Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 78)

– Не томите, Ваше Высочество, – она услышала язвительные нотки в его голосе.

Нехотя принцесса поведала о разговоре с Талией и ее подругами.

– Так-так-так, – мужчина откинулся на спинку сиденья. – У простака Зноя Канари планы еще амбициознее, чем у меня…

– Ну, не знаю… – Омарейл почти сказала, что у Патера Остраита было, вероятно, больше шансов достичь цели, но вовремя себя остановила.

Не стоило демонстрировать Белории свои пессимистичные настроения.

– Как бы там ни было, – продолжила девушка, – Канари рассчитывает в ближайшее время отсоединиться от Ордора и… я не знаю, стать Королем Остраита? Основать собственное государство? Я думаю, именно поэтому он не хочет ввязываться ни в какие авантюры.

Белория кивнул:

– Я чувствовал, что у него есть какая-то тайна.

Омарейл стало интересно, как это можно понять, но собеседник не смог объяснить, как ощущается этот сложный клубок разных чувств.

– Думаю, вам не хватает опыта, чтобы понимать, что означает тот или иной отклик, поэтому вам не всегда удается верно интерпретировать чужие эмоции. К тому же ваши собственные постоянно на поверхности, вам сложно отделить одно от другого.

Белория чуть подался вперед:

– Я мог бы обучить вас, как пользоваться даром, – проговорил он негромко, но проникновенно. – Знаю, что Даррит делает это, но уметь что-то и учить этому – не одно и то же. Я понял это с Космосом и сумел выработать систему. В своем юном возрасте он уже умелый эксплет.

Омарейл скрестила на груди руки, чувствуя себя неуверенно от такого напора.

– Я подумаю, – ответила она тихо. – Где там уже Май? Нахалы, мы же договорились в полночь…

После небольшой паузы Белория задумчиво произнес:

– Я хотел поговорить с вами еще кое о чем.

Принцесса вопросительно подняла бровь.

– О вашем отце. Не подумайте, что я в вас сомневаюсь, Ваше Высочество, – теперь она подумала именно это, – но вот Король может отнестись к идее нашего брака… излишне эмоционально.

– Ну, вы же такой опытный, профессиональный эксплет, – язвительно отозвалась Омарейл.

Мужчина изобразил улыбку, но быстро вернул себе серьезное выражение лица.

– У меня есть предложение. Почему бы вам не оставить в тайне условия нашего соглашения, а вместо этого сообщить родителям, что у вас есть романтический интерес в отношении меня?

Принцесса пару раз недоуменно моргнула.

– Вам не кажется, что это уже как-то слишком, господин Белория? – холодно поинтересовалась она.

– Я понимаю, почему на первый взгляд идея может шокировать. Но если вы как следует подумаете об этом, то и сами поймете, что ни к чему расстраивать родителей. Вся эта ситуация и так далась им непросто, я уверен. Зачем лишние тревоги? Если же вы заявите о своих нежных чувствах, им будет гораздо легче согласиться на нашу свадьбу.

Омарейл в последнюю очередь хотелось сейчас думать об этом.

– Хорошо, я полагаю, так можно будет сделать… – ответила она, только чтобы закончить разговор.

Но ее собеседник не собирался закрывать тему.

– Я считаю, – настойчиво продолжил он, – вам нужно написать послание отцу и передать его с Пилигримом. Написать в нем, что вам помогают. Что это умный, доблестный и смелый человек. И что вы влюблены в него.

Омарейл приоткрыла рот от такой наглости, но потом Белория добавил:

– В конце концов, это правда. – Он ухмыльнулся. – Просто не называйте имени. Когда все закончится, мы солжем, что вы писали обо мне.

В этот момент дверь экипажа открылась, и в салон ввалился Пилигрим. Следом за ним на сиденьях расположились Май и Смоль. Оба – раскрасневшиеся, довольные и не способные оторвать друг от друга взгляда.

Желая выплеснуть тревогу, Омарейл отчитала друга и его возлюбленную за опоздание, но те не выглядели виноватыми. Сигналы, которые она получала от Мая, заставляли ее сердце биться быстрее, и принцесса отвернулась к окну.

Всю дорогу пассажиры ехали молча под шепот и хихиканье юных влюбленных.

– Стойте, – выдохнул Пилигрим, когда они уже почти подъехали к гостинице.

Затем он подскочил к окошку, что соединяло с кучером, и прорычал:

– Проезжай прямо, не сворачивай к отелю. Понял меня?

Кучер подтвердил, что услышал распоряжение, и гвардеец сел на свое место, напряженно вглядываясь в темноту. Все остальные, в свою очередь, смотрели на него.

Когда они проехали нужные ворота, Пилигрим велел извозчику завернуть за угол и остановиться.

– Там засада, – сообщил наконец он.

Омарейл посмотрела на Мая, затем на Смоль. Та глядела большими испуганными глазами, и принцесса чувствовала искреннее непонимание. По крайней мере, Смоль была ни при чем, а то пришлось бы собирать осколки сердца друга.

– Я полагаю, твои родители, Смоль, вызвали гвардейцев из-за статьи, которую прочитали в газете.

– Май рассказал мне, – едва не плача ответила та, крепче прижимаясь к молодому человеку.

Тут в беседу включился Белория. Он воспользовался тем, что Смоль сидела рядом с ним, поднял пальцем ее подбородок и заглянул в глаза. Эмоции на лице девушки сменялись одна за другой.

– Вы сейчас пойдете домой, но обойдете квартал, чтобы появиться с северной стороны, – в это же время говорил он, – и скажете, что на празднике были Май и двое его друзей, постояльцы отеля. После ассамблеи вас довезли до угла на Якорной улице и высадили. Повозка отправилась в другую сторону, вы не знаете куда. Вы сможете это сделать? Ради Мая?

Смоль кивнула.

Омарейл не смогла смотреть на сцену прощания влюбленных. Когда девушка ушла, Май забрался на свое сиденье с ногами и бездумно уставился в обитую плотной тканью стенку салона. Белория, велев извозчику отвезти их на свою виллу, окликнул юношу, встретился с ним взглядом и сказал пару успокаивающих слов. Тело Мая заметно расслабилось, он чуть улыбнулся. Пока они ехали, молодой человек уснул.

– Что вы с ним сделали? – шепотом спросила принцесса.

– То, что не сделали вы, – отозвался Белория. – Не нужно, чтобы мальчик ударился в истерику. Чувствуя себя спокойно и уверенно, он справится с ситуацией лучше.

Она нахмурилась.

– Я совершил хороший поступок, Ваше Высочество, из лучших побуждений, поверьте. Не надо искать подвох в каждом моем действии.

– У нас с вами разные представления о том, что такое хорошо, господин Белория, – отозвалась Омарейл, глядя в сторону.

– Не настолько, Ваше Высочество, не настолько.

Его многозначительный тон заставил ее судорожно вздохнуть и заговорить о другом:

– Как ты вообще что-то заметил, Пилигрим?

– Профессиональное чутье, – буркнул он, а затем нехотя пояснил. – В первую очередь не было слышно собак, обычно они лаяли на каждую повозку. Кто-то о них позаботился… Просто поверьте, у меня нюх на такие вещи.

– Значит, нам туда не вернуться? – грустно спросила принцесса. – А ведь там все наши вещи. Неужели мы так их и оставим?

– Все самое ценное у меня с собой. У Мая, надеюсь, тоже. Ваши наряды – восполнимая утрата.

– Моя лала… – выдохнула она, понимая, что никто не станет рисковать ради кусочка деревяшки.

– Купите новую, – отрезал гвардеец. – А мы завтра выедем с самого утра. Белория, все готово?

Тот кивнул.

Омарейл думала о предложении написать послание Королю. Представляя себе этот нелепый текст, она дошла до самых чудных вариантов. Однако размышления об этом привели ее к блестящей идее. И Омарейл, чуть улыбнувшись, попросила гвардейца забрать у нее перед отъездом письмо для отца.

Встав с рассветом, принцесса написала несколько строк и, вложив лист в конверт, передала письмо Пилигриму.

Гвардеец и его подопечный отбыли с пирса на яхте Белории в семь утра. Глядя им вслед, жмурясь от бликов раннего солнца на воде, Омарейл подумала о том, каким незначительным казался ей Остраит и сколько в нем произошло! Воистину город отвечал своему девизу – «Многое в малом».

Выходные Омарейл провела в особняке, набираясь сил, гуляя, читая и почти безостановочно угощаясь свежими фруктами и ягодами. Хозяин дома лишь временами присоединялся к ней с беседами, по большей части занятый работой.

Только за ужином им удавалось по-настоящему поговорить. И уже в субботу Белория был посвящен в ее план. Выслушав принцессу, мужчина чуть нахмурился. Затем с подчеркнутой заботой в голосе заговорил: