Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 121)

— Почему вы это делаете?

Мне искренне было любопытно, с чего вдруг Кьёраку решил исполнить данное Айзену обещание. Сдержать слово. И пока мы находились одни, оставленные только отрядом кидо, но и, казалось, всем миром, я не упустила возможность задать интересующий вопрос.

— Возможно, мои слова покажутся абсурдными. Но я бы хотел увидеть когда-нибудь в Айзене своего союзника.

Своего, значит. Любопытно. Ответ Кьёраку не удивил, показался вполне логичным, но слегка наивным, наверное.

— И тем самым нажить врагов в лице остального Готея? Едва Айзен окажется на свободе, он попытается установить свои правила. На что вы вообще рассчитываете?

— Рассчитываю не спешить с выводами, — уклончиво отозвался мужчина и, помедлив, с пугающим спокойствием полюбопытствовал: — Куда сильнее меня удивляет твоя позиция, Хинамори-чан. Мы ведь оба понимаем, что ты была предана Айзену. Неужели ты отвернулась от него только из-за офицера Аясегавы?

Если это не лишнее напоминание, что он понял, где мое слабое место, то в чем смысл спрашивать о подобном? Банальное любопытство? Или же удивления от того, что я могла сменить приоритеты не только из-за… парня. Ведь своим жестоким поступком Айзен в первую очередь попытался подавить мою волю, подчеркнуть, что я его вещь и не имею права принадлежать другим, не имею права выбора.

Я вонзила Айзену нож в спину не только потому, что он пытался убить моими руками Юмичику. А потому, что с самого начала хотела прыгнуть выше головы. И это означало не только стать физически сильнее или обучиться мощным кидо. Обыграть своего бога, заставить его признать меня — вот что это означало… Поиметь не силу, а власть.

Даже забавно. Чем сильнее и властнее ты становишься, тем больше людей от тебя отворачиваются. Айзен тому прекрасный пример. А теперь и я на собственной шкуре это прочувствовала. Я добилась желаемого, но практически все отвернулись от меня.

Грех жаловаться.

— Если переживу эту встречу, я хоть… не зря ее переживу? — едва пряча нервозность, уточнила я.

— Если бы все зависело от моей воли, то, прости за грубые слова, Хинамори-чан, но ты бы сидела в соседней камере с Айзеном.

— И что вас останавливает?

— Тот факт, что для Готея сейчас это непозволительная роскошь. Мы лишились многих за последние два года, и если выбирать, пожертвовать репутацией или… опять же, еще сильнее пожертвовать репутацией, привлекая к возможным битвам преступника… Боюсь, что мне голову отгрызут. И не только собственные капитаны.

То есть посадить меня под замок, а потом, при удобном случае, использовать для «защиты Общества душ», Кьёраку не мог, иначе это ударит еще большей репутационной проблемой. Освобождение Айзена ему и так до конца жизни, видимо, припоминать будут.

— Как только войдешь внутрь, мы будем вынуждены запереть тебя на час, — продолжил мужчина. — Самое главное — не заходи в круг, огороженный печатями, и тогда все будет хорошо. Эти печати ограничивают зону действия его силы, сам он прикован к стулу.

Звучит обнадеживающе… хотела бы я сказать, но на нервной почве так и тянуло вбросить глупую шутку. К счастью, не хватило сил даже натянуто усмехнуться, а когда Кьёраку принялся отпирать дверь, мне стало дурно. По телу пробежала дрожь, колючее волнение растеклось по груди, из-за чего дыхание сбилось. Я словно оказалась на месте гонца, которого отправляли сообщить плохую новость деспотичному жестокому правителю.

То, что Айзен со мной сделал, как призвал через меня адскую силу… Смогу ли я смотреть на него без страха во взгляде? Без дрожи, оплетающей тело ядовитым плющом? Воспоминания с места сражения обрушились на голову очень не вовремя.

Тихо выдохнув и стиснув кулаки, двинулась вперед. Либо так, либо меня позорно затолкают внутрь. Выбора мне не оставили. Единственное, что я вольна сделать, это затолкать эмоции как можно глубже в сердце, словно вещи, которые упрямо выпирали из набитого доверху чемодана.

Все будет нормально. Айзен за печатями. Сейчас его единственное оружие — слова. Как бы больно и страшно ни было… просто стой на месте. И ничего не случится… блять, говорю и себе не верю.

А окружающая тьма вкупе с удручающей тишиной, от которой звенело в ушах, лучше не делала. Как только за спиной защелкнулся последний засов, я рискнула в напряжении обвести темноту взглядом, увидев дорожку, ведущую к вычерченному на камне кругу. Видела лишь его край, да пару кольев-меток, служащих усилителями духовной энергии для поддержания заклинания. А так — хоть глаз выколи. Никого не видела. И не чувствовала.

Только… легкий звон в голове, да и то, непонятно, это очередной трюк из-за энергии хогиоку или банальные нервы.

— А я думал, ты не придешь.

Голос Айзена разнесся эхом по камере, окружив меня со всех сторон. Сказать, что это заставило поежиться, ничего не сказать. Я нахмурилась. И постаралась не поддаваться эмоциям, насколько позволяло самообладание и ресурсы нервной системы.

— Ты же убить меня грозился через два часа, как я могла не прийти? — не без сарказма уточнила я, к счастью, сдержав ядовитые нотки и обойдясь лишь недовольством. На мою остроту мужчина никак не отреагировал. — В этом что ли был весь план моего визита? Стравить Готей друг с другом?

— Стравить друг с другом? Как интересно. Не расскажешь, что именно произошло?

Да он издевается. В прямом смысле издевается, о чем свидетельствовала усмешка в его наигранном удивлении. Поведение собеседника вызвало лишь раздражение.

— И не стесняйся, подойди ближе. Разговаривая с тобой, не хочется повышать голос.

С подозрением прищурившись, расценила просьбу Айзена, как очередную ловушку. Инстинкт самосохранения кричал держаться подальше, хотя прямой угрозы мужчина не представлял. Он заперт за кругом печатей и прикован к стулу. Хотя вот будет забава, если нет и Кьёраку меня обманул.

С тихим вздохом постаравшись расслабить напряженные мышцы, чтобы отпустить нервозность и паранойю, двинулась вперед. Мягкий свет освещал путь лишь в нескольких метрах вокруг меня; я не очень понимала, где находился его источник. Остановившись от круга печатей в паре метрах, лишь смогла рассмотреть силуэт мужчины, сидящий на стуле. Это немного успокаивало.

— Значит, не хочешь говорить? — прервал затянувшуюся паузу Айзен. — Видимо, твои друзья не столь тепло восприняли новость, что наша связь куда крепче, чем они предполагали. И мы с тобой вновь объединили силы… и на этот раз даже, чтобы спасти их, а не убить.

Несмотря на его попытку задеть меня за живое, я больше удивилась тому, что мужчина признал нашу связь так легко. Видимо, я уже по привычке ищу подвох в любых словах с его стороны.

— В чем смысл ссорить между собой офицеров и капитанов?

— А тебя нет ник?..

— Хватит зубы заговаривать, — дерзнув прервать его, я раздраженно оскалилась. — Зачем я здесь?

Настрой продолжать разговор в непринужденной манере, видимо, остался в стороне после моего выпада. Айзен молчал пугающе долго, и не менее угнетал тот факт, что я даже не могла лица его видеть.

— Разыгранная сцена лишний раз показала порочность системы, на которой держится Общество душ, — произнес мужчина. — Будь те, кто стоит у верхов власти, сильны, им бы не пришлось притворяться доблестными защитниками, они были бы ими. Но они слабы, и им приходится держать лишь видимость благородности и порядка, чтобы выжить. Кьёраку Шинсуй прибег к моей помощи, потому что Готей, да Общество душ в целом, слабо. И это не маленькая махинация, а серьезное пятно на репутации, которое так просто не вывести. И ты, Хинамори, также будешь напоминать капитанам об их пороке. И они не посадят тебя за решетку, иначе тем самым признают свою слабость и несостоятельность, что позволяли мне… да и тебе, уж тем более тебе, такой милой маленькой девочке, дергать их за ниточки. Вскоре правда и о Короле душ может стать известна всем… И тогда те, кто защищал систему, поймут, что я избрал неверный путь.

Все верно, но куда вероятнее, что Готей инсценирует для меня несчастный случай, чем позволит и дальше носить хаори капитана. Не удивлюсь, если при выходе из тюрьмы мне на голову рояль свалится. Но волновало другое.

— Только и всего? Мелочно. Не твой размах.

Молчание в ответ прервал тихий смешок.

— Мелочно, значит, — с долей лукавства подметил Айзен, после чего вдруг подался вперед и непринужденно поднялся со стула.

Испуганно отшатнувшись, прочувствовав, как колючая дрожь пробежалась электричеством по телу, я подумала, что мне показалось. Но преодолев в два неспешных шага расстояние до круга печатей, мужчина вынырнул из тьмы, с наслаждением наблюдая за моей реакцией.

— Что? Какого… ты же должен быть прикован к стулу.

— Должен ли?

Отравляющая слабость предательски разлилась по венам, высвобождая столь ненужный страх. К счастью, удалось удержать эмоции и вернуть их обратно, потому что мысль, что круг печатей все еще пленил Айзена на ограниченной территории, не позволяла удариться в панику. А вот злость хлынула неожиданно горячей волной. Кьёраку, что б тебя…

— Так приятно видеть смятение на твоем лице, — даже не пытаясь скрыть наслаждения, подметил мужчина. — Как ты злишься, нервничаешь. Но куда сильнее тебе идет выражение страха и отчаяния… Как ты подходила к черте полного опустошения, взывая ко мне за помощью. Маленькая потерянная девочка, которой приходится брать всю ответственность на себя. Какого это, не иметь контроля над ситуацией? Не иметь контроля над силой, которую ты так желала?