Ирина Голунцова – Клятва на огне (страница 33)

— После подсчета очков я представлю вам результаты. Пострадавших просим проследовать в лазарет. Остальные могут переодеваться и ожидать дальнейших инструкций. Спасибо.

Ох, моя мама… Действительно все? С одной стороны, я рада, а с другой, все еще не могла отойти от шока. Все действительно было, как в реальном бою, при реальной катастрофе. И пожар… что не говори, но огонь никак не подделать.

Взгляд бродил по разрушенному полю боя, затрагивая трибуны, поэтому даже удивительно, что я заметила Аямэ только сейчас. Она стояла на нижних рядах, оперевшись о перила, и не сводила с меня взгляда. Трудно сказать, что именно выражало ее лицо с такого расстояния, мне стало немного неуютно. Что тогда ночью, что сегодня перед экзаменом, передо мной находилась уже не та девушка, которую я помнила. Не удивительно… наверное, и я в ее глазах выглядела совершенно иным человеком. Заступаюсь за сына Старателя, стремлюсь стать героем и пытаюсь подавить ненависть к убийце наших родителей. Мда, не удивлюсь ее осуждению.

Не меняя позы, Аямэ сжала кулаки и, постучав ими друг о друга, показала символ «V». Меня это немного смутило и удивило, потому что я не ожидала увидеть спустя столько лет наше кодовое приветствие. Знак поддержки. Обычно мы обменивались им с Якуши, сестра же изредка нас поддерживала, считая знак детской забавой. Но увидев его сейчас вместе с ее улыбкой — даже с такого расстояния я видела, что она улыбалась, — сама не сдержала радость.

Аямэ… что бы у тебя не было за спиной, ты все та же Аямэ, верно?

Выпрямившись, девушка указала в сторону выхода и жестом позвала меня за собой. Хотела поговорить. Что ж, после незадавшегося утра стоило расставить точки над «и». Полагаю, будет даже лучше спросить у нее про телефон и прослушивающее устройство. В конце концов, недомолвки приведут только к ухудшению отношений. Да и ситуации в целом.

Пострадавшим студентам уже спешил помочь не столько медперсонал, сколько их одноклассники. Мидория, который сам едва на ногах держался, поднимал Шото на ноги, с другим парнем то же пытались сделать другие студенты. У меня бы вряд ли хватило духа и спокойствия быть такой же приободряющей, поскольку хвалить Шото не было за что. И, судя по подавленному выражению его лица, он также понимал допущенную ошибку. Вступать в бой со студентом на экзамене… у меня дурное предчувствие на этот счет.

Но не бросать же его вот так? И все же, пока все заняты переполохом, другой возможности поговорить с Аямэ не представится. Черт. Черт, черт, черт.

Махнув на все рукой, бросилась к выходу, игнорируя оклики студентов класса 1-А. Где мне вообще искать сестру? Наверное, в коридорах или под трибунами. Но не прошло и минуты, как я успела запутаться в бесконечном лабиринте, чувствовала нарастающее раздражение. И это странное чувство… срань господня, только не это!

Едва не пролетела поворот, возможно, так бы и пронеслась, очертя голову, не увидь картину, от которой мороз прошел по коже. Подперев спиной стену, Аямэ стояла со скучающим видом, но взгляд ее мрачно буравил Старателя, стоящего напротив. Трудно с первого раза определить, какие чувства испытывал мужчина, как минимум от него веяло негодованием и недовольством. Атмосфера в коридоре опустилась, мягко говоря, отягощающая.

— Ты прекрасно потрудилась, Наги, — улыбнулась Аямэ, наконец, переведя на меня взгляд и улыбнувшись. — Вижу, что ты усердно тренировалась. Стиль боя особенно выделяется. Грубая сила, всегда напролом… добиваться цели. Что-то знакомое, да?

У меня ком застрял в горле. От ядовитого взгляда, который сестра метнула в Старателя, плохо стало мне. Искренне захотелось раствориться в воздухе или стать невидимкой, притвориться, что меня нет, и причина неожиданно накатившего страха оказалась ясна довольно быстро. Пусть и молча, однако Старатель злился, и это, хотел того или нет, действовало на меня непосредственным образом.

— Что ты здесь делаешь? — сощурив глаза, спросил мужчина.

— Пришла поддержать сестру на экзамене. Так обычно взрослые выражают поддержку младшим. Но зная, что творится в твоей семье, не удивлена, что тебе незнакомы подобные вещи. Что-то не видела, как ты поддерживал своего сына, наблюдая за ним… или дело в том, что он тебя ненавидит?

Каждым новым словом Аямэ будто затягивала петлю у меня на шее. Семья для мужчины являлась больным местом, в которое намеренно целилась девушка. Но от усиливающейся злости Энджи становилось хуже только мне.

— Как ты получила разрешение от комиссии безопасности пребывать здесь?

Аямэ пожала плечами.

— Связи, как еще? У меня много друзей.

— Твои друзья — бандиты и злодеи. Сестру свою тоже хочешь вернуть в этот мир?

— А ты, получается, спас ее, — раздраженно ухмыльнувшись, подметила Аямэ. — Так спасает Старатель, сжигает детей заживо?

— Да ты…

Пламя на плечах мужчины вспыхнуло под стать накатившей на него злости, и зная, сколь ужасно контролировал он гнев, я бросилась вперед и заградила собой сестру. Вряд ли бы он ее атаковал, не настолько Старатель безрассудный, но я ничего не могла поделать со страхом. Как и с удушающим ужасом, которым моя причуда ударила в голову. Церберу нельзя идти против хозяина, я знала это, и даже в такой ситуации была готова подставиться под удар.

Голова закружилась и тело задрожало, мне стало так страшно, что я обессиленно упала на колени. Приступ удушья оказался не таким сильным, как я ожидала, но этого стало не менее плохо. Согнувшись пополам, почти что не роняя голову на пол, я тщетно пыталась успокоиться.

— Вот результат твоего спасения, — с пугающей обыденностью подметила Аямэ. — Лучше уйди, пока она не задохнулась.

В ушах звенело. Я молилась, чтобы Старатель прислушался к просьбе и поскорее ушел прочь, потому что его злость душила меня без остановки. Но даже когда мужчина, раздраженно шикнув, ушел прочь, лучше не стало. Пусть легкие вновь втягивали воздух, а сердце перестало бешено стучать по ребрам, эмоция мужчины оставила на мне яркий отпечаток. Почувствовав на своей спине прикосновение руки Аямэ, я испытала столь острый приступ раздражения, что не пожалела сил, отмахнувшись от нее.

— Ты что творишь?! — от громкого крика обожженное горло защипало, я зашлась кашлем. — Ты… кхе… зачем ты его провоцировала?

— Наги…

— Ты же прекрасно знаешь, что это отразится на мне.

Виновато отведя взгляд, Аямэ тяжко вздохнула.

— Прости… но я не могу просто принять, как ты, что он убил наших родителей и брата… уничтожил нашу семью.

— Принять? — я в недоумении уставилась на сестру. — Так вот что ты думаешь… что я все приняла, как данное? Что мне все равно? Ты издеваешься?! Конечно, мне не все равно! Я ненавижу его, но что мне делать?!

— Наги, ты… — опустившись рядом со мной на колено, Аямэ разочарованно прикрыла глаза и, помедлив, сказала: — Я не виню тебя, правда. Ты девять лет росла в семье Тодороки, и, конечно, ты все помнишь, я не отрицаю твою боль. Но ты приняла тот факт, что Старатель убил наших родителей, я вижу это по твоим поступкам и отношению к нему.

— И чего же ты увидела такого? Ты серьезно мне что ли… ты на полном серьезе говоришь, что мне все равно?! Если тебя так это беспокоило, то где ты была, почему не спасла, почему не натравила Юмемия на Старателя?

— Ты прекрасно знаешь, что даже сейчас у меня нет сил убить его.

— А если были бы — убила?

Мгновение Аямэ казалась мне растерянной, но как только она подняла на меня целеустремленный взгляд, все стало понятно без слов.

— Я хочу освободить тебя от этой связи, эта связь затуманивает тебе рассудок, и я прекрасно понимаю это. Быть верной, несмотря ни на что.

— Мне насрать на Старателя сто раз, но ты постоянно говоришь о связи, как я ее тебе разорву?

— Если бы ты действительно хотела причинить ему боль, то нашла бы способ. И этот способ у тебя буквально перед носом.

Другой способ? Разве Старателя вообще волновало хоть что-то? Хоть кто-то? Хоть… нет.

Поймав мой опешивший взгляд, Аямэ безразлично пожала плечами и одарила меня мрачным взглядом.

— Вот именно. Ты же этого не сделаешь, верно?

От уколовшего сердце страха по телу разлилась волна адреналина, от которой сгорели последние следы страха. Сжав кулаки, я шумно выдохнула и едва не оскалилась, словно в действительности хотела выпустить цербера наружу.

— Не смей, — зарычала я, угрожающие скривив лицо. — Даже думать не смей их трогать.

— Так тебе есть дело не только до его младшего сына?

— Аямэ, если ты хоть пальцем пошевелишь в сторону Шото, я тебя не прощу.

— Вот как.

Это «вот как» прозвучало с неожиданным холодом и безразличием, словно девушка уже знала наверняка о моей реакции. Но я не видела ни разочарования, ни злости в ее взгляде, и это пугало сильнее всего, поскольку трудно понять, что таилось за спокойствием. Мне все еще было не по себе, и лишь благодаря вспышке злости я не дернулась в испуге от руки Аямэ, накрывшей мою щеку.

— Я понимаю, — с легким налетом вины улыбнулась сестра. — Нельзя винить тебя, тебе нужна была надежда. Ты ведь все еще ребенок, Наги. Наверное, мне стоило появиться раньше в твоей жизни. Семья Юмэмия — это мы, Наги, и я сделала все, чтобы ты спокойно могла вернуться обратно, чтобы тебе ничего не угрожало. Никакие двоюродные родственники и советники отца.