Ирина Галкина – Теория и практика инъекционной карбокситерапии. Т. 1. Эстетическая и антивозрастная медицина (страница 7)
Сущность теории Опарина – постулирование закономерного характера возникновения жизни в результате длительного процесса химической эволюции соединений углерода, приведшей к образованию различных, в том числе и полимерных, органических соединений, и последующего действия естественного отбора на уровне формирующихся из этих соединений многомолекулярных образований – обособленных от внешней среды, но постоянно с ней взаимодействующих предбиологических структур [13].
Результаты экспериментальных исследований подтвердили положение А. И. Опарина о том, что фиксация углекислоты является процессом совершенно универсальным, а потому и очень древним, заложенным в самой основе организации обмена веществ у всех живых существ. «Уникальность физиологического значения углекислоты определяется тем, что она участвует в реакциях биосинтеза важнейших компонентов клетки: липидов, углеводов, белков, азотистых оснований нуклеотидов, а значит, и нуклеиновых кислот».
В 1933 году с помощью изотопного метода американские биологи Г. Вуд и Ч. Веркман подтвердили эту способность.
– известный советский ученый, один из основателей советской биохимии, организатор науки. С 1932 года деятельность М. Ф. Гулого связана с Институтом биохимии им. А. В. Палладина. На протяжении почти 40 лет Максим Федотович руководил отделом биосинтеза и биологических свойств белка. В 1972—1977 годах возглавлял институт, а затем выполнял почетную функцию советника при его дирекции. Максим Федотович Гулый (3 марта 1905 – 23 мая 2007)
В 1957—1963 годах М. Ф. Гулый избирался вице-президентом Академии наук УССР. Одна из работ Максима Гулого – книга «Роль углекислоты в регуляции обмена веществ у гетеротрофных организмов» [14].
– советский физиолог. Заслуженный деятель науки РСФСР (1946). Член-корреспондент Академии медицинских наук СССР (1957). Моисей Ефимович (Мовша Хаимович) Маршак (23 сентября 1894 – 1977)
В 1919 году окончил медицинский факультет Московского университета.
С 1924 по 1933 год был заведующим лабораториями гигиены и физиологии труда Института охраны труда. С 1933 года заведовал лабораторией климатофизиологии, а затем до 1972 года – лабораторией физиологии дыхания и кровообращения (последовательно находившейся в составе Всесоюзного института экспериментальной медицины, Института физиологии АМН СССР, Института нормальной и патологической физиологии АМН СССР). Одновременно с 1938 по 1949 год заведовал кафедрой физиологии Института физической культуры. Является пионером изучения механизмов регуляции регионарного кровообращения (1948—1970).
:«К регуляции дыхания, кровообращения и газообмена» (1948), «Физиологические основы закаливания организма человека» (1957), «О регуляции регионарного кровообращения» (1961), «Физиологическое значение углекислоты» (1969) [15], «Регуляция дыхания» (1973). Его известные научные труды
Совершенно очевидно, что мировая история открытий в области углекислого газа неразрывно связана с именами великих русских и советских ученых. И я надеюсь, что эта информация станет достойным дополнением к той истории карбокситерапии, которую написали до меня.
Карбокситерапия:
факты, события, научные исследования второй половины XX века
Анализ доступных международных публикаций позволяет проследить этапы роста интереса к применению углекислого газа в различных направлениях медицины. В первую очередь в психиатрии в виде углекислотно-кислородной ингаляционной терапии [16—23].
Как оказалось, углекислотно-кислородная ингаляционная терапия (CDT) с 70% кислорода и 30% углекислого газа, по-видимому, не имела большого значения при лечении психозов, тяжелых обсессивно-компульсивных и ипохондрических реакций. Но CDT была полезным дополнением к психотерапии, вызывая быстрое высвобождение бессознательных подавленных воспоминаний и аффектов (абреакция), тем самым сокращая продолжительность психотерапии. Исследователи указывали, что CDT способна вызывать улучшение некоторых невротических симптомов. Но основной трудностью CDT являлась усиливающаяся тревога, которую она вызывала, что заставляло многих пациентов преждевременно прекращать лечение. Механизм действия CDT оставался неизвестен. эти годы активно проводились клинические исследования эффективности карбонаркоза при биологической терапии функциональных заболеваний [20, 21], большое для того времени количество публикаций по применению СО для лечения неврозов, заикания, панических атак, наркотической и алкогольной зависимостей. Но, к сожалению, сохранены только данные о наличии таких работ, а сами статьи недоступны к прочтению [22—30, 32, 33, 34]. Поэтому процитирую одну из доступных к изучению статей [31]: «CO ингаляционная терапия оказывает благоприятный эффект при различных неврозах и психосоматических состояниях, особенно при состояниях тревоги, фобических реакциях, некоторых плохо выраженных состояниях напряжения и таких состояниях, как спастический колит и мигрень. Она выходит за рамки диагностики, но не имеет большого значения при психозах и прочно установившихся обсессивно-компульсивных состояниях. Терапия CO особенно хорошо сочетается с психотерапией модифицированного аналитического типа и облегчает ее проведение. Механизмы заживления не слишком четко поняты, но разрушение патологических отражающих контуров в нервной системе, по-видимому, является важным действием CO. Возможно, не менее важным является устранение подавленного эмоционального „материала“, который имеет тенденцию высвобождаться при торможении высших кортикальных центров во время ингаляций. Суггестивные эффекты CO минимальны и преходящи и играют незначительную роль в процессе заживления. Как правило, самому терапевту желательно пройти хотя бы краткую серию ингаляционных процедур CO. Субъективные переживания, вызванные таким образом, обостряют его осознание невербальных чувств, которые часто высвобождаются под действием газа, и значительно повышают его способность помогать пациенту справиться с бессознательными чувствами, всплывающими на поверхность ближе к концу лечения». За четырехлетний период автор этой статьи назначил в общей сложности около 7500 процедур CO серии из 290 пациентов. Оценка клинических результатов первых 100 пациентов, которые кажутся репрезентативными для всей группы, показывает, что 42% могут быть классифицированы как «значительно улучшенные», 39% – как «улучшенные» и 19% – как «Неулучшенные». Таким образом, терапию наркозом CO можно считать важным методом лечения различных типов неврозов и психосоматических состояний. Во многих случаях она приносит терапевтическую пользу сама по себе, но обычно наиболее эффективна в сочетании с психотерапией [31]. 2 2 2 2 2 2 2 2
Интересно, что разными исследователями предпринимались попытки даже «интраспинального» введения углекислого газа для достижения эффекта карбошока [36].
Таким образом, 50-е годы прошлого века были чрезвычайно активными с точки зрения изучения в виде карбонаркоза в клинической психиатрии, а также активное начало исследований возможностей подкожных инъекций подогретого диоксида углерода в ангиологии [37] и углекислых ванн в кардиологии [38] для нарушения коронарного кровообращения [39]. очень сильной гиперкапнии
Стал изучаться фракционный метод введения диоксида углерода [40], были опубликованы исследования по использованию диоксида углерода для предотвращения фибрилляции желудочков во время внутрисердечных операций в условиях гипотермии [41]. Все более глубокими становились исследования и все более интересными выводы о возможностях применения газовых ванн при коронарной недостаточности и инфаркте миокарда [42].
На этот период приходятся и первые опубликованные работы по применению углекислого газа у пациентов с сахарным диабетом [43, 44].
Интерес представляют работы 50-х и 60-х годов, объясняющие облегчение симптомом церебрального ангиоспазма у пациентов с артериальной гипертензией и атеросклерозом сосудов головного мозга под воздействием диоксида углерода [45,46,47,48].
Советскими врачами Э. И. Раудамом, А. Е. Кассиком (1968) было предложено лечение кислородной недостаточности ткани головного мозга на острой стадии инфаркта головного мозга [48].
В конце 60-х и в 70-е годы все больше работ советских ученых в области исследования действия диоксида углерода на внешнее дыхание [49], газового состава крови в ткани головного мозга нейрохирургических пациентов [50], при геморрагических инсультах и кислородотерапии [51].
Стали появляться рекомендации по медикаментозному лечению цереброваскулярных заболеваний [52], разрабатывалась концепция терапии углекислым газом у пациентов ревматологического профиля [53].
О. Э. Мейер (1970) заявил об эффективности углекислотной терапии заболеваний пародонта с использованием Parodentospray [54,55,56].
Началось экспериментальное применение и определение возможностей лазера на углекислом газе в хирургической практике [57, 58].
Серьезным прорывом становятся исследования Н. А. Агаджаняна, А. В. Сергиенко (1970) устойчивости к острой гипоксии после различных периодов воздействия среды с высоким содержанием углекислого газа [59].
(28 января 1928 – 27 декабря 2014) – советский и российский физиолог, академик РАМН (1993), почетный академик АН Республики Башкортостан (1991), доктор медицинских наук (1968), профессор (1970), заслуженный деятель науки РФ (1998), заслуженный работник высшей школы, отличник здравоохранения, академик Международной академии астронавтики (1983), Международной академии наук (1988), член-корреспондент АМН СССР (1986), академик и член президиума Российской экологической академии (1992), академик РАЕН (1999), Академии полярной медицины и экстремальной экологии человека (2000), Нью-Йоркской академии наук (1994), почетный профессор НИИ авиационной и космической медицины (1996), почетный профессор Российского университета дружбы народов, почетный доктор Архангельской государственной медицинской академии (1997), Ставропольского государственного университета, лауреат премии Правительства РФ (2007), имеет звание «Соросовский профессор». Николай Александрович Агаджанян