Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 30)

— Не это, — согласилась я. — Даже если буду с Айзеном до конца и каким-то образом мы избавимся от Куросаки Ичиго, то, что потом? Он хочет уничтожить Короля Душ, стереть нынешние порядки. Это все, что я знаю, и никаких деталей. Хочет ли он стереть грань между тремя мирами или же просто занять место Короля? Я не знаю, понятно? Это незнание сводит меня с ума. Придет хаос. Я боюсь этого хаоса.

— Создать новый мир на пепелище старого. Это входит в его план?

— Каждый план рождается не из банальной прихоти. Есть первопричина. Но что это за первопричина? Действительно ли Айзену противны нынешние порядки, или же в нем говорит банальное эго? Если причина в последнем, то отчасти я понимаю это чувство. Ты тоже должен понимать, ведь ты мой занпакто. Это все равно что спросить у любого профессионального спортсмена: ну, вот завоевал ты золотую медаль, а дальше что? Установил рекорд, и что? Как тот факт, что ты, например, пробежал быстрее всех или поднял тяжелый вес, повлияет на твою жизнь, какой был смысл?

— Победа ради победы. Доказать и показать всем, что человек может превзойти все горизонты. Отрицают это те, кто ленится или боится.

— Да. Это азартная игра. Желание заполучить больше и больше, превзойти себя… но ради чего? Ради чего становиться божеством?

— Все непривычное и непонятное пугает нас. Поэтому мы пытаемся сохранить то, что подле нас, что нам понятно. Тогда… почему ты сомневаешься в том, чтобы помочь Готей 13 остановить Айзена? Я, конечно, понимаю, что ты не всегда головой думаешь, но, если требуется сделать выбор между чьей-то смазливой мордашкой и собственной жизнью… ну, you know.

— Потому что все неоднозначно. И эта ситуация с мятежом словно подчеркивает эту неоднозначность… Шинигами ведь считались инструментом, регулирующим баланс рейши в мире. В мирах. А кто мы по факту сейчас? Марионетки в руках аристократов.

— Общество никогда не стоит на месте, обрастает структурами и организациями, процессами, так что это ведь ожидаемо, что… появляется другая работа.

— Но демократией тут не пахнет. И… я не могу об этом думать, Тобимару. Пытаюсь задуматься, расставить все по полочкам, как голова тут же разрывается. Как я могу рассуждать о таких вещах, когда банально с обычными моментами не разобралась? Мироздание, божества… сейчас моя проблема в том, что я фактически нахожусь в заложниках двух реалий. Я либо работаю на Айзена, и во мне видят предателя. Либо примыкаю к Готей 13, но в отместку Айзен может не столько убить меня, сколько рассказать о моей настоящей личности. И что тогда? При любом раскладе мне выгоднее держаться подле него… наверное.

Помолчав немного, чтобы дать информации усвоиться, первым прервал тишину Тобимару:

— А если не брать в расчет эти сложности… с кем бы ты хотела быть?

Растерянно пожав плечами, я скривилась с таким видом, словно вот-вот была готова заплакать.

— Я не знаю… Мне нужен тот, кто поведет меня, кто поможет встать с колен. Айзен меня до жути пугает, но… Я не могу не… восхищаться его личностью, его гением. Я, как полный идиот, смотрю на него и не понимаю, как вообще можно достичь такого уровня. Он тот человек, который приблизится к богу. Рядом с ним у меня как минимум будет желание становиться лучше… Если он признает меня… звучит жалко, знаю, но так я почувствую себя…

— Особенной?

— Говорю же, звучит жалко, — скривилась я, осознав, сколь убого и мелочно выглядели мои желания. — Но я на девяносто процентов уверена, что этого не произойдет, сколь бы я выше головы не прыгала. Айзен никого не желает признавать, наоборот, он делает все возможное, чтобы внимание было устремлено лишь на него.

— Такой человек никому не будет подчиняться и принадлежать, вот уже верно, — усмехнулся Тобимару, — а ты хочешь, чтобы он был только твоим, да, ты мой маленький абьюзер?

— Пока ты не произнес это вслух, в моей голове это звучало не так… убого, — скривившись, не без стыда пробормотала я. — Намеренно это сделал?

— Нет, просто говорю, что ты влюбляешься, и далеко не из-за нормальных теплых чувств. Из-за этого человека в тебе просыпается чувство восторга и опасности, сердце быстро колотится, руки немеют, коленки трясутся. Он фактически пытался тебя убить, а ты, как наркоман, кайфуешь от этого. И, похоже, не собираешься останавливаться.

— Но ты испытываешь такие же чувства, когда я материализую цепи и стягиваю твой ошейник, — чуть обернувшись и коснувшись шеи парня, на которой красиво сидел кожаный обруч, я почувствовала, как он вздрогнул. — Это обычная биология, все дело в эндорфине, который выделяется в связке с адреналином. Гормон выделяется, чтобы снизить нагрузку нервной системы из-за боли, но по итогу у нас возникает ощущение, что мы получаем удовольствие от боли. А этот азарт в схватках, желание нестись, как гончая… адреналин выбрасывается в кровь, как реакция на физическую нагрузку.

— И вновь «да здравствует биология»?

— И вновь, да здравствует биология, — согласилась я не без улыбки.

— Ну, — неловко отозвался Тобимару, — вся разница в том, что я знаю, что ты не причинишь мне настоящего вреда и не убьешь. А ты выбрала себе целью русскую рулетку. И боюсь, там не одна пуля в барабане.

— Хм, и от этого становится еще более интересно, — не без иронии призналась я, чем только раздосадовала собеседника.

— Ох, серьезно, я скоро одобрю кандидатуру того павлина… может, не будешь играть с огнем, а сама станешь для кого-то проблемой? Вон сколько красивых ребят вокруг тебя вертится.

— Ты же сам понимаешь, что без эмоциональной связи мне такого рода отношения неинтересны.

— А дразнить мужика, который может тебя грохнуть, это мы с удовольствием, да?

— Ну… у нас с ним определенно есть эмоциональная связь…

— Какая еще связь?! Он, блин, чертов манипулятор, а ты и рада бежать в его сети?! Я не понимаю твою логику, думай головой, а не жопой, пожалуйста!

Наигранная паника Тобимару рассмешила меня, и даже когда он затряс меня за плечи, будто от этого могло что-то измениться, я не умолкла.

— Ладно-ладно, хватит меня дергать, — высвободившись из объятий парня и поднявшись с земли, я потянулась на носочках и глубоко вздохнула. Задержав взгляд на пейзаже, обернулась к Тобимару, что покорно сидел и смотрел на меня в ожидании. — Я так говорю не потому, что вижу в Айзене икону для поклонения. Просто… что мне делать-то еще? Если все узнают, что я не Хинамори, мне только за него и останется цепляться. Я не знаю, чем все обернется, но… прошу тебя, будь со мной до конца. Потому что единственное, в чем я уверена — я чувствую себя потерянной. Поэтому и мечусь меж двух огней.

Накрыв его голову ладонью, я запутала пальцы в его растрепанных волосах и спустила их вниз к шее. Аккуратно перехватив мою руку, парень притянул ее к губам и оставил поцелуй на моих пальцах, после чего поднял решительный взгляд и хитро улыбнулся.

— Я всегда с тобой, хозяйка. К чему бы ни привели твои действия, обещаю, что до последнего буду разгребать все дерьмо, которое на нас свалится.

Комментарий к Глава 10. «По обе стороны меча» На сюжет этой и следующей глав меня сильно вдохновила новелла “Нельзя бояться своего собственного мира” (Can't Fear Your Own World) — продолжение после арки с квинси, — которую я, наконец, дочитала. И после прочтения реально уже думаешь не “какой Айзен плохой”, а “хм-м, а действительно, в его плане был смысл”. Как раз поднимаются вопросы о закулисном управлении Общества душ, что закон не всегда защищает интересы простых смертных, а нулевой отряд прям… по братски поступил, ничего не скажешь 👌

Глава 11. «Сорвавшийся с цепи»

Комментарий к Глава 11. «Сорвавшийся с цепи»

Благодаря песне “СтимфониЯ — Тайна” фактически и родилось название фанфика, и она как нельзя лучше описывает сюжет и настроение в целом.

Отчего же ты смеёшься, моя маленькая Герда?

Ты уже не вернёшься, ты уже стала первой

Ты уже стала нервной и уже держишь знамя

Ты уже стала верной, ты уже… с нами

Не рассказывай никому нашу страшную тайну

Ни полководцам, ни героям, ни пидорасам, ни жлобам

Не рассказывай никому нашу страшную тайну

Всё перемолется в прах, ты останешься верен нам

СтимфониЯ — Тайна

— Хадо № 4: Бьякурай!

Сорвавшийся с пальцев свет рассек воздух вспышкой белой молнии, пронесшейся дугой на противника. Шинигами-предатели смогли увернуться из-под атаки в отличие от простых мятежников, которых смело с ног. Подняться они еще долго не смогут из-за полученных ожогов, но этот факт не сильно успокаивал, потому что семь противников, замахнувшись мечами, неслись в нашу сторону.

— Круговое построение, не дайте им зайти нам за спины!

— Есть!

Сказать легче, чем сделать. Но ничего не оставалось, кроме как, выхватив вакидзаси, броситься в бой. Сердце билось заведенным мотором от жуткого волнения, чувства обострились, помогая быстро реагировать на атаки. Но принимать удары, подставляя лезвие меча, оказалось непросто. Били, не жалея сил, да так, что звон металла о металл отзывался вибрацией в костях. Стараясь по большей степени уклоняться, а не защищаться, я использовала свое преимущество в росте и ловкости, чтобы выводить противника из строя в ближнем бою.

Вакидзаси был куда короче и легче катаны, что делало меня более маневренной. Отпрыгнув от поверженного противника, я в последний миг отпрянула из-под катаны, что грозила обрушиться мне на голову. Перехватив меч, я сосредоточила в нем реацу и воскликнула: