Ирина Галыш – Берег Алисы Скеди (страница 12)
И тоже одноклассник. Влюблённый в Алю с момента, как она переступила школьный порог. Её тогдашние независимость и простодушие только подогревали чувство дерзкого поклонника.
Много лет прошло, прежде чем она поняла, уже окончательно избавившись от иллюзии зависимости от насильников любых мастей, иллюзии возможности помочь им, будучи жертвой, что она значила в беспросветной жизни Пашки с отцом-садистом. Как вожделел он спасения, покорения и подавления одновременно.
Был её тенью… Ревновал к друзьям… Вырезал оскорбления на откидной доске школьной парты, чтобы привлечь внимание… Каждый забитый в баскетбольную корзину мяч сопровождал бешеным ищущим взглядом.
Парня сформировали страшные картины ежедневного надругательства над собственной матерью его отцом
К моменту их с Ольгой Павловной знакомства женщина носила парик и выглядела старухой с испещрённой морщинами желтушной кожей.
Для соседей дом Павлика был образцом хозяйственности и чистоты. И скромно они считали себя лучшими. С заколоченной наглухо корабельными гвоздями душой и вывихнутыми мозгами.
Водился её воздыхатель с местной шпаной. Одноклассники избегали встреч с этой компанией.
С маниакальным упорством он преследовал Алису. Порой выходил из себя и кричал на всю улицу, что любит, а в другой раз – пинал. На середине урока мог громко заржать над какой-нибудь шуткой соседа, а потом резко покраснеть лицом.
Она боялась своего поклонника и была озадачена его поведением. В точности как с братом. Как-то взбунтовалась и отказалась идти в школу. Юра на линейке перед всеми пригрозил наказать преследователя. Это тоже не помогло.
И однажды наступил жуткий перелом в отношениях охотника и жертвы. Так вода в реке подтачивает берег. Захватывает своим постоянным течением все большие куски грунта, пока под собственной тяжестью тот не обвалится.
В тот раз они с дружком Юраном курили за хозяйственным сараем и опоздали на урок.
Дверь в класс резко распахнулась. В тёмный дверной проём, как гемма, впечатался стройный блондин с атлетическими плечами, затянутыми в зелёную с чёрным горлом водолазку. Светлые, близко посаженные глаза (в наследство от мамы), идеальный прямой нос, чёткие пухлые губы. Разгорячённые от бега щеки. В углах губ и в глубине глаз потаённый безумный смех.
Такая живая картинка, что можно было уловить поплывший от распахнувшейся двери воздух.
Вскоре она узнала, как этот хлопотливый, шарящий взгляд превращался во взгляд сытого удава. А тогда у входной двери увидела юношу одновременно привлекательного и отталкивающего вида…
Не зная города, вручив судьбу парковки навигатору, Алиса, покружив по улицам, остановила, наконец, машину в ряду таких же рабочих лошадок. Посмотрела в зеркало заднего вида: не заметно ли следов разрушений на лице из-за слёз. Прошлась пуховкой по лбу и подбородку, мазнула бальзамом по губам, надела шляпу, тёмные очки, перечеркнула свой силуэт по диагонали ремнём сумки и вышла на тротуар маленькой круглой площади.
Сразу взмокли волосы возле ушей и на затылке. В узком промежутке между домами за дрожащим маревом виднелось море. Туда, вниз по улочке она и направилась. Шла не спеша, любуясь отполированными временем и подошвами камнями мостовой, игрой теней и света на гигантских ступенях стен. Протянув руку, можно было поучаствовать в этой игре. Запрокинув голову, любовалась ярко-синим лоскутом неба над узкой и горячей траншеей улочки…
Эта поездка вполне в её характере. Сделать что-то, что прежде никогда не делала.
В молодости она поддавалась импульсу и подвергала себя опасности, а с возрастом, в соответствии с сформированным мировоззрением, стремилась увидеть, испытать и узнать как можно больше ранее неизведанного.
Алиса собиралась сообщить Марко при встрече, что приехала в Италию на несколько недель, что собирается дописать книгу и познакомиться с Умбрией.
Если он захочет, то может показать ей местные достопримечательности. И, конечно, ей нужен совет по аренде домика у моря. Опять же, если итальянский друг пожелает помочь.
Марко в эти планы посвящён не был. Интересно, примет ли он участие в авантюре? До сих пор ему нравилась очаровательная кажущаяся спонтанность северной подруги… ха-ха…
Впрочем, она выполнит задуманное в любом случае.
Глава 12
В то время как Аля блуждала в лабиринте новых чувств, дома события развивались не по лучшему сценарию.
Её спаситель, старший брат ушёл в армию и там попал в историю. Один из новобранцев умер в загазованной палатке на учениях. Брата как старшего по званию обвинили в халатности и присудили четыре года поселения. Он работал на стройках Даугавпилса, где однажды, сильно простудившись, едва не умер от плеврита. Но ещё до пятидесяти четырёх лет искупал свою вину по русскому обычаю, глуша водкой. А Лиза его спасала как могла.
После смерти отца у мамы случился первый инсульт, её нашла невестка дома на полу. По окончании реабилитации мать уехала жить к старшей дочери в Волховск, оставив дом и хозяйство семье Юры. Остальные дети не претендовали на свои доли. Наверное, и завещания-то никакого не было.
В узкой и пустой родительской половине жил изгнанный Юрий. Здесь он, как отец до того, топил печь, нагревал котёл, обогревавший весь дом с комнатами, где жили жена и двое сыновей. Здесь спал на голом топчане.
Лиза нашла его совсем уже опустившимся. Собрав волю в кулак, убедила поехать в Минск на кодирование. Эта поездка оказалась удачной. Братишка пошёл на поправку. Сколотив небольшую бригаду, успешно и прибыльно заключал контракты на строительные работы в богатом Подмосковье. Человека с золотыми руками всегда ценят. Он вернулся в свою семью и приступил к обустройству дома.
Перенёс два инфаркта, а третий – нет.
Завершающие аккорды его жизни пропели новые блестящие трубы, дверные коробки, оконные рамы, приготовленные для ремонта и выставленные на параде вдоль палисадника у дома. И окропили горькие слёзы безутешной Зинаиды:
– Боже! Только всё стало налаживаться!
Юре удалось победить своих драконов. Об этом брате она думала с любовью и знала, что в конце концов он обрёл равновесие. На похоронах не была. Как, впрочем, и на всех последующих похоронах членов своей семьи.
Её опустошённая душа строила мир на голом месте – понятно, какой это был мир. По большей части Алиса бежала и избегала. Она так и помнит себя годы и годы вечно спешащей, летящей мимо-мимо – мимо чувств и потрясений. И тем не менее, в течение ряда лет после смерти брата, в дали от родительского дома покупала крохотные по пять миллилитров флакончики «Дзинтарс», «Ave Sol» и «Старая Рига».
Когда старший брат Алисы отбывал срок в Прибалтике, младшему во дворе родительского дома из шлака отлили избушку в одну комнату, обустроили и отселили туда Лёшку. Синими летними вечерами то и дело вслед очередной разбитной бабёнке хлопала входная калитка.
Чтобы остепенить «сЫночку», мама на работе нашла ему невесту. Весёлую девушку Люсю с «мяльни».
За подкрашенные хной вьющиеся волосы Лёха называл будущую жену «рыжей». Небольшие ярко-зелёные глаза весёлая ткачиха подводила толстыми чёрными стрелками по моде. Медные пёрышки бровей над ними и нежная белая кожа с редкими крупными веснушками на носу и щеках выглядели очень мило. Лицо формой напоминало дыню – на нём легко уживались тонкий хрящеватый нос и миниатюрный рот с налезающими друг на друга передними зубками.
С высоким начёсом, юбками-карандашами, невероятно маленькими ручками и ступнями на высокой шпильке Люся выглядела аппетитно, как свежая ароматная булочка с изюмом.
Её сразу полюбили все, кроме мужа. Ссоры и драки быстро развалили брак. Как и зачем строить нормальные отношения, брат не знал. А осенью ушёл в армию.
Тогда в жизни Алисы наступила светлая полоса шириной в два года. Возможности на ней отлично просматривались ещё и потому, что их было мало, как и положено всему хорошему на тщательно охраняемой территории советского бытия.
Лишь в книгах Аля могла найти то, что вызывало благоговейный трепет и желание иметь. То, что выходило за рамки бедного и тщеславного уклада семьи, где, как на компостной куче сочные сорняки, пышно цвели упрямство, предубеждение, гордыня напополам с рабской покорностью.
Девушка верила, что невозможное возможно, если чуть-чуть наделить людей сказочной силой (тогда верила, что все изменения приходят извне), и у неё было для этой цели три почти настоящие феи для Золушки.
Подруги, знавшие о её страстной мечте уехать, в семнадцать благословили на широкий жизненный путь пожеланием, написанным каллиграфическим почерком Лариски. Вложив всю волшебную силу в напутствие сами остались на месте и скоро потеряли дар превращать обыденность в возможность. Место быстро заросло полынью обид, упрёков и равнодушия.
Любимая «классная», учительница русского языка и литературы. Образец женственности, интеллигентности и дружбы. Эта птичка точно залетела из другого мира. Она рискнула своим положением и лёгким движением руки превратила «уд» по геометрии («крыс») в аттестате Алисы в «четвёрку» (лошадей) – шанс на светлое будущее.