видите ли, когда мы относительно здоровы, богаты и счастливы, то склонны думать, что будем жить вечно. Джамалия тоже так считала, пока ее сын был жив. Она мечтала о том, что он создаст семью, родит ей внуков и она на старости лет станет с ними нянчиться. Когда Даши умер, Джамалия поняла, что мы сами ничего не решаем и что всей нашей жизнью распоряжается судьба.

— Когда вы познакомились с этой семьей?

— Джамалия обратилась в мой наркологический диспансер за консультацией. К тому времени они уже успели помыкаться по разным реабилитационным центрам, даже за границей, но ремиссия каждый раз длилась не дольше нескольких месяцев. Потом Даши срывался.

— Что он принимал?

— Начинал с курительных смесей. Потом перешел на «колеса», а закончилось все героином — благо у Джамалии были деньги, и парень мог позволить себе приобретать «дурь».

— Неужели мать ничего не замечала?