Ирина Горная – Элли вылупляется (страница 5)
Он не мог идти. Что-то мешало. Чувство всё усиливалось, рвало грудную клетку, мучило, казалось невыносимым. Оно превращало существование в ад. Как можно пережить такое?! Он сейчас сойдёт с ума!
«Что находится в груди, слева? – думал странник. – Какие у человека есть органы?»
Разные вещи приходили на ум, и вдруг послышался голос мамы:
«Ты можешь чувствовать боль. Сердцем», – говорила она.
Боль! Это она, но откуда?! В груди нет раны. А час назад та девушка сказала…
«Меня нельзя обижать. Бабушка назвала бездельницей. И у неё через час прихватило сердце».
Сердце. Ахиллесова пята. Оно может чувствовать. Оно знает больше его самого…
Странник уже не мог стоять. Он опустился на землю, понимая: его путь сейчас оборвётся. Мысли мелькали.
«Боль… Страх… Вот это чувствуют злодеи перед смертью? Разве я не выше других, разве могу чувствовать? Неужели герои умирают? Я всю жизнь причинял другим то, что испытываю сейчас? Я – злодей. Всё стало понятно…»
Белая пелена заволокла взор. Он потерял сознание.
***
Спустя сутки странник разлепил веки и с трудом пошевелился. Слабость прижала его к земле невыносимой тяжестью; казалось, к рукам кто-то привязал гири. Он бросил попытки двинуться и начал вспоминать.
Вчера странник убил колдунью, и та его сглазила. Он впервые чувствовал боль. Он умирал.
Одежда ещё была влажной, потому что он долго лежал на дороге под ливнем. А сейчас почему-то оказался в пещере. Как? Непонятно.
Странника мучила жажда. Раньше он подобного не ощущал.
– Воды… – прохрипел он.
Раздались шаги, и к его губам что-то прижали. Странник сделал глоток. Это оказалось вино, причём отборное.
– Не могу… пошевелиться, – выдавил он.
– А чего ты хотел? – раздался мужской голос. – Видно, у тебя был инфаркт. После такого вообще не выживают.
Странник понял: судьба дала ему второй шанс. Какой-то человек помог ему, перенёс в пещеру и дал вина. Видно, он добр, раз поступил так.
– Кто… Ты?.. Лекарь? – спросил странник.
– Был когда-то. Пока не провёл неудачную операцию.
Странник повернул голову. Незнакомец оказался сгорбившимся нищим без одной руки. Похоже, так его наказали за то, что не справился с работой.
– Спасибо. За вино, – произнёс странник.
– Мне не жалко. Я ж на него все твои деньги потратил…
И тут странник уверился, что может чувствовать. Просто что именно чувствует, он не знает. Этот человек ограбил его. Он – злодей? Или герой, потому что помогает? Отточенное чутьё куда-то пропало.
Странник прикрыл глаза. А кто он сам?
***
Здесь было всё: огород, калитка и даже лавочка. Заброшенный дом, где поселился странник, могли населять лишь призраки, но ему они не попадались.
Местные жители не знали его. Они косились, пугались необычного облика.
– Вы больны? – спросили соседи, знакомясь.
И странник отвечал, что уже поправился. Потому что чувствовал себя обновлённым.
Странник возделывал огород в глубоком размышлении. Он пытался понять, кто кем является. Посмотришь – вроде и злодей, а с другой стороны, и человек вполне настоящий. То так, то этак страннику казалось.
А потом он и вовсе перестал об этом размышлять. Просто жил, как обычные люди, трудился, чувствовал, общался. Сражения были в прошлом, и странник мирно дожил до глубокой старости.
Неделя 3. И под водой тикают часики
Рано утром тиканье будильника оглушало – под водой все звуки кажутся громче. На самом деле был уже почти полдень, одиннадцать часов. Благословенная суббота! Можно спать до обеда и весь день расслабляться. Не надо общаться с клиентами, выдавливать из себя милую улыбку и каждому говорить: «Приходите ещё». Сейчас начнётся настоящая жизнь!
В этот день Таниэль собралась встретиться с лучшей подругой. Она нацепила любимый топик и покрутилась перед зеркалом. Бледная кожа, тонкая талия… Тёмные ракушки жемчужниц на груди подчёркивают угольно-чёрный русалочий хвост. Вот только на попе (или как назвать место ниже талии?) уродливое красное пятно в форме песочных часов! Прямо как у чёрной вдовы, съедающей своих мужчин… Появилось неделю назад и не проходит. Аллергия, что ли?
Стремительным взмахом хвоста русалочка двинулась к выходу, встречая шум улицы. Уже было людно. Детишки резвились в воде, не давая всплыть резиновому мячу, – задачка не из лёгких. Девушка одного с Таниэль возраста перебирала камни и ракушки. Хочет найти что покрасивее или даже обточенный водой осколок бутылки? Их часто используют в бижутерии.
Всюду сновали рыбы. Внезапно упала тень: наверху показались дельфины.
Эрель ждала за столиком в кафе и от нечего делать листала меню. Заказ она уже сделала: приборы стояли на столе. Русалки обнялись. Недалеко пытался всплыть привязанный лентой пластмассовый стул, и Таниэль попой прижала его ко дну.
Её подруга – жизнерадостная русалка с тёмной кожей и переливающимися оранжевыми чешуйками – начала болтать о том, как этой ночью тошнило её домашнего морского конька, и по всему выходило, что это что-то весёлое.
– Ты не представляешь, он делал такие движения, как обычно, когда плавает, а потом – странный звук, и к моему потолку устремились недопереваренные креветки!
Её прервали, подав варёного рака. Русалки изобрели интересное устройство для готовки: что-то вроде термоса с двумя чашами, в одной из которых вода нагревалась химической реакцией.
Таниэль заказала водоросли. Эрель заговорила с едой:
– Благодарю тебя за плоть, которой ты пожертвовал ради моего насыщения! – произнесла она традиционную предобеденную фразу.
– Как ты думаешь, его варили живьём? – задумалась Таниэль.
– Конечно. Раки же едят падаль, они быстро портятся.
Это было так жутко: вот сидят они в кафе, болтают, а рядом живые существа мучаются.
– Но им больно… – выдавила Таниэль.
– Ах, – вздохнула Эрель. – Жизнь – боль.
И оторвала клешню.
– Знаешь, я тут нашла кое-кого… – начала Таниэль.
Эрель привстала и заулыбалась.
– У тебя наконец-то появился парень?! – воскликнула она.
Таниэль аж поперхнулась, глотнув морской воды. Она лишь хотела сказать, что нашла русалку-поэточку, чтобы переложить стихи на музыку.
Эрель всё поняла по недовольному лицу подруги:
– Ах, когда же ты кого-то найдёшь…
Это так прозвучало, что стало понятно: то, что Таниэль одинока, её подругу действительно печалит.
– Я не умею любить, – произнесла Таниэль.
Её голос был пропитан глубоким трагизмом, лицо замерло печальной маской, плечи сгорбились, и, казалось, слёзы вот-вот навернутся на глаза. Под водой удобно плакать – никто ничего не поймёт.
– Как такое может быть? Ты просто не пыталась, – подбодрила её Эрель. – Всё же выплыви на поверхность, спой что-нибудь…
– Так я постоянно пою! Но только когда никого рядом нету…
– Зачем же тогда петь, если никто не слышит?
Внутри Таниэль всё опустилось. Эрель её не поймёт… Ведь это счастье – петь потому, что просто поётся! Разрывающие твоё сердце чувства выходят наружу, и ты наслаждаешься тем, какой ты есть, тем, что ты вообще живёшь, пусть и в глубоком одиночестве…