Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 94)

Внутренне ликуя, она вопросительно подняла бровь. На это она и рассчитывала. Быть может, директору школы Астрара не обязательно было водить знакомства с представителями Совета Девяти, но вот брат Советника, сын Совы, должен был хотя бы пару раз встречаться с Патером города, где находился главный университет страны.

– Вы знакомы с господином Боргейном?

– О да, мы регулярно встречаемся в Лебрихане и Астраре и состоим, можно сказать, в приятельских отношениях.

– Это невероятная удача! – воскликнула Омарейл.

– Я свяжусь с ним и дам знать, когда он сможет с вами встретиться, – пообещал Дан.

Омарейл сообщила, что они планировали оставаться в «Библиотеке» и он мог оставить послание для них у администратора. Это было удобно для всех, ведь Дан тоже был постояльцем этого отеля.

– На имя Миры Даррит.

Дан, сощурив лисьи глаза, посмотрел на Норта:

– Какова ваша роль во всем этом, господин Даррит?

– Случайный участник событий, – прохладно отозвался тот.

Омарейл фыркнула, но решила, что это было его дело, в каком свете выставлять себя перед начальником.

Дан с сомнением кивнул, а затем, бросив на стол несколько монет за кофе, который им до сих пор не принесли, попрощался.

– Думаю, мы еще встретимся, – проговорил он.

– Уверена в этом. И, надеюсь, при более радостных обстоятельствах, – она подарила ему еще одну улыбку.

– Удачи вам. Верю, у вас все получится.

С этими словами он ушел. А официант принес им три чашки кофе.

– Счет, – мрачно потребовал Даррит.

– Ты невыносимый нахал! – воскликнула Омарейл. – То, что ты говорил при Дане, – непростительная грубость! Не забывай, что однажды я вернусь во дворец и ты будешь полностью в моей власти.

– Я уже полностью в вашей власти, вам нечем мне угрожать.

На следующее утро администратор передал им записку от Дана.

«Господин Боргейн будет ожидать вас в своем дворце сегодня в пять часов вечера. Встреча пройдет на частной территории, поэтому входите с северных ворот. Охране сообщите свою фамилию, вас проводят».

Омарейл с улыбкой помахала перед Дарритом листом бумаги. Тот чуть скривился.

– Он что, надушил ее? Она пахнет туалетной водой, – брезгливо заметил он.

Принцесса закатила глаза, уверенная, что Норт шутил. Хотя позже она принюхалась и тоже заметила, что от бумаги исходил едва ощутимый аромат.

До обеда они вновь провели время порознь: Даррит остался в номере, а Омарейл погуляла по окрестностям и купила себе кое-что из одежды. Встретившись в ресторане, они стали обсуждать предстоящий разговор, но их беседу прервал Дан, остановившийся рядом с их столиком.

– Прошу прощения за беспокойство, хотел пожелать приятного аппетита, – он чуть поклонился и намеревался отправиться на поиски свободного столика, но Омарейл его остановила.

– Пообедайте с нами, Дан! – воскликнула она.

– Что ж, если господин Даррит не возражает…

Тот сумел изобразить вежливое благодушие и заверил, что будет рад такой компании. Омарейл отчего-то была уверена, что он лгал.

Сперва разговоры шли о чем-то незначительном, но потом Норт спросил:

– А что вы можете сказать о господине Боргейне?

– Очень мудрый человек, – произнес Дан, пару раз кивнув, чтобы убедить в правоте своих слов. – Ему ведь скоро исполняется восемьдесят. И кто-то в этом возрасте успевает устать, кто-то разочароваться. Только не Пантеон. Он относится к жизни с любовью и на все в мире имеет свой особый взгляд. Мне трудно описать этого человека, но я неизменно им восхищаюсь.

– А вы с ним когда-нибудь говорили обо мне? – уточнила Омарейл. – О предсказании?

Дан призадумался.

– Не припомню, но, как мне кажется, он принимает его как данность. Не ждет, что его отменят, но и не одобряет.

– А если бы вам надо было в чем-то его убедить… – начала она.

– Убедить в чем-то Пантеона? – хмыкнул Дан, чуть взмахнув вилкой с наколотым на нее кусочком томата. – Вы скорее убедите в чем-то мою мать, чем его.

В этот момент Омарейл подумала о том, что, если бы Боргейн был эксплетом, Ил сказал бы об этом. Значит, по крайней мере, в этом смысле бояться нечего.

– Вы же сказали, что он мудр, – прокомментировал Даррит.

– Да, поэтому всегда имеет в запасе пару весьма веских аргументов, – усмехнулся Дан.

Они неторопливо шли по улице, решив прогуляться перед предстоящим разговором с Патером. Омарейл задумчиво спросила:

– Как считаешь, если Боргейн такой умный, есть шанс, что он уже считает предсказание полной глупостью?

– Такой шанс есть, – ответил Даррит. – Но если это не так, нам останется надеяться только на дар. До Совета две недели, как и до свадьбы вашей сестры. Нет времени проникать в душу Боргейна и выяснять его слабые места. У нас впереди еще два Патера.

За беседой они не заметили, как добрались до северных ворот. Все прошло так, как обещал Дан, и вот Даррит и Омарейл оказались в личной гостиной господина Боргейна.

Дворец Патера совмещал в себе элегантность и сдержанную роскошь. Потолки со сводами были сплошь покрыты белыми рельефными узорами, которые плавно переходили в пилястры на стенах, а между пилястрами располагались то ли картины, то ли фрески с пейзажами. В каждом зале по обе стороны от двустворчатых дверей с богато оформленными порталами помещались ниши с белоснежными скульптурами. Часть помещений, казалось, не имела никакого предназначения: все, что в них было, – это пара столиков из малахита или приставленные к стенам стулья, обтянутые блестящей парчой, да еще несколько витрин для демонстрации предметов искусства и различных механизмов.

Гости оказались в просторном зале с большими картинами на стенах, множеством арочных окон и, наконец, функциональной мебелью. На потускневшем от времени, но не потерявшем своего очарования ковре стоял диван, обитый изумрудным, местами потертым бархатом, рядом с ним – два голубых кресла, посередине – резной кофейный столик из темного дерева. В углах гостиной расположились большие фарфоровые вазы с живыми цветами, в витринах у стен выстроились старинные книги.

Даррит и Омарейл сели в кресла и около пяти минут ждали хозяина. Наконец Боргейн появился, и принцесса удивилась тому, какой бодрой походкой он вошел. Патер Лебрихана оказался совершенно лысым, невысоким, коренастым, но не полным. Лицо Боргейна же не только не казалось дряхлым, но и сохранило следы былой привлекательности. Особенно цепляли глаза: они могли принадлежать только неординарно умному, ироничному человеку.

Боргейн сел на диван, положив ногу на ногу. Его свободная светлая туника достигала колен, под ней были того же цвета брюки.

Даррит представил себя и свою сестру, и Патер кивнул в знак приветствия.

– Чем могу быть полезен? – спросил он чуть сиплым голосом.

Омарейл ощущала исходящее от него спокойствие.

– Цель нашего визита весьма непроста, – сообщил Даррит, – поэтому позвольте мне подвести к ней, задав несколько вопросов.

Боргейн сложил руки на груди и чуть сощурился:

– Задавайте, господин Даррит, но не забывайте, что я согласился на этот разговор, так как это была личная просьба Дана Дольвейна. Не злоупотребляйте моим доверием к этому человеку.

Норт понимающе кивнул, внимательно глядя в глаза собеседнику.

– Я понимаю это, господин Боргейн, и постараюсь не занять слишком много вашего времени. Однако и прыгать с места в карьер не считаю возможным. Скажите, – Даррит сжал руки в замок, – какова ваша оценка текущей ситуации с принцессой Омарейл и предсказанием?

Патер медленно поднял бровь. Омарейл увидела, как заплыли черным цветом глаза Норта. Боргейн чуть устало вздохнул и сказал:

– Нечто подобное было лишь вопросом времени.

– Чего же мы ждали?

– Пока не появится кто-то, считающий, что обязан повлиять на историю королевства.

– С каким лагерем вы согласны в первую очередь? Я понимаю, вы не поддерживаете Мира Ленара и не ждете страшных кар для Ордора. Но как вы относитесь к Свидетелям, требующим поместить принцессу в железную комнату, где каждый гражданин сможет контролировать ее местонахождение? Или к тем радикальным сторонникам этого движения, которые выступают за отречение принцессы Омарейл от престола? Или вы принимаете слова госпожи Дольвейн о том, что условия предсказания были выполнены и наследницу можно выпустить? Может быть, у вас есть собственная точка зрения на ситуацию?

– Я подвергаю сомнению каждую точку зрения. В том числе и свою.

– Но кто же прав?

– Не думаю, что мы узнаем истину. Уверен, что она недоступна мне. Делать предположения, не обладая достаточной информацией, – всего лишь спекуляция.

– Вы не можете не придерживаться никакой стороны. История королевства сейчас зависит от того, как будут разворачиваться события, кто окажется сильнее.