Ирина Голунцова – Дьявол в голове (страница 28)

— Я не знаю, что думать, — с разочарованием сообщила девушка.

— Если бы я хотел просто отыметь кого-то, я бы приказал привести мне шлюху на одну ночь. Не хочу я думать, что ты всего лишь очередное развлечение.

Просто отыметь кого-то? Значит, ее он не просто захотел отыметь. Что не говори, но зачатки гордости еще не окончательно потухли в душе девушки, и злобный взгляд, которым она непроизвольно стрельнула, развеселил Радовида.

— Что такое? Я оскорбил тебя? — Он отошел, не переставая улыбаться, и с ненормальным весельем добавил: — И что? Хватит смелости сказать что-то в ответ? Или сделать?

Он играл с ней, словно кот с мышкой, и Алетту всегда раздражало, когда люди недооценивали ее решительность. И сейчас она металась меж двух огней, не зная, чего добивался король. Если посмеет ответить, то оскорбит его или же, наоборот, добьется желаемого? Девушка потянулась к краям корсета, но вовремя одумалась, поразившись неожиданно абсурдной мысль: ей не хотелось более угодить мужчине, она желала обыграть его.

— Ваше Величество, вы меня ничуть не оскорбили, — спокойно отозвалась Алетта, неспешно затягивая шнуровку корсета. — И я уж тем более не рискну оскорбить вас. Если угодно, я не буду вам очередным развлечением.

Видеть, как меняется в настроении король, оказалось пугающе — ухмылка благодаря мимике неожиданно обратилась недовольным оскалом. После такого заявления Радовид мог в приступе ярости свернуть ей шею или задушить, но также Алетта понимала — если она уйдет, оставив его в дураках, он отыграется позже и в более извращенной форме.

Обернувшись, она направилась к выходу из каюты, и не пришлось даже молиться, чтобы король последовал за ней. Злость в нем пылала огнем, в этом Алетта убедилась, когда Радовид оттолкнул ее от двери и прижал к стене. Голову ему больше не забивали глупости вроде нежности и прелюдий, он впился ей в губы жестким поцелуем, сжав хрупкие плечи.

Еще не успевшая затянуться рана на руке уколола острой иглой боли, вынудив Алетту дернуться, но мужчина не позволил ей уйти. Это не только испугало, но и взбесило девушку — инстинкт самосохранения погас под волной возбуждения и злости. Она укусила Радовида, вынудив его отпрянуть и схватиться за окровавленную губу. Его удивленный взгляд ей понравился, всплеск адреналина, наконец, привел ее в чувство, толкая к знакомому сумасбродству.

Она подошла к мужчине и, накрыв его грудь ладонью, принялась подталкивать назад, пока путь не преградила кровать. Казалось, время остановилось. Король смотрел на нее сверху вниз с нескрываемым раздражением, которым она наслаждалась, и в то же время боялась представить, какие будут последствия. Но показать слабость в такой ситуации и отступить — не вариант, иначе, почуяв свежую кровь жертвы, Радовид разорвет ее на части.

Без единого слова мужчина снял с себя красный плащ и рубашку, оставшись в одних брюках, при этом не теряя зрительного контакта.

— Позволите? Вашу корону.

Возможно, с последствиями от подобной дерзости Алетте придется столкнуться в ближайшем будущем, но Радовид, тем не менее, позволил ей снять со своей головы символ власти, который она бережно положила на край кровати. Она легко толкнула мужчину, вынудив его сесть на кровать, однако не спешила забираться следом.

Ей доставляло какое-то больное удовольствие дразнить короля — от осознания, что ты ведешь игру с опасным безумцем, кровь кипела и бурлила, сжигала изнутри жаром. Когда она скинула платье и осталась в нижнем белье, это лишь сильнее разыграло аппетит мужчины. Он осмотрел ее, дыша тяжело и медленно, но неожиданно взгляд его изменился — стал задумчивым. В следующий миг Алетта поняла почему, и игривое настроение пропало.

Сердце пропустило удар, когда Радовид положил руку ей на бедро, проведя пальцами невидимую черту по рисунку пожелтевших синяков. От вида, как губы короля медленно расплываются в улыбке, девушку передернуло. Что бы она ни делала, это не изменит ни черта — ей никогда не вести эту игру, не вырваться из лап хищника, даже если она покажет коготки. И это уже не пугало, а бесило.

Толкнув короля и заставив откинуться на кровать, Алетта забралась на него и поцеловала с жадностью и злостью, на которые была способна. Мужчина грубо сжимал ее бедра и ягодицы, пока она целовала его и попутно пыталась справиться со шнуровкой на брюках. Он ровным счетом не делала ничего, позволял взять ситуацию под контроль и усесться сверху, оседлать, будто дикого коня. А дикого потому, что с каждым движением и изгибом, с каждым трепетным вздохом, с которым Алетта чувствовала его внутри, она понимала — он просто выжидает, чтобы сбросить и затоптать.

Девушка не сводила взгляда с Радовида, смотрела ему в глаза, боясь упустить момент, дать слабину. Его внимательный взгляд и тяжелое ровное дыхание наводило на мысль, что сладостная пытка может продолжаться бесконечно, и когда Алетта позволила себе эту мысль, ослабив бдительность, мужчина крепче схватил ее за бедра и резко поднял таз, войдя в нее глубже.

Воскликнув от неожиданности и сладостной дрожи, девушка потеряла бдительность. Радовид сбросил ее с себя и оказался сверху, он поцеловал ее, двигаясь руками от бедер к животу и груди. Алетта не понимала, к чему эти игры, зачем он заставляет ее извиваться от легких ласк.

— Хочешь меня? — С усмешкой шепнул король ей над ухом.

Алетту перекосило от злости, она не хотела признавать слабость, но куда сильнее не хотела выглядеть слабой.

— Да, черт возьми, — зашипела она в ответ. — Трахни меня, если это ублажит тебя.

— О, не сомневайся.

Более король не сдерживал свои порывы, он быстро развернул девушку на живот и подтянул к себе, поставив на колени. Мужчина входил в нее грубыми рывками, вминал в кровать, заставляя от стыдливых вздохов срываться на полные страсти и желания крики. Куда девалась в эти моменты гордость и здравомыслие, Алетта даже задумываться не хотела. Она позволяла трахать себя, словно шлюху, испытывая боль, от которой она получала наслаждение.

Наслаждение, из-за которого она добровольно стала зависимой жертвой, живущей в тени своего короля.

Комментарий к В чертоге страха

Честно, сама не понимаю, как вылез этот пейринг, оно само xDD

В тени

♪ Zayde Wolf — King

Алетту разбудила мерная качка корабля и бьющиеся о борт волны — судя по шуму, на улице лил дождь. Из-за туч света было не так много, поэтому в каюте царил приятный полумрак, а пробуждение в одиночестве лишь успокоило девушку. Она закуталась в одеяло и перевернулась на спину, потянулась и почувствовала ноющую боль в плечах.

— Проклятье, — разочарованно пробормотала Алетта, заметив свежие синяки на коже рук.

Уж не думала она, что из всех бед ее настигнет проклятье саморазрушения. Спокойствие на душе не являлось адекватной реакцией на события минувшей ночи — да и других ночей. Никогда Алетта не позволяла с собой так обращаться, а вчера поймала себя на мысли, что желает быть униженной, обузданной и проигравшей. Отвратительно, сознанием она понимала, что нужно сопротивляться и бежать куда подальше, но почему-то ничего не делала, не предпринимала никаких попыток держать дистанцию. Это следовало сделать вначале, но… ей было не до того.

А теперь Алетта стала любимой шлюхой короля, бежавшей к нему по первому зову. Просто поразительно, к какому дерьму может привести самобичевание и слабость. Вряд ли она сможет вытерпеть подобную жизнь дольше пары месяцев, как ни странно, но в ней до сих пор диким волком выла гордость, ее остатки, и они сводили с ума.

Наверное, все было бы в разы хуже, останься она девственницей. Радовид не отличался нежностью, и их первая ночь не доставила девушке особого удовольствия. Вот уж иронично, что Ламберт оказал ей услугу.

Интересно, куда занесла судьба ведьмака? Охотится, пойди, на монстров, быть может, более приятных, чем король Редании. Ламберта она хотя бы не боялась, даже когда он взял ее, в голове металась лишь одна мысль: и пусть, я вытерплю какой-то миг боли, меня не так-то просто сломать.

А сейчас она лежала в холодной кровати, закутавшись в одеяла, как куколка бабочки, и молилась, чтобы миг спокойствия не заканчивался. Плевать, что у нее постепенно развивались мазохистские наклонности, как-никак, но с клеймом падшей женщины Алетта справится. Но встреча с Геральтом отрезвила ее не хуже ледяного душа. От одного взгляда на дрожащий медальон у нее сердце в пятки упало, а с ним и туманная пелена, скрывающая реальную картину. Пусть она и не колдунья, и не обладала потенциалом к магии, ее кровь хранила куда более опасное знание. Если чародейки подвергались гонениям только в Редании, то некромантов изводили повсеместно. На ее памяти не осталось ни одного известного повелителя жизненных энергий, чье имя было бы на слуху.

Ее секрет в могилу унесли Агасфер и Эдель, отец также никому не рискнул сообщать об этом. Магнолия, возможно, догадывалась о каких-то способностях, но считала их следствием «проклятья», исцелившего Сорбец и свою младшую сестру от болезни. С Геральтом та же проблема — в его голове могли крутиться всевозможные предположения, и знал он о магии куда больше Магнолии. Но вот Ламберту она едва ли не прямым текстом сообщила о своей истинной природе. Вряд ли он повелся на трюк с проклятой кровью.