Ирина Голунцова – Оно спрятано в крови (страница 38)

Потерявшись в ощущениях, закричала и выбросила волну чакры в окружающий мир, надеясь ослабить давление. Не получилось, сделала лишь хуже. Сопротивляясь красному туману и инородной чакре, лишь разожгла огонь внутри. Скривившись, упала на колени, выронила меч. Голова шла кругом, еще немного, и кровь хлынет из ушей и глаз.

— Может, убьем ее, пока есть возможность?..

— Суйгетсу, будешь говорить под руку, я тебя убью.

Голоса привлекли внимание. Пусть красная пелена ослепляла, силуэты все же видны, а, значит, я могу до них добраться. Один из них складывал печати, что испугало меня. Нужно атаковать! Вот только правая рука сжимала пустоту. Я пропустила вздох, отвернулась в поисках меча, и этого мига хватило, чтобы противник оказался буквально перед носом.

Твою мать! Ничего не успела сделать, его рука легла на лоб и крепко вцепилась пальцами в голову.

— Развейся!

По голове будто ударили бревном, вышибив с красным туманом и понимание происходящего. Чужеродная чакра, околдовавшая меня гендзюцу, рассеялась, тело ослабло и повалилось вперед. Но не упало, меня удержали за плечи, хотя состояние требовало упасть и забыться. Голова тяжелая, как после похмелья, ни одной состоятельной мысли и понимания.

Растерев глаза, в которые будто песок насыпали, я чуть отодвинулась и попыталась прийти в себя. Пока что понимаю, что сидеть на коленях на битых камнях не очень приятно. Только эта мелочь отошла на задний план, когда я подняла взгляд и увидела перед собой Орочимару.

Не сказать, что удивлена. Учитывая вакуум в голове от ментальной атаки, первая сознательная мысль промелькнула в контексте «так, интересно». Но когда слух стал улавливать грохот окружающей битвы, а нос обжог запах пыли и крови, постепенно приходило понимание ситуации. Как мы с Риндзином попали под контроль парня с шаринганом. А дальше все погрузилось в красный туман.

Честно говоря, продолжай я размышлять в том же ключе, за сердце бы схватилась от понимания, что напала на родных и едва их не убила. Но учитывая, что моим вниманием полностью овладел Орочимару, мысли скатывались в другом направлении. По мере того, как проходило время, а я все продолжала молчаливо смотреть на мужчину и не подавала признаки жизни, застыла как истукан, не трудно догадаться о моем состоянии. В шоке ли я? Это мало назвать шоком.

— Так, — вздохнул мужчина, отпустив меня и чуть отстранившись, — пока ты не…

— КАКОГО ХУ?!..

Рука дернулась автоматически, влепив мужчине не сказать, что звонкую, но определенно мощную пощечину. Крика мне было мало, но, выразив смесь удивления и гнева, я завалилась назад, не удержав равновесие. Эмоции хлынули с таким напором, что мне едва удавалось сдерживать их. Выражение лица менялось им под стать, грудь драло от жгучей обиды, злости, радости, но мне просто хотелось закричать и расплакаться. Просто потому что.

Вцепившись в волосы правой рукой, попыталась болью успокоить себя, да ничего не вышло. Разрываясь между желанием повторно ударить Орочимару и прикоснуться к нему, удостовериться, что он не распадется в прах, я обессиленно выдохнула. Хорошо хоть на шею ему не бросилась, это было бы как-то чересчур… позорно для моего статуса. Статуса, да, нашла слово.

— Успокоилась? — коснувшись покрасневшей щеки, Орочимару хитро улыбнулся. — Ну, как минимум пришла в себя.

— Как ты?.. тебя же убили.

— К сожалению. Но все же мне удалось выжить.

Он протянул руку, помогая подняться. Я с сомнением посмотрела на нее, и тем не менее приняла помощь. Боялась, что едва коснусь и она рассыплется, как гендзюцу. Но нет, Орочимару никуда не делся. И чего это он руку подает? Может, все же, подстава какая-то?

— Ты чего?

— Ну… ты просто руку мне подал, — чуть сильнее сжав его пальцы, удостоверилась, что не иллюзия. Подняла на мужчину крайне подозрительный взгляд. — Как ты ожил?

— Можно отблагодарить Саске-куна. Техника высвобождения зла сработала на проклятой печати одной из моих бывших учениц.

Ответила я не сразу. Даже цокнула от негодования.

— То есть тебя воскресил убивший тебя Саске из проклятой печати какой-то там твоей бывшей?

— Ученицы.

Проигнорировав уточнение, спросила:

— Чисто гипотетически, если такое провернуть с моей проклятой печатью, то вас станет двое что ли?

Я все еще в шоке.

Отвлечься от кишащих тараканами мыслей я смогла, увидев знакомую фигуру. Неожиданная встреча не столько порадовала, сколько удивила.

— Карин!? А… что? Что ты так смотришь?

Смятение вкупе с едва скрываемым ехидным удивлением отразилось не только на лице Карин. Незнакомца рядом с ней одолевали схожие эмоции, хотя он был больше озадачен происходящим. Я попыталась сложить два и два, смекнув, что не каждый день кто-то с криками награждает Орочимару прилюдно пощечиной.

Что ж. Неловко получилось.

— И что у тебя за плебейский наряд? — спросила я, отходя от темы.

— Как сказать, карцер Конохи — то еще место, — поправив очки, подметила девушка.

— Прям разочаровываешь, Карин, — усмехнувшись, подметил светловолосый парень. — Ради приличной одежды могла бы лучше обслужить местную стражу, тебе ли не знать, надзирателю, как… — завершить он не успел, его голова разлетелась брызгами воды под кулаком Карин.

Любопытная компания.

Конфуз постепенно проходил, оставляя лишь легкую радость и волнение, если не брать в расчет боль от буйства чакры. Рука потянулась к проклятой печати, которая продолжала пульсировать, но не обдавала огнем. Значит, благодаря ей Орочимару удалось достучаться до моего сознания сквозь гендзюцу. Хоть какой-то толк от непрошеного пассажира.

Только вопросы все еще остались.

— И все же… — отступив от Орочимару, я не стала скрывать недоумение. — Саске убил тебя, и хотел убить меня.

— Можно сказать, я пересмотрел некоторые взгляды на жизнь. Такое случается, когда тебя убивают.

— Ну да, мне ли не знать, — тихо съязвила я.

— Он мой ученик, бывший ученик, Мэйкум, и мне интересно посмотреть на его прогресс. Я бы и не пошел сюда, в гущу событий, если бы не он.

Следовать за человеком, который убил тебя, только ради веры в его потенциал и гений? Ха-ха, Мэйкум, никого не напоминает? Честно говоря, от Саске веяло угрозой, его мотивы мне никогда не были понятны, поэтому, простите, но принимать объяснения Орочимару я не собиралась. Но об этом позже.

— Мэйкум!

Голос Хаято отвлек от мрачных мыслей, я рефлекторно обернулась, но едва увидев побитого мужчину, зажалась. Твою мать, я его чуть не убила. Его под руку поддерживал Хидеки, выглядел не лучше, но не такой развалиной, надо признать. Возраст давал преимущество.

— Ты… в порядке?

Несмотря на дрожь, голос звучал искренним беспокойством. Они все еще смотрели на меня с подозрением, но учитывая, что трансформация тела после снятия иллюзии также отступила, им было проще рассмотреть во мне прежнюю Мэйкум. Не монстра.

— Да, это…

— Мэйкум!!! — громкий крик, полный радости, ударил в ухо. Возникнув буквально из ниоткуда, Каору набросился на меня с объятиями. — Боже, ты в порядке! Прости, что атаковал тогда, да и сейчас… с тобой точно все в порядке? О-о… как же я рад тебя видеть.

Такой радости, конечно, я вообще не ожидала. Но, поборов ступор, приобняла племянника. От него веяло теплом раскаленного в битве тела, запаху пыли и пота тем не менее не удалось скрыть его собственный. Ха-х… Он все также пах, когда я его еще нянчила, а сейчас уже вырос в настоящего мужчину. Которого забрала на поле боя война. Из-за меня…

— Простите, что я втянула вас во все это, — оглянув своих парней, я стыдливо закрыла глаза. — И едва не убила.

— Мы оба натворили много ошибок, но… — вздохнул Хаято, — я рад, что ты вернулась. Что мы все вместе.

— Правда, место для встречи не лучшее выбрали, — подметил Хидеки.

Вот уж точно. Битва продолжалась, особо громкие взрывы и вспышки доносились издалека, где схватку продолжали джинчурики.

— Не хочу мешать столь трогательному воссоединению, но кое-какая проблема осталась, — отвлек нас Орочимару, указывая в направлении древа бога.

Даже не успев увидеть проблему, я поняла, о ком говорил мужчина. Сердце сжалось от испуга, паника моментально вышла на первый план, и я не пыталась скрыть беспокойство.

— Черт возьми, Риндзин.

— Рин… что? — опешил Хаято. — Наш демон? Но…

— Не наш демон. Скорее, наш дед… прадед.

Высматривая Риндзина среди массивных корней древа, не сразу заметила, что родственники смотрели на меня с откровенным недоумением. Я бы сказала, не верили моими словам.

— Вы мне не верите?

— Поверишь тут в такое, — произнес Хидеки, а затем посмотрел мне за спину: — Орочимару, вы смогли снять гендзюцу с Мэйкум. Сможете то же сделать с ним?

Мужчина не сразу отозвался. Он выглядел не то возмущенным, не то удивленным, что к нему обратились просто по имени. Хотя, мало ли, о чем он думал.

— Нет, не выйдет, — сказал Орочимару. — Может, гендзюцу, как я вижу, и не сильная сторона шарингана Обито Учиха. Но мне удалось развеять иллюзию, наложенную на Мэйкум, благодаря проклятой печати.

— И как тогда нам его остановить? — спросила я. — Я чувствую, что он перестал себя контролировать, а, значит, он постепенно возвращается к прежней форме.

— Тогда остается самое простое — убить его.