Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 42)

Но вопрос все еще оставался открытым: почему Айзен устроил это представление? Чтобы запугать и увидеть, как я растеряюсь? Выдав все свои тайные помысли в одном лишь взгляде? Или же… нет, я уж поверю в Санту, скорее, чем в то, что он выказал жест доверия. Он ведь сам постоянно повторял, что никогда никого не просит доверять ему, так с чего вдруг ему кому-то идти навстречу?

Грустно. И страшно. Словно раскладывала груз ответственности на чаши весов, надеясь удержать золотую середину. С Гином и Тоусеном Айзен сотрудничает куда больше времени, он в них достаточно уверен, однако вряд ли воспринимает их всерьез, доверяя все секреты. Учитывая, что один из них та еще крыса, вполне разумно. Тогда какой смысл ему ставить меня на один уровень с ними, и тем более выше них? Единственное, что действительно вытягивает особое отношение со стороны Айзена, это мое любопытное происхождение, да тот факт, что он трахает меня, словно в последний раз живет. Хоть со временем любовные утехи и были не такими частыми, но… мозг он трахает на регулярной основе. Здесь все по расписанию.

А вот что действительно выбивалось из тайминга, это собрание капитанов. Мало того, что не меньше двух часов ждали, пока оно начнется, так еще и затягивалось определенно. На улице уже потемнело. Бесит. Я могла бы уже спокойно валяться дома, уплетать блинчики и читать новеллы про геев, чтобы хоть немного вывезти менталку из состояния нестояния. Но нет, ходишь, как петух вокруг столба. Пока не последует соответствующий приказ, и не дернешься дальше комнаты ожидания.

Если не случится что-то из ряда вон выходящее. Например, объявленная тревога, которая ударила по голове бакудо № 77: «Тентейкура» — голос, оповестивший о посторонних в Серейтее, едва ли не вызвал у меня инфаркт. К счастью, на фоне общей суматохи мою реакцию никто не приметил.

Мне нужны таблетки для сердца, серьезно…

Лейтенанты, как ужаленные, вылетели из просторной комнаты, бросившись к залу заседаний капитанов. Их можно понять, не будь я в курсе событий, понеслась бы в первых рядах. Из-за скуки. Хоть какая-то движуха. Но если без шуток, то я задержалась на внешнем переходе-балконе, вглядываясь в темное небо, пытаясь сообразить, как лучше всего поступить. Для начала, конечно, найти Айзена, все же странно будет выглядеть, если лейтенант не появится при столь тревожных событиях.

Но дальше… А вот дальше любое мое действие может повлиять на ход развития событий.

Отыскать капитана не составило труда, лидеры Готей 13 только-только расходились из зала заседаний. Не важно, какие у кого дела, весь Серейтей был поднят по тревоге, и теперь, рассекая по улицам, все пытались понять, откуда ждать угрозу. Прилетело оттуда, откуда не ждали… не ждали все, кроме особо выдающихся граждан.

Голубая сфера, ударившая в защитный купол, всполошила шинигами.

— Оно врезалось!

— Оно врезалось в барьер и остановилось!

— Раз оно столкнулось с ним, но не было уничтожено, это значит, что там невероятно плотное духовное тело, — напряженно подметил Айзен.

Сколько озадаченности в твоих глазах, прям десять из десяти. Переведя мрачный взгляд с капитана к вторженцам, я нахмурилась еще сильнее. Рука легла на пояс, обхватив ножны, большой палец уперся в гарду. Меня так и поддразнивало надавить на нее, чтобы чуть обнажить меч. Что делать? Пока Куросаки Ичиго не достиг своих высот, в моих силах было избавиться от него даже сейчас. В отличие от Иккаку, с которым ему предстояло столкнуться, я не потерплю поражение, ведь в данном вопросе ни о каких чести и достоинстве речь не шла.

— О, оно разделилось!

Четыре луча разошлись в противоположных направлениях. Прислушиваясь к колебаниям духовной энергии, я не могла сказать, где именно находился Ичиго, поскольку его реацу не была мне знакома. Два не столь сильных типа энергии в одном лучше, в другом также два типа, но один из них значительно преобладал над другим. В оставшихся по одному, однако в том, что улетел на запад, я практически не ощущала присутствия реацу. Ее прекрасно скрывали. Значит, это Йоруичи.

— Берем на себя тот луч, что направился на юго-восток, он ближе всего к территории нашего отряда. Отправляйтесь!

— Да, капитан!

Офицеры, не смея терять ни секунды, ринулись толпой по узкой улице, и как только их спины скрылись за поворотом, мужчина поравнялся со мной и спросил:

— Что ты задумала?

— Ничего, — с трудом оторвав взгляд от бреши в барьере, отозвалась я.

— Тогда почему у меня чувство, что ты не просто так схватилась за оружие? — оставшись глуха к его вопросу, я заставила Айзена добавить: — Мы ничего не должны предпринимать, Хинамори. Я ведь тебе говорил.

Все должно идти по твоему плану, верно? По твоему до мелочей продуманному плану, который был действительно идеальным, но вплоть до того момента, пока ты не решишь покинуть Общество душ с хогиоку. А дальнейшие проблемы ты не хочешь замечать, во всяком случае, когда их озвучиваю я.

— Казнь Кучики Рукии состоится по задуманному сценарию, и ты сможешь сделать то, что сделал. Разве не в этом смысл?

— Не менее важно дестабилизировать силы врага, — подметил Айзен и уже тише добавил: — куда удобнее уходить, когда на тебя бросаются не здоровые полные сил собаки, а побитые и еле передвигающие ногами псы. Пусть побегают.

— А мы бегать для полноты картины не собираемся? — подняв на собеседника слегка недовольный взгляд, чтобы уж совсем дерзко не выглядеть, пробормотала я.

— Можешь побегать. Но, предупреждаю… никакой самодеятельности. Ты меня поняла?

— Да, поняла.

Прозвучало, видимо, не слишком убедительно, потому что долгое молчание в ответ оказало весьма удручающий эффект. Мужчина никуда не уходил, и это заставило сильнее занервничать и вновь посмотреть на него.

— Я же сказала, что поняла.

— Хорошо.

Его повелительный тон, который усиливала полуулыбка, откровенно намекал, что Айзен озвучил далеко не все мысли, что крутились у него в голове. Я нервно ожидала продолжение разговора, однако собеседник молча смотрел на меня, пожирал взглядом, чего я не оказалась в состоянии понять. Что он от меня хочет-то?

— Какие-то… пожелания?

Я уж даже не знала, что еще спросить, в последнее время моя жизнь под руководством Айзена напоминала танцы с бубном или же пляску по минному полю. Мне стало жарко, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Ладно, — смутившись собственной растерянности, я отвела взгляд, — если нет… если нет возражений, я пойду.

Убить Куросаки Ичиго… до чего я дошла в своих гениальных планах. Разумеется, я не собиралась следовать правилу «дай слово — сдержи». Парень все еще являлся самой главной страховкой и стоп-рычагом на случай, если мой корабль пойдет ко дну. Отчасти я приходила к определенной гипотезе, почему Айзен не стремился избавиться от Ичиго, как от проблемы, которая могла аукнуться ему в дальнейшем. По этой же причине он дал и второй шанс мне.

Как бы странно ни звучало, но Ичиго — его эксперимент. Мать парня, укушенная черным Пустым, впитавшая часть его реацу, а после спасенная за счет Шибы Иссина, стала объектом наблюдения Айзена. Во всяком случае, его сильно заинтересовал этот феномен, и уж рождение ребенка, что обладал силой шинигами, квинси, а в довесок держал в себе силу Пустого — это вообще лакомый кусочек для любого ученого.

Любопытство… Мы с Ичиго для Айзена те неизученные переменные, которые встречались у него на пути в единственном экземпляре. Только любопытство кота сгубило. А про свой эксперимент и вообще, как меня занесло в тело Хинамори, мужчина так ни разу не соизволил нормально поговорить. Почему? Разве что я обладала какой-то способностью или феноменом, который нес для него угрозу. Меньше знаешь — крепче спишь. Он крепче спит. Но блин… я и навредить ему? Серьезно?

Первый час после вторжения я приличия ради побегала по Серейтею вместе с отрядом, после чего проводила координацию действий, оставаясь в штабе до поздней ночи и обмениваясь информацией с другими лейтенантами. Хотя, и без этого знала, что Ичиго бился с Иккаку, Юмичика развлекался с Гандзю — Гадзю же его зовут? — а Исиде посчастливилось столкнуться с Маюри. Насчет Орихиме и Садо ничего не могла припомнить.

Грохот, порой даже взрывы, постоянно доносились с разных частей Серейтея. Сосредоточиться на окружении и прощупать реацу, выявив очаги сражения, казалось задачей нереальной. Все сплошь пестрело и мигало, как новогодняя гирлянда, ничего не разобрать.

Сидеть в стороне начинало надоедать. Передохнув в штабе час-другой, я вышла на разведку при первых часах рассвета, когда округа хоть немного утихла. Основной кипишь стих, что помогло выявить знакомые источники реацу, пусть и тусклыми огоньками. Но вот о главной движухе подсказали звуки взрывов, не сказать, что громких, но ветер разносил их отчетливым эхом. Забравшись на крышу близстоящей постройки, я думала вновь прислушаться к окружению, но когда с территории одиннадцатого отряда в воздух поднялся всполох фейерверка, я аж чуть челюсть не уронила.

Что там за дичь происходит?

Точно. Шиба же пиротехники. Хм-м… с одной стороны, мне приказали не вмешиваться, но с другой… Как тут, блять, салют не увидеть?

Из груди вырвался тяжкий вздох. А ведь с Гандзю вроде как первым столкнулся Юмичика… Не, ну, тут сама судьба велит.