Ирина Градова – Без кожи (страница 6)

– Суркова – баба-кремень, – возразил коллеге Дамир. – Она нас в обиду не даст!

– Фи, прятаться за спину женщины!

– Жизнь – трудная штука. Нельзя требовать, чтобы женщина прикрыла тебя от пули, но иногда только женщина способна отстоять тебя перед сильными мира сего!

– Да ты, брат, философ!

– О чем побрехушки? – поинтересовался судмедэксперт Павел Фомичев.

– О тяжелой жизни оперов и их беззащитности перед начальством, – резюмировал вышеупомянутую беседу Белкин.

– Ой, а кто замолвит слово за нас, галерных рабов СК? – разобиделся Фомичев. – Мы вкалываем с утра до вечера за скромную зарплату и постоянно получаем тычки и пинки – как снизу, когда от нас требуют скорейших отчетов, так и сверху, если их не устраивают результаты!

– Мы бы тебя пожалели, если бы «жалко» не отвалилось уже давным-давно, – ухмыльнулся Антон. – Ну, что скажешь по трупу?

– Пока только предварительно!

– Само собой. Ну?

– Дней пять-шесть назад она умерла, судя по степени разложения.

– Это и без твоей экспертной оценки понятно, скажи мне то, чего мы не знаем!

– Что ж, изволь: судя по всему, эта девочка – из вашей серии, у нее вырезан приличный кусок кожи на шее, под волосами. Вырезан аккуратно и симметрично – видимо, скальпелем или очень острым ножом с тонким лезвием. Рассчитывать на отпечатки не приходится: тело слишком долго пробыло в воде.

– Причина смерти?

– Утопление, как и в предыдущих случаях, но точно скажу после вскрытия.

– Она изнасилована?

– На первый взгляд нет. В любом случае идентифицировать сперму не удастся – по той же причине. Удачи вам, парни, этот папаша Лосев – заноза в заднице! – И эксперт отбыл, оставив оперов переваривать скудные сведения, которые он им сообщил.

– Мы в полной заднице! – констатировал Шеин, почесывая гладко выбритый подбородок; он и раньше тщательно следил за внешностью, но с появлением в его жизни Карины, все свободное время посвящавшей уходу за собой, стал еще более требователен к себе.

– Да уж! – согласился с ним Ахметов. – «Серийник» и сам по себе проблема, а уж с дочкой депутата…

– Он не депутат, а заместитель председателя Законодательного собрания! – поправил старшего товарища Белкин, за что был награжден грозным взглядом исподлобья.

– Ладно, к черту заместителя! – рявкнул Антон. – Мы в любом случае должны найти ублюдка, который это вытворяет, так? Значит, и будем этим заниматься, а всякие там депутаты и председатели пусть занимаются своими делами и не лезут в наши!

– Твои б слова да этим самым депутатам в уши… – едва слышно пробормотал Дамир, предчувствуя кучу препятствий на пути поиска злодея. – Главное, чтобы об этом не пронюхали СМИ, иначе нас сожрут!

Алла приятно удивилась, когда неожиданно позвонил Мономах и пригласил ее выпить вместе кофе: раньше они встречались только на тренировках в альпинистском клубе или в больнице. Интересно, что у него на уме? Алла была далека от того, чтобы заподозрить в его приглашении романтическую подоплеку, однако то, ради чего он на самом деле попросил о встрече, стало для нее неожиданностью.

– Надо же, как тесен мир! – пробормотала она, когда доктор вкратце изложил причину, по которой они оказались в маленьком кафе на Конюшенной.

– Вы о чем? – удивился он.

– Фамилия вашей подруги – Калганова?

– Откуда…

– Моя подчиненная занимается ее делом. Вы с ней знакомы: Валерия Медведь.

– Значит, дело все-таки есть?

– Пока непонятно.

– Это как?

– Есть вопросы к экспертизе. Я порекомендовала Медведь обратиться к Ивану Гурнову с целью проведения повторного вскрытия: если его выводы будут отличаться от заключения патолога больницы, в которой умер сын вашей подруги, тогда и станет ясно, есть уголовное дело или нет. Надеюсь, Гурнову вы поверите?

Иван Гурнов, заведующий патологическим отделением в больнице Мономаха, одновременно работал и в СК: именно Суркова в свое время предложила ему сотрудничество. Если Мономах и мог положиться на чьи-то слова, то, пожалуй, только на слова Ивана!

– Ему – да, – ответил он на вопрос собеседницы.

– Вот и ладненько… Владимир Всеволодович, насколько хорошо вы знали покойного?

– Честно признаюсь, хотел бы знать лучше, – вздохнул он. – Не стану лукавить, Алла Гурьевна, я не знаю, принимал ли Костя наркотики, и понятия не имею, что могло его заставить это сделать! Единственное, на что я могу опереться, – это слова Маши Калгановой и идиотские доводы следователя о том, что, дескать, развод родителей мог заставить великовозрастного парня стать наркоманом!

– Согласна, – кивнула Суркова, – это ни в какие ворота не лезет! Скорее можно поверить в то, что он не выдержал напряженного графика рабо…

– Ерунда, Алла Гурьевна! – перебил Мономах. – Ординаторам и впрямь приходится вкалывать, но у нас не потогонная система, как в Штатах или в Южной Корее, да и в эту профессию не идут слабаки, уж можете мне поверить, – особенно если речь идет о потомственных врачах! Мать Кости – врач, дедушки и бабушки – тоже, поэтому он отлично представлял себе, что это за работа, и не сломался бы так легко!

– Вы не можете с уверенностью это утверждать, – возразила Суркова. – Сами же сказали, что недостаточно близко знали парня!

– Я в общем говорил.

– В нашем деле необходима конкретика. Попробуем ее добыть, а я прослежу, чтобы все было сделано добросовестно. Вы не смотрите, что Валерия Медведь молода, она весьма неплохой специалист, а станет еще лучше, когда приобретет побольше опыта. Она справилась с несколькими сложными делами, и я научилась ей доверять. Лера умна, въедлива и изобретательна. Если вы верите мне, то должны поверить и в нее!

Пациентка Градская, которую навязала Мономаху Анна Нелидова, явно ощущала себя не в своей тарелке, лежа в одиночестве в одноместной ВИП-палате. Когда он вошел, она смотрела телевизор, пульт от которого находился у нее в руке. При его появлении Градская отключила звук и напряглась: заведующий отделением не был ее лечащим врачом, и его приход, по ее мнению, не сулил ничего хорошего. Однако Мономах принес отличные новости.

– Добрый день, – поздоровался он, усаживаясь на стул рядом с койкой больной. – Завтра прооперируем вас.

– Правда? – обрадовалась Градская. – Вы будете оперировать?

Он кивнул.

– Ой, как хорошо! Говорят, вы лучший хирург этой больницы?

– Не врут, – усмехнулся Мономах, ложная скромность, на его взгляд, могла украсить только барышень, да и то не всегда. – Как ваше самочувствие… вообще?

– Ой, да все нормально, честно!

– У вас есть все препараты?

– Да, слава богу… С тех пор как я выписалась из онкологического института, мне стало значительно легче!

– Ну, так и должно быть, – пожал он плечами. – Я видел в вашей карте, что вам удалили молочную железу и провели химиотерапию.

– Да-да, а всего, говорят, надо как минимум три – для полной уверенности, что болезнь не вернется. Но знаете, доктор, я в больнице чувствовала себя очень плохо, и химиотерапия не помогала как будто бы…

– Так бывает в начале лечения, – не дослушав, объяснил Мономах. – Потом организм начинает принимать препараты – во всяком случае, при положительной динамике лечения.

– А я все-таки благодарна тому мальчику, который посоветовал мне перейти на амбулаторное лечение!

– Какому еще мальчику?

– Ну там, в больнице, мой лечащий врач… вернее, ординатор, наверное? Вот он и убедил меня, что лучше выписаться и продолжать лечение амбулаторно, и даже подсказал, где удобнее это сделать. И с тех пор мне стало намного лучше!

– А вам препарат, случайно, не меняли?

– Да нет, препарат тот же.

Ответить на это Мономаху было нечего. Странно, что работник больницы порекомендовал пациентке уйти. Обычно, если есть возможность проходить лечение в стационаре, больные довольны, ведь каждый день мотаться через весь город – не самое приятное испытание для нездорового, ослабленного человека! С другой стороны, этому есть вполне рациональное, хоть и циничное объяснение: если лечащий врач видит, что терапия не помогает, ему легче по-быстрому выпихнуть больную домой, нежели отчитываться о негативных результатах. Однако ординатор вряд ли мог самостоятельно принять такое решение: либо такова политика онкоцентра, либо его кто-то надоумил!

– Что ж, – сказал Мономах, – как мы видим, он оказался прав! Готовьтесь к завтрашнему дню, ложитесь спать пораньше, надо набраться сил! К вам скоро зайдет анестезиолог, чтобы поговорить об операции.

– Трагедия, огромная трагедия! – качая головой, говорила Тамара Георгиевна Абашидзе, заведующая отделением опухолей молочной железы, где работал покойный Константин Теплов. – Такой перспективный мальчик, такой знающий!

Абашидзе оказалась не такой, какой Лера ее представляла: гораздо моложе, где-то под сорок, с красивой стрижкой на угольно-черных волосах и большими восточными глазами, навевающими воспоминания о сказках «Тысячи и одной ночи». Небольшого роста, довольно стройная женщина, которой очень шел белоснежный медицинский халат, производила исключительно положительное впечатление – пациентки наверняка доверяют такому врачу.

– Вы считали Теплова перспективным? – уточнила Лера.

– Одним из лучших, – подтвердила заведующая. – Медицинская династия дает о себе знать!

– Вы знакомы с его семьей?