Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 81)

– Я надеюсь, вы найдете пребывание в моем доме комфортным, – Белория изобразил легкий поклон.

Они вошли в особняк.

– Пять дней! Я боюсь, это будет невероятно бесполезно. Зачем я взяла такой большой запас по времени? Что мне делать эти пять дней?

– Вы можете почитать, моя библиотека к вашим услугам. Также у меня есть прекрасная галерея, я могу поставить там мольберт, добыть краски и кисти. Насколько знаю, вы увлекаетесь живописью? А может быть, вас привлекут уроки игры на рояле? У меня есть замечательный инструмент. Думаю, я смогу найти хорошего преподавателя…

Омарейл фыркнула.

– Я понимаю, что вы заинтересованы в образованной жене со множеством талантов в различных искусствах, – язвительно заметила она. – Но я имела в виду пользу для дела, а не для моего духовного развития.

Белория слегка улыбнулся. Похоже, его больше не шокировали ее саркастические высказывания. Он находил их забавными, не более.

– Я лишь предлагал вам скрасить время ожидания, – он прижал руку к груди, его обычный жест, когда он хотел продемонстрировать искренность и открытость.

– Не стоит беспокоиться, господин Белория, как проводить время взаперти, мне отлично известно.

Через два дня она все же согласилась на преподавателя по игре на рояле.

Дни тянулись мучительно медленно, и все же Омарейл старалась извлекать из них как можно больше пользы. Она расспросила Белорию обо всех Патерах, встреча с которыми ей предстояла, и тот сообщил много полезной информации.

Принцесса уделила время тренировке дара. Она практиковалась на прислуге в доме, желая понять границы своего могущества. Например, она ставила эксперименты, пытаясь передать эмоции без зрительного контакта на расстоянии. Но, оказалось, что хорошо это получалось только непреднамеренно.

Еще она открыла любопытный способ раскачивать эмоции. Ведь передавать другому счастье, не испытывая его, было трудно. Но если сперва внушить ощущение легкой радости, а потом его же считать, эффект усиливался. Омарейл и сама начинала ощущать внутренний подъем. Снова передать – снова принять. Так от простого состояния спокойствия можно было довести человека до эйфории.

Хозяин дома приветливо встречал все ее опыты и изыскания, время от времени подсказывая, как лучше поступить или что еще попробовать.

– Готов поспорить, Даррит вас такому не учил, – заметил однажды Белория, пока они прогуливались по саду.

Он только что рассказал принцессе, как продлить эффект от внушенных эмоций, чтобы они не исчезали сразу, едва эксплет пропадал из поля зрения.

Омарейл покосилась на мужчину:

– Почему вас так волнует Норт?

Белория хмыкнул:

– Быть может, я ревную. Ваша симпатия к нему…

– Глупости, с чего бы вам ревновать, – перебила она, не желая комментировать его слова.

Врала она плохо, но и подтверждать подозрения этого человека не хотелось.

– Я знаю, что вы испытываете к Соль по крайней мере душевную привязанность, – продолжила принцесса, – а наш с вами союз исключительно политический. Никаких романтических глупостей.

– Я ранен, Ваше Высочество. В самое сердце, – неискренне отозвался Белория.

Девушка саркастически хмыкнула:

– Скорее поверю, что вы опасаетесь, будто я не сдержу свое обещание из-за Даррита. Вам не о чем переживать. Даже если бы я думала об этом, он простолюдин. Сирота к тому же. У него шансов жениться на мне не больше, чем у вашего сборщика фруктов.

– Я тоже простолюдин, – справедливо заметил Белория, улыбаясь уголками губ. Можно было подумать, что мужчина пытался показать, каким незначительным и даже забавным ему казалось собственное происхождение.

– Но вы намерены изменить это. Я знаю, что вы хотите. Силой же заставлять кого-то жениться на престарелой даме из первых семей, чтобы получить возможность сочетаться браком со мной, я не собираюсь.

Прозвучало это, быть может, излишне уязвленно, но что поделаешь, если ее сердце еще не покрылось коркой льда?

– А если Даррит тоже решится побороться за вашу руку? У него будет преимущество, ведь сердце он уже завоевал.

И снова Омарейл попыталась обойти скользкую тему:

– То есть в этом дело? Вы своими манерами, заботой и помощью пытаетесь завоевать мое сердце?

– И снова обвинения в меркантильности, – он сокрушенно покачал головой. – Право, моя госпожа, вы совсем не щадите мои чувства.

Принцесса фыркнула:

– Я не уверена, что они у вас вообще есть. Разве в вашей груди не один большой кусок мрамора? Иначе чем объяснить, что вы так легко оставили любимую женщину и ребенка ради статуса и пустых, бессмысленных формальностей?

– Вы считаете, только ваши ценности имеют право на существование, Ваше Высочество? – вопрос прозвучал бесстрастно, но Омарейл была уверена, что задела Белорию. – Уверяю, найдется немало людей, которым ваши аргументы в пользу побега покажутся слабыми и не выдерживающими критики.

– Прекратите постоянно повторять «Ваше Высочество», – слегка раздраженно ответила она. – Нас могут подслушать, в конце концов. Зовите меня Мирра, я представляюсь именно так.

– Прошу меня простить, – он чуть поклонился, – от почтения к королевской семье, впитанного с молоком матери, не так-то просто избавиться.

Омарейл хотела узнать больше о родителях, но их прервали: пришел учитель игры на рояле.

Принцесса видела, что доставляла неудобства хозяину: ему нужно было работать, для этого необходимо было вернуться в Нортастер. Телеграммы и письма оттуда приходили каждый день, представляя собой внушительные мешки. Но оба были вынуждены ждать пятого числа.

В один из дней она с трудом дождалась, когда Белория освободится от своих дел и выйдет в сад попить чая. Суетливо опустившись на стул рядом, она выдала то, что беспокоило ее с самого утра:

– Если родители Смоль донесли на Мая гвардейцам, значит, Сова знает, что я в Остраите.

Мужчина не казался удивленным. Он кивнул, оглядывая принцессу, мнущую в руках ткань платья.

– И она, скорее всего, уже знает, что я здесь, чтобы встретиться с Канари! Что, если она выйдет на него первой? Или, наоборот, поговорит после того, как я встречусь с ним? И все испортит?

Белория чуть сузил глаза:

– Вы только сейчас подумали об этом, Мирра? Если Совалия знает, что вы встречаетесь с Советом Девяти, и понимает зачем, то, разумеется, она представляет ваш маршрут. Именно поэтому вам стоит быть осторожнее: тем убийцам помешал господин Джой, но другие могут преуспеть.

– Но… но… – Омарейл почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, – это же лишает смысла весь наш план. Ей достаточно убедить одного Патера проголосовать «против», и все кончено.

Мужчина кивнул и сделал глоток чая. Принцесса сжала челюсть.

– Вы передумали принцем становиться? Почему такое безразличие? О-о-о, – протянула она, вскакивая, – она встречалась с вами? В этом дело?.. Что она вам предложила? – требовательно спросила девушка.

Возможно, впервые за все время знакомства Омарейл увидела искренние эмоции на лице Белории, а именно – глубочайшее недоумение, которое, правда, через пару мгновений сменилось снисходительной улыбкой.

Он аккуратно взял собеседницу за руку и потянул, вынуждая сесть обратно. Запал принцессы быстро иссяк, она – совсем не по-королевски – устало рухнула на стул.

– Госпожа Дольвейн не наносила мне визитов, – ласково, точно говорил с сумасшедшей, произнес он. – И не думаю, что станет. В ней нет такой страсти к путешествиям, как у вас.

Омарейл против воли усмехнулась. Злость быстро отступила.

– Ей гораздо проще будет переговорить с нужными людьми накануне Совета, когда все съедутся в Астрар для голосования.

Принцесса перевела на него мрачный взгляд.

– Не стоит беспокоиться, моя госпожа. Мы не позволим Совалии нарушить наши планы.

– Но как?

– О, это мне неизвестно. Женщина, с которой мы имеем дело, слишком непредсказуема… Должен сказать, противник у нас с вами весьма достойный. Я всегда с опасением и в то же время странным удовольствием думал о том, что наши пути могут пересечься, – на губах Белории появилась жесткая ухмылка. – И вот этот момент настал. Уверяю, я постараюсь не ударить в грязь лицом.

– Еще немного восхищения в вашем голосе, и я решу, что вы в нее влюблены.

– Ревнуете?

– Опасаюсь предательства.

Мужчина прижал ладонь к груди.

– Вы способны ранить одним лишь словом, радость моя. Но, клянусь Солнцем, в моей жизни теперь есть только одна женщина, – он чуть подумал, а затем добавил: – Максимум две.

Омарейл закатила глаза. Ее всегда устраивали разговоры о серьезном в шутливой манере: так любая ситуация казалась менее удручающей.

Наконец наступил долгожданный момент. Еще за три дня до выхода газеты Омарейл получила телеграмму от Пилигрима, где он загадочно сообщал: «Солнце и луна опустились за горизонт. Все созвездия на небосклоне. Туман пока прячет город, он парит в воздухе, ища выход». Это означало, что они с Маем успешно достигли Астрара, Король получил послание, но судьба молодого человека пока не была определена. Пилигрим спрятал его, пытаясь в это время решить проблему.