Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 49)

— Я ведь сказала, что как только приду домой, то буду не отдыхать, а рыдать в подушку, — спокойно пробормотав в ответ, я поднялась со скамейки и оглянулась на парней. — Позвольте мне помочь. Не хочу я… оставаться наедине со своими мыслями.

К счастью, парни согласились принять мою помощь, поэтому, захватив побольше бинтов и лекарства, мы отправились в бараки одиннадцатого отряда. Мое появление удивило местных офицеров, но никто ничего не сказал. Честно говоря, я боялась оставаться одна, меня не отпускала мысль, что завтра утром на стене кто-то обнаружит мой труп, и уже настоящий. Это же ведь ненормально, да? Бояться. Я даже боялась не столько Айзена, сколько Гина… Боялась капитанов, которые могли раскрыть блеф, этого притворщика-лиса, даже Тоусен Канамэ вызывал опасения. Но не Айзен… Я знала, что с ним нужно быть осторожной, но почему-то без него мне становилось страшно. Словно только он один мог защитить меня. Я уже настолько разучилась бояться Айзена, что без него теперь весь мир пугал до дрожи в коленях.

— Ну, я закончила, — завершив перевязь ран капитана Зараки, который, к моему удивлению, продолжал находиться без сознания, я кинула взгляд за окно. Уже темень опустилась.

— Отлично! Значит, Кен-чан быстрее придет в себя и победит того противника! — радостно подметила Ячиру.

— Только пусть твой капитан сам придет в себя, дай ему отдохнуть, — проходя мимо, я порывисто накрыла голову девочки ладонью, заставив ее удивленно поднять на меня взгляд. Сил уже не оставалось ни на что реагировать.

— Ну, видимо, ничего не остается, кроме как ждать, — заключил Иккаку. — Спасибо за помощь.

— Ага. И… прозвучит, наверное, странно, но у меня есть просьба. Могу я… переночевать где-нибудь у вас? Хоть в кабинете каком, без разницы.

— Совсем с ног валишься?

— Д-да, простите.

— Сестренка может переночевать со мной! Поболтаем и!..

— Боюсь, ей сейчас нужен отдых, лейтенант Кусаджиши, — мягко перебил девочку Юмичика, а затем обратился ко мне: — у нас есть гостевые комнаты, пойдем, провожу тебя.

Честно говоря, я бы до последнего дня оставалась в бараках одиннадцатого отряда, никто бы сюда не посмел сунуться, даже чтобы избавиться от меня. Шум сразу бы поднял всех на уши, а близость капитана Зараки и вовсе поставила бы точку в любом плане по устранению. Даже если Гин что-то придумает…

— Тебя что-то беспокоит?

Похоже, мое выражение лица говорило за себя, но я предпочла только адресовать парню недовольный взгляд.

— Моего капитана убили. Как думаешь?

— Да, знаю, глупый вопрос, но… ты попросила остаться не потому, что устала?

— С чего такая уверенность?

— Слишком хорошо тебя знаю. Да и… видно, что ты чего-то боишься. Думаешь, кто-то попытается и тебя убить?

Когда мы вышли на лестничную площадку, я остановилась. Сил, казалось, и вовсе не осталось, чтобы преодолеть хотя бы одну ступень. Позволив себе тяжкий вздох, я на дрожащих от усталости ногах подошла к стене и, облокотившись, медленно сползла вниз. За весь день вдобавок я так нормально и не поела. Голова шла кругом.

— Я не знаю, — подтянув к себе колени и уперев в них локти, я схватилась за голову. — Творится какая-то чертовщина… Зачем было убивать капитана Айзена?

— Ты думаешь, это могли сделать те, кто проник в Серейтей?

— Даже если Куросаки Ичиго удалось завалить Зараки, это не значит, что ему или другим удалось бы скрытно убить капитана Айзена. Никакого шума не было. Значит, капитан не видел в противнике угрозу и… он знал нападавшего.

Позволив угнетающей тишине повисеть в воздухе, Юмичика присел рядом со мной. От него исходило приятное тепло, ярко контрастирующее с колючим холодом стены. Да и собственное тело уже казалось ходячей сосулькой.

— До нас дошли слухи, что арестовали капитана Хицугаю… — словно не зная, как продолжить разговор, осторожно озвучил неприятную мысль парень.

— Да, я была с ним в кабинете, когда к нам пришла Сой Фон. Капитан оставил письмо, в которой указал, что отправился встретиться с Тоширо, а еще его беспокоило поведение Ичимару Гина… Тоширо мой близкий друг, фактически как младший брат… И я не верю, что…

— Капитан Ичимару, как я слышал, вел себя странно. Он не захватил нарушителей у врат.

— Но откуда мы можем знать, кто тут виноват? Не понятно, с кем встречался капитан Айзен, кто-то мог выдать себя за Тоширо, а также навести подозрения на Ичимару… я… я не знаю, за что так поступили с капитаном, может, он что-то сделал или видел, и я тоже… и поэтому…

Обняв колени и уронив голову, я поразилась тому, сколь испуганно и тревожно прозвучал мой голос. Меня пугало все вокруг. Неопределенность. Хоть я и понимала основную линию развития событий, но один черт, как это отразится на мне. Если по итогу все должно привести к каноничным событиям, то через пару дней катана Айзена пронзит мою грудь. Я могу прямо сейчас бежать с этого корабля, притворившись жертвой, но тогда могу спутать все карты. Что если Айзен действительно не дурил мне голову? Что если он реально дал мне шанс доказать свою верность?

Я уже не могла об этом думать. По факту ничего не произошло, все двигалось согласно плану, но эта неизвестность, эти вопросы в духе «а что, если» сводили с ума. Как и понимание того, что несмотря на желание продолжить жизнь в Готей 13, как лейтенант… как капитан, я не могла отвернуться от Айзена. Если он кинет меня, обманет, я почувствую себя бабкой, оставшейся у разбитого корыта. Что мне будет закрыт путь на следующую ступень, что мне не стать кем-то большим…

Ну… или, конечно, можно еще как-нибудь попытаться оправдать Стокгольмский синдром.

Нет! Я не жертва! Ничего подобного! Я ведь все прекрасно осознаю, я не ведусь на его манипуляции, верно?! Нельзя обмануть того, кто знает об обмане!

— Эй, все будет хорошо, мы тебя не дадим в обиду, — положив ладонь мне на спину и приобняв за плечо в знак поддержки, тихо ухмыльнулся Юмичика. — Ты ведь сильная, это тебя надо уже бояться. Маленький монстр.

Его попытка приподнять мне настроение не увенчалась успехом, я лишь кивнула, но сил выглядеть сильной не осталось. Склонившись ближе к парню, я позволила приобнять себя еще крепче. Рядом с ним я хоть немного, но почувствовала себя спокойнее. Уютнее что ли.

И почему я не притворялась беззаботным лейтенантом до последнего? Наверное, потому, что Айзен раскусил меня фактически с первых дней пробуждения в этом мире. И сколь бы я ни пыталась выстроить собственный путь, тропа все равно привела бы меня к мужчине. А там оставалось два варианта: либо сотрудничать с ним, либо помереть. Вариант со смертью я уже проходила, и он мне не понравился. Значит, мне остается делать все, чтобы выжить…

И никакие теплые объятия или обещания не должны затмевать эту мысль. Саморазвитие, удовольствие, комфорт — все это лишь второстепенные, хоть и важные составляющие. Если умру, уже ничего не будет иметь значения.

Я выживу. Даже если придется поддаваться. Врать. Обманывать. Юлить.

Я выживу. Во что бы то ни стало.

Удивительно, как быстро может пройти истерика и паника. Еще пару дней назад я стояла в шаге от того, чтобы разрыдаться у Юмичике на плече, а теперь шла по узкому коридору в атмосфере запустения, тишине, которая не предвещала ничего хорошего. И не без оснований.

— Здравствуй, Хинамори-сан.

В ответ на улыбку, что никогда не сползала с лица Гина, я лишь сильнее свела брови к переносице. Встретились, как в море корабли. Не мои брови, а мы с Гином. Стояли друг напротив друга, столкнувшись на пути к проходу, что вел в довольно затемненную часть здания.

— Почему план поменялся? — не стесняясь блеснуть подозрительным взглядом, спросила я у парня.

— Не знаю. Мне тоже прилетела адская бабочка с посланием. Видимо, капитан Айзен хочет, чтобы мы пришли все вместе на холм Сокиоку, а не по отдельности. Думаю, это даже практичнее.

— Ну да. Практичнее, — не без напряжения подметила я, указав в направлении темного коридора. — Только после вас.

Усмехнувшись и разведя руками, Гин направился вперед, и лишь выдержав небольшую дистанцию, я направилась следом. Изначально план заключался в том, что мы прибудем на холм Сокиоку в строго запланированное время, чтобы выкрасть хогиоку после казни Кучики Рукии. Ну, или когда Куросаки Ичиго наведет шум своим появлением, заставив капитанов и лейтенантов разбрестись. Добыть хогиоку, повыпендриваться и красиво отчалить в небеса. Но почему вдруг перед самой казнью Рукии к нам с Гином прилетела адская посланница с сообщением об общей встрече на нижнем ярусе административного здания Совета — один черт. Что-то пошло не по плану? Или в чем-то есть подвох? Немного успокаивало, что Гина также позвали, но… А что мне еще оставалось? Что, могла не прийти?

Коридор становился все уже, свет падал только от блеклых огней на стене. Шаги разносились гулким эхом.

Вот и все. Даже не верится… Будет очень тяжело увидеть опешившие взгляды капитанов и лейтенантов, но… Поздно жалеть о сделанном выборе. Назвать это выживанием тоже как-то лицемерно. Мне страшно от того, что будет дальше, и я даже боюсь позволять себе мысль о возможности переубедить Айзена не разрушать к чертям собачьим мировое устройство. Но я выбрала его, понеслась за ослепительной мечтой о величии… Поздно играть хорошую девочку. Да и, прожив эти несколько дней без явного присутствия мужчины, я чувствовала себя совершенно потерянной и беспомощной.