Ирина Глебова – Рокировка судьбы (страница 39)

Антоний убедился, что поблизости нет никого. Быстро обошёл небольшой домик базы, осмотрел ближайшие кусты. Сказал:

– Делаем так. Я остаюсь здесь, найду укромное место, меня не увидят. Вы возвращайтесь к машине, и через… – посмотрел на часы, – полтора часа заезжайте сюда. Да, раньше, не к семи, и к половине седьмого. Это естественно: вы волнуетесь, приедете раньше. Выйдите из машины с чемоданчиком. А там разберёмся.

Михаил тяжело перевёл дыхание:

– А если и мне остаться? Так ведь вернее. Спрячемся, станет ждать?

– Может, так и правильно, – согласился Антоний. – Но не будем рисковать. Кто знает, как обернётся. Они ждут богатого папу на машине. Может даже выведали у Саши, что за машина. Пусть увидят, успокоятся.

Когда Михаил ушёл, Антоний ещё раз огляделся, теперь уже с конкретной целью. И остановил взгляд на большом дереве на углу домика лыжной базы. Это был дуб, не столетний, конечно, но мощный, с развесистой густой кроной. Он стоял очень удачно – и у дома, и совсем рядом со столиками. Антоний посидел ещё минут пять, чутко прислушиваясь, убрал в кусты бутыль с пивом и стаканчики. Пора было занимать позицию: если те, кто украл мальчика, не совсем дураки, они появятся здесь раньше назначенного времени. Подстрахуются. Правда, уже опоздают.

Нижние ветви дуба свисали довольно низко. Подпрыгнув, Антоний вцепился в шершавую кору, спружинил и, одновременно, «побежал» ногами по стволу. Он уже не удивлялся тому, как это получилось у него ловко, легко. Что толку гадать?

Он поднялся ещё на одну ветку, толстую, удобную, а, главное, – совершенно закрытую другими мелкими ветвями с густой листвой. Здесь его невозможно увидеть, у него же прекрасный обзор.

Антоний думал о своём Жульке. Если и в самом деле охотились за собакой, чтоб бросить его бойцовским псам? И уже сделали это? Конечно, Жулька ловкий и боевой, но перед такими монстрами он беззащитен…Накатила волна гнева, но Антоний быстро справился с собой. Нет, мысленно сказал себе, времени прошло немного, и не стали бы говорить эти мерзавцы о «курце», если бы уже отдали его на растерзание, речь шла бы только о мальчике.

Как ни странно, время шло незаметно. Думая о разных вещах, Антоний каждую секунду был настороже, вслушивался, смотрел сквозь листву в сторону дороги. И услышал, как приближается человек… скорее двое, но с другой стороны, из лесопосадки. Уловил, что стараются идти тихо, но шуму производят всё равно много. И вот они вышли – да, именно двое.

Два крепких парня крадучись появились сбоку, из кустов, тревожно оглядели поляну.

– Никого нет, – сказал один радостно.

– Заткнись! – злым полушёпотом оборвал его второй. – Пошли, сядем.

Они тоже поставили на стол две жестянки с пивом, и Антоний усмехнулся: «Конспираторы». Он был уверен, что это те самые люди, которых он ждёт. Но убедиться всё-таки следовало. И они его не разочаровали.

– Здорово ты придумал, – первый щёлкнул крышкой и сделал глоток, – вроде мы тут просто отдыхаем.

– Вроде отдыхаем, понял! – Второй не был так беспечен, явно нервничал. – А то ты сейчас выдуешь всю банку. Дебил! Лучше пошарь вон в тех кустах, а я дом обойду.

Первый не обиделся, с готовностью вскочил, и они пошли на разведку. Но уже минут через пять снова сошлись у стола. Второй тоже заметно повеселел.

– Нет никого, – сказал. – Верное дело, не стал папаша-банкир ментовку звать, напугал я его. Через час притащит нам денежку! Ладно, подождём.

Он тоже открыл банку, сделал глоток. Антоний, глядя на них сверху, покачал головой: это было ещё глупее, чем он себе представлял. Сколько этим двоим годков-то? Восемнадцать-двадцать, не больше, а ума как у подростков, а то и меньше. Пойти на похищение ребёнка, позвонить, требуя выкуп, явиться вот так запросто, и радоваться, что дело выгорело… Ему даже стало жаль этих двоих. Но за шесть лет, которые он прожил среди самых разных, в основном неблагополучных людей, он видел многое. И хорошо представлял, какими непредсказуемо жестокими могут оказаться такие глупцы, если их загнать в угол… Впрочем, с этими двумя он легко справится, надо только выждать момент.

Антоний стал полегоньку, бесшумно передвигаться к краю ветки – тот тянулся к углу дома. Нужно будет постараться незаметно спрыгнуть на землю… В это время тот из парней, которого Антоний мысленно назвал «старшой», встал и, буркнув: «Пойду отолью», направился как раз к дому, к этому самому углу. Антоний порадовался: тот, который оставался – «дебил» – сидел, во-первых, спиной к дереву, во-вторых, был гораздо спокойнее.

Ширинку расстегнуть «старшому» Антоний не дал – пожалел ставить дурака в ещё более дурацкое положение. Прямо с ветки он прыгнул за спину парня, одной рукой зажал рот, второй ударил сбоку по шее. И тут же, в два шага, оттащил за угол. Тот, кто остался за столом, всё-таки что-то услышал, но пока сообразил и обернулся, уже ничего не увидел. Успокоился, хлебнул из банки.

Положив безвольное тело на землю, Антоний увидел, что джинсы его жертвы намокают на глазах. Поморщился: надо было дать этому всё же оправиться.

До стола – прыжков пять. «Дебил» стал поворачиваться, когда Антоний был рядом.

– Тихо, – сказал он, заламывая парню руку. – Это я так, слегка. Будешь дёргаться, сделаю сильно больно.

– Ой, ё-ёй, дяденька! – заверещал тот тонким детским голоском. – Я ничего не сделал, пустите!

– Где мальчик и собака? – спросил прямо в его перепуганное и перекошенное лицо Антоний.

И тот сразу, с готовностью зачастил:

– Здесь, совсем близко, за десять минут дойдём, я покажу! Мы им плохого не сделали, только руки связали и рот… того, заткнули. Это Тёха приказал, я не хотел!

– Их кто-то охраняет?

– Не-е, мы их заперли там, в доме.

Держа руку, завёрнутую за спину, Антоний повёл перепуганного парня за угол дома. Увидев неподвижно лежащего своего Тёху, тот стал широко открытым ртом ловить воздух, еле выговорил:

– Он мёртвый?

– Живой твой Тёха. И ты будешь жив, если поведёшь меня к мальчику… Собаку бойцам не отдали?

«Дебил» сразу понял, о чём речь, отчаянно замотал головой.

– Нет, только завтра хотели. А потом Тёха сказал: «Отдадим вместе с пацаном за большие бабки».

Ноющая тревога наконец-то отпустила сердце Антония. Он развернул своего пленника лицом к стенке дома, заставил опереться о неё руками, отступив на два шага и расставив ноги. Потом, постоянно поглядывая на это застывшее изваяние, он размотал спрятанную под рубахой верёвку, связал лежащему без сознания Тёхе ноги и опущенные вниз кисти рук. Подумал – не заткнуть ли рот? – но решил этого не делать. Кричать вряд ли тот станет, даже если очнётся до его возвращения.

Антоний уже несколько минут назад решил: нечего ребёнку переживать страх лишнее даже несколько минут. Михаил подъедет минут через сорок… Даже если и через полчаса – он успеет. Спросил:

– Ключи у кого?

И «дебил» с готовностью, не оборачиваясь, закивал:

– У меня, в кармане.

Этому Антоний тоже быстро связал кисти рук за спиной, конец верёвки взял в руку.

– Веди. Тихо и быстро.

Этот парень, хоть и связанный, но шёл ловко, уверенно. Наверное он по пути успокоился, а, может, был, как догадался Антоний, просто умственно недалёкий. В какой-то момент он оглянулся на ходу, спросил с любопытством:

– А вы что, папа этого пацана… ну, мальчика? Что-то староваты.

– Я его дедушка, – хмыкнул Антоний. – Не болтай. Скоро уже?

– А вот дырка, и дом наш.

В лёгких сумерках Антоний увидел впереди сетку ограждения, разорванную в одном месте. И в ту же минуту раздался звонкий, отчаянный лай, длинным прыжком из этой дыры рванул к ним стройный длинноногий силуэт. Жулька!

С лаем, переходящим в радостный визг, пёс кинулся к хозяину, высоко прыгнул ему на грудь, норовя лизнуть в лицо, но тут же развернулся и вцепился в штанину парня, с рычанием стал мотать головой, разрывая ткань.

– Хватит, Жулька, нельзя! – прикрикнул Антоний, но тот не слушал.

А «дебил» тоже подвывал от страха. В это время раздался приглушённый детский крик:

– Барсик! Барсик!

Антоний понял: мальчик услышал лай и визг пса, испугался за него.

– Рядом, Жулька! – повысил голос, и тот наконец послушался. А пленнику приказал: – Давай быстро к дому! В каком кармане ключи?

Он открыл входную дверь, а потом и двери кладовки. Сразу увидел мальчика – не связанного, без кляпа. Тут же всё оценил и понял, и с непонятной гордостью подумал: «Какой молодец! Сумел себя освободить и собаку выпустить… Точно, вон через то окошко…»

– Выходи, Саша, – сказал он мальчику, – я за тобой.

Втолкнул «дебила» в кладовку:

– Теперь ты тут посиди. Твой Тёха тебя выпустит, жди его.

Курцхаар мотался от Антония к Саше, визжа и прыгая то на одного, то на другого. Мальчик казался растерянным, и Антоний поспешил успокоить его:

– Сейчас подъедет на машине твой папа, в одно место, здесь рядом. Мы туда с тобой пойдём. Я тебя понесу.

– Я сам пойду…

Антоний ласково улыбнулся, обнял его за плечи.

– Нет… Ты много всего пережил, и дорога здесь плохая, кочки, сучья. Да и темнеет уже. А нам надо быстро. – Он присел перед мальчиком на корточки. – Цепляйся за меня, как рюкзачок.

И Саша обхватил руками шею Антония, ногами его грудь. Мужчина легко поднялся, пошёл вперёд, следя, чтоб ветви деревьев не задевали мальчика. Пёс бежал рядом.

Антоний ждал, что Саша станет расспрашивать, кто он, как его нашёл, почему папа не с ним… Но мальчик вдруг спросил: