Ирина Горная – Подрезанные крылья. Философские сказки (страница 2)
– Ну не можете вы, что ли, помечтать?! – воскликнул Суслик. – Ведь всё может сильно отличаться! Вдруг там… там вкусное зерно лежит кучами так, что не надо работать, и можно свободно ходить по лугам, не опасаясь хищников? Вдруг там волки – друзья сусликов?!
Несколько мгновений все молчали. Затем взрывом раздался дружный хохот. Родственники чуть не надорвались, такими смешными им показались слова Суслика.
– Волки – друзья сусликов! Скажешь тоже!
– Ой, умора!
– Что это за друг такой, который тебя вот-вот съест?
– Не везде же быть насилию! – возразил Суслик. – Где-то должно быть и добро! Я знаю, в душе никто не зол, и, если постараться, мы сможем дружить. Я никогда не видел, что там, за горизонтом, но говорят, мир широк. Наверняка и среди волков есть кто-то, кто думает, как я…
– Если среди них есть такой же дурак, как ты, то он всё равно ни на что дельное не способен.
– Ты же не думаешь дружить с зерном? А волки с нами должны?
– …Мы с этим волком сможем объединиться, когда найдём его за горизонтом! И вместе изменим мир! – попытался перекричать хор голосов Суслик.
На секунду все замолчали. Кто-то буркнул:
– Не надо нам таких друзей. Даже если они сами придут и извинятся.
– Вот что. Прекращай витать в облаках, – рассердился дядюшка. – Волки не друзья сусликов, чёрное не белое. Ты бы ещё сказал, за горизонтом можно бегать по воде и плавать по воздуху. Марш работать! Всё, на выход.
Он погнал всех наружу, и толпа засуетилась, стала настраиваться на кропотливый труд. Суслик один задумчиво стоял посреди норки. Пока его родственники проходили мимо, он размышлял о своём месте в этом мире, о несбыточной мечте заглянуть за горизонт и о том, почему его никто не понимает.
– А тебе что, особое приглашение надо?! – спросил дядюшка.
Мечтателю ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
День был жарким и солнечным, и на некоторых растениях дозревало новое зерно.
– П-с-с, – раздалось откуда-то сбоку.
Суслик оглянулся. Из травы торчала мордочка Толстяка: пухлые щёки и двойной подбородок. Суслик на цыпочках подошёл к нему, стараясь издавать как можно меньше звуков, и прошептал:
– Чего тебе?
Толстяк был первым, кто заговорил с Сусликом после того, как его отчитало всё семейство, и интонация до сих пор была скована стыдом.
– Ш-ш-ш-ш! – раздалось сзади.
Это шипела из поросли тётушка. Она всегда наблюдала за работой семьи и после делала строгий выговор тем, кто отлынивал, поэтому Суслик тотчас продолжил собирать зерно. Спустя какое-то время они с Толстяком нашли место, где густо росла нетронутая пшеница. Они собирали её и переговаривались.
– Ты на них не это… не обижайся, – шептал Толстяк, – они тебе добра желают. Ведь больно смотреть.
– А мне больно смотреть на всё это, – сказал Суслик с отчаянием. – Сколько наших погибает ради только еды… а вот если бы был высший смысл!
– И ты продолжишь отбегать далеко от норки? – спросил Толстяк, внимательно глядя в спину Суслику. – Ты не боишься, что снова приведёшь волков?
– Нет, – покачал головой друг, – не боюсь.
Какое-то время они молчали. Толстяк мрачно поглядывал на Суслика, а тот как ни в чём не бывало занимался своим делом, потому что всегда мало разговаривал.
– Знаешь, – наконец сказал Толстяк, – а ведь ты прав. Может, и есть смысл заглянуть за горизонт.
– Правда? Ты так думаешь? – расцвёл Суслик.
– Да! Это чудесная идея. Может, действительно мы сможем всё улучшить. Перебежать туда небольшими группами.
Суслик обрадовался. Он впервые почувствовал, что его понимают.
– Но почему бы не сбегать один раз и не проверить, что там? Зачем обязательно прыгать?
Суслик опустил глаза.
– Я будто бы привязан верёвкой. Когда отбегаю далеко, она натягивается и не пускает меня, и я могу только прыгать на месте. С каждым разом получается всё дальше и дальше. Но я никак не могу увидеть…
– Ты должен попытаться. Взять себя в руки и бежать, бежать. Только сила воли и решимость, – бодро произнёс Толстяк. – Я тут подумал: а ведь за горизонтом даже можно увидеть место, где начинается радуга!
– Думаешь, у меня получится? – с надеждой поднял глаза Суслик. – Я уже пытался…
– Так попытайся ещё раз. Не сдавайся!
Суслик не почувствовал ничего странного в его голосе. Наоборот, слова Толстяка так его вдохновили, что он едва не бросился сразу бежать, но взглянул в сторону кустов, где сидела тётушка, и остановился.
Тут раздался громкий писк: караульные предупреждали, что близко лиса! Суслики бросились прочь. Их трясло от паники. Норка уже близко… Суслик прыгнул во вход первым. Он ведь натренировался постоянными вылазками. Напуганный Толстяк бежал позади всех. Он еле пропихнул жирные бока в норку и обессиленно упал.
– Я попытаюсь сегодня ночью, – пообещал ему запыхавшийся Суслик.
Друг мрачно посмотрел в его сторону. Грусть и торжество смешались в его взгляде. Суслик больше не приведёт к норке волков, и пусть винит в этом себя. В конце концов, Толстяк плохо бегал и был кандидатом номер один на выбывание. Он спасал свою жизнь.
Наступила ночь. Поле погрузилось в призрачную тишину, только стрекотали кузнечики. Все, кто деятельно шуршал среди травы днём, уснули, а ночные хищники бродили кругами, злые, голодные.
Сначала Суслик устроился ближе других к выходу из норки, надеясь в этот-то раз уж точно преодолеть себя и узнать, что за горизонтом. Ему не терпелось исполнить мечту, которая после разговора с Толстяком даже показалась достижимой. Суслик знал, что проведёт эту ночь без сна. Быть может, он погибнет. Дело стоило риска. Казалось, сбежать ночью не так сложно, но дядюшка пинками заставил его перелезть в самый низ. Немного послушав его ворчание, Суслик притворился спящим и дождался, пока остальные заснут.
Он аккуратно перелез через лежащих на полу родственников, стараясь не задевать их и не шуметь. Всё получилось, но затем он увидел, что в узком лазе лежит бабушка. Она всегда отличалась неуживчивым характером и точно закричит, если Суслик её разбудит. Он постарался перебраться через неё.
– Кто это там толкается?! – пробурчала она во сне.
– Это я, – сказал напуганный Суслик тоненьким голосочком, подражая Малышке. – В туалет так хочется!
Бабушка, которая всегда любила Малышку, только поёрзала сквозь дрёму, что-то пробормотала недовольно, но не стала ругаться.
Суслик пополз вверх и выбежал на поверхность. Он стал свободен!
Суслик мчался по полю. Он бежал так быстро, как мог, широкими прыжками догоняя горизонт. Когда чувства переполняют тебя, не думаешь, что вокруг поджидают хищники, что родные хватятся и будут переживать, что ноги уже не держат. Ты только бежишь, вкладывая все силы, но никак не можешь достигнуть цели.
Из-за темноты Суслик не видел ничего вокруг. Он боялся. Страх был сильнее из-за того, что приближался предел – точка, за которую он не мог выйти. Лапки отнимались, движения становились неуверенными. Суслик доковылял до предела… и пересёк его. Прошёл ещё несколько метров. Оглянулся и удивился тому, как это легко. Почувствовал себя всемогущим. Ему казалось, что теперь он сможет прибежать куда угодно.
Но быстро разуверился в этом. Опасность появилась внезапно, ведь он совсем о ней забыл.
– А-а, старый знакомый, – послышались издалека ехидные слова.
Блеснул знакомый оскал. Суслик задрожал. Он понял, что это конец. Впереди стоял волк, тот самый.
Волк медленно обошёл Суслика, облизываясь. Казалось, он уже воображал, как вонзит клыки в сочное мясо. Его походка говорила о том, что он прирождённый охотник: сильная, уверенная. А Суслик представлял собой жалкое зрелище: маленький, дрожащий.
– Ну, как тебе всё это? – спросил Волк. – Эта ситуация? Поле, ночь… и я?
Суслик судорожно вздохнул.
– Почему ты не убьёшь меня? – сказал он севшим голосом. – Почему тянешь?
– Я хочу немного поболтать, – осклабился Волк.
Суслик молчал. Палачу захотелось поиграть с жертвой, и эта жестокость только продлевала муку истошного желания жить. Надо было бежать, но куда? Вперёд, к горизонту, или обратно, к норке?
– Странный ты суслик, – сказал тем временем Волк, – бегаешь по полю, скачешь без страха. Совсем свою жизнь не ценишь? Зачем ты это делаешь?
– Я хочу узнать, что находится за горизонтом.
– А что там может быть? – озадаченно спросил Волк.