Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 69)

И тут в разговор вступил Даррит. Стоя перед тремя всадниками, чьи крупные мускулистые лошади будто бы были продолжением их крепких, накачанных тел, Норт казался слишком стройным, чтобы дать физический отпор. Возможно из-за белоснежного шелкового галстука, выглядывающего из-под ворота сюртука, он выглядел подчеркнуто интеллигентно и не опасно. Омарейл знала, что это было обманчивое впечатление.

– Послушайте, господин, быть может, вы сможете нам помочь, – позвал Даррит, и бородач посмотрел на него.

Лицо гвардейца тут же разгладилось, тревогу сменила вежливая заинтересованность.

– Нам нужна хорошая полноводная река. Не ручей, вроде этого, а добротный водоем.

Бородач улыбнулся и указал рукой куда-то вперед.

– Где-то час пути в сторону Клоустена – и вы будете пересекать реку Эммаус. Не пропустите, через нее построен высокий мост.

– Спасибо, – Даррит улыбнулся, обнажив зубы, его шрам исказился.

У Омарейл такой неискренний оскал вызвал лишь желание закатить глаза. Гвардейцы же вновь пожелали им приятного пути и ускакали прочь.

Принцесса облегченно выдохнула – и не только она. Май пулей выскочил из салона.

– Я там больше не поеду! – воскликнул он. – Пил, поменяйся со мной! Это самое дно бездны.

– Знал бы ты, сколько там всего ниже, – проворчал Пилигрим, но все же согласился поменяться.

Теперь Май, радуясь свободе, то гарцевал рядом, то галопом отправлялся вперед, отчего его пшеничные волосы развевались. А временами шел вровень с повозкой, чтобы разговаривать с принцессой. Она с удовольствием беседовала с ним, особенно веселясь от того, какой мрачный взгляд был все это время у Норта.

Наконец они достигли реки Эммаус. По настоянию Пилигрима, раздели бандита до исподнего, а затем, дождавшись, когда на мосту не было ни души, общими усилиями – оставив Омарейл в стороне от этого – сбросили его в бурную реку.

– Нужно сжечь одежду, – последовала новая инструкция, и они отъехали подальше, чтобы найти место для привала и хорошего костра.

Перед тем как кинуть вещи головореза в огонь, они проверили карманы, и Омарейл наконец поняла, что раздеть убитого было хорошей идеей. На груди у незнакомца обнаружился потайной чехол, в котором находились документы и, самое страшное, фотография Омарейл. Та самая, которую она делала на паспорт. Та самая, которую спрятала в тайном проходе за портретом деда. Если бы кто-то обнаружил все это, ее бы ждали проблемы.

– Небо Житень, – прочитал Пилигрим имя в удостоверении. – Он стражник Орделиона. Что ж… – мужчина взглянул на Омарейл, – у вас мастерски получается влипать в неприятности.

– Да уж. С рождения, – мрачно отозвалась она.

А затем, озаренная новой догадкой, испуганно взглянула на Даррита.

– А что, если это не Сова? – хрипло произнесла она.

Все трое мужчин взглянули на нее, пламя огня отбрасывало оранжевые блики на их удивленные лица.

Омарейл задумчиво уставилась на костер.

– Бандиты появились после того, как Бериот увидел меня. Он вернулся в Орделион – и вот к нам навстречу отправились убийцы.

Задумчиво потерев подбородок, Даррит ответил:

– Только Сова могла знать, что на фотографии, обнаруженной за портретом в ваших комнатах, – вы.

– И родители, – весомо добавила принцесса. – А значит, скорее всего, и Бериот. И он же видел меня в Нортастере.

Девушка поежилась: избавившись от принцессы, Советник получал невесту – наследницу престола, и ждать ее правления пришлось бы не так уж долго.

– По большому счету, все это не имеет значения, – заключил Даррит. – Даже если в деле замешан господин Советник, это никак не влияет на наш план. Главное, чтобы Белория был на нашей стороне.

Омарейл не могла согласиться. Ее беспокоило, за кого выходила замуж любимая сестра. К тому же, когда жизнь вернется на круги своя, ей захочется знать, кто действительно на ее стороне, а кто оказался предателем.

До Клоустена они добрались только на следующий день, к обеду. Городок оказался небольшим, со множеством коттеджей и вилл и довольно компактным центром, улицы которого были сплошь застроены трехэтажными светлыми домами. В большинстве из них расположились гостиницы, кафетерии, рестораны и таверны, а также различные клубы и библиотеки.

Сердцем Клоустена была длинная набережная, мощенная светлым камнем. Балюстрада с толстыми, как бочонки, балясинами отделяла прогулочную часть от пляжа и уходила белой полосой далеко вперед, сливаясь с синим небом, синим морем и сизыми силуэтами утесов.

Первым делом путники остановились в таверне, где, голодные после скудных перекусов в деревнях, они заказали половину меню. Увидев, как Май поглощает блюда одно за другим, начав с похлебки из чечевицы, продолжая жарким из утки с картофельным пюре и дополняя все это порцией куриного шницеля с тушеной капустой, Омарейл многозначительно посмотрела на Даррита:

– Видишь, он ест в два раза больше, чем я.

– Он и больше вас в два раза, – справедливо отметил Норт.

Май лишь удивленно хлопнул глазами и взял теплую творожную ватрушку с изюмом.

– Вы знаете, я подумал, что будет лучше, если вы с Пилигримом и Маем отправитесь в Остраит, – заметил вдруг Даррит. – А я останусь здесь, в Клоустене.

Омарейл замерла: значит, он не отказался от идеи разделиться. Май, что сидел рядом с ней, судорожно поправил ворот рубашки.

– Что-то мне не по себе, – сказал он, откладывая в сторону недоеденную сдобу. – Что-то… не знаю даже, какое-то у меня нехорошее предчувствие…

Несколько мгновений Даррит, нахмурившись, наблюдал за молодым человеком, а затем лицо Норта разгладилось, и он повернулся к принцессе:

– Не нужно паниковать. Вы справитесь. Вы будете не одна.

Омарейл ничего не сказала, лишь отвела взгляд. То ли Май был слишком восприимчив к ее чувствам, то ли она совсем не могла совладать со своими, но следом они услышали:

– Но что, если мы с вами больше не увидимся?

Губы Даррита искривились в попытке сдержать улыбку.

– Все будет хорошо, господин Джой, – Норт встал, похлопал Мая по плечу и вышел из-за стола, чтобы заказать в баре напитки.

Юноша растерянно запустил руку в пшеничного цвета волосы. Изумленно посмотрев на Омарейл, он встретил ее извиняющийся взгляд.

– Прости, – проговорила она смущенно.

– За это и не люблю эксплетов, – заметил до сих пор молчавший Пилигрим.

Даррит вернулся с газетой. Лицо его было обеспокоенным.

– О небеса! – воскликнула Омарейл. – Не хочу даже слышать, что там.

Однако Норт проигнорировал ее слова и сообщил:

– Объявилась самозванка. Заявляет, что она – принцесса Омарейл, сбежавшая из замка.

Истинная принцесса растерянно обвела взглядом своих спутников:

– Я что-то ничего не понимаю. Во что играет Сова? Зачем ей это нужно? Родители-то знают, что это – не я.

Неторопливо опустившись на стул, продолжая вчитываться в статью, Даррит задумчиво хмыкнул.

– Сова ли это… – пробормотал он.

– Может, это Свидетели? – предположил Май. – О них сейчас много пишут.

– Да, но вот только мы считаем, что Свидетели – дело рук Совы, – пояснила Омарейл. – Ей же надо, чтобы мои родители убедились в верности предсказания. С одной стороны, по ее указке эти Свидетели выставляют требования показать принцессу народу. С другой – обычные жители не хотят никаких столкновений и считают, что будет спокойнее, если я останусь в башне. Мир Ленар тоже ее стараниями вопит о гражданской войне, подливая масла в огонь. Не знаю, что она собирается со всем этим делать: действительно ли доведет до войны, или… – принцесса вздохнула, – или рассчитывает убить меня, решив таким образом все проблемы.

– Вот гадина! – воскликнул Май, вызвав у Омарейл улыбку.

– Но самозванка совершенно не вписывается в эту ладную историю, – задумчиво проговорил Даррит. – Что ж, будем ждать других новостей, чтобы понять, что задумала госпожа Дольвейн.

– Знаете, о чем я подумала: а что, если Сова тоже начнет встречаться с Патерами и будет пытаться переубедить их? – высказала Омарейл то, что уже пару дней беспокоило ее.

Май снова запустил руку в волосы.

– Проклятье, а ведь и правда… – произнес он потерянно.

– Это возможно, – кивнул Даррит, – но, если Белория нас не предаст, будет не так важно. Главное – настроить Патеров на голосование и вложить в их головы аргументы за отмену. Дальше это будет работа Белории.

– Почему вы все время говорите об Иле Белории? – подозрительно сузив глаза, спросил Пилигрим. – Почему он должен помогать вам?

Омарейл вздохнула.

– Он тоже эксплет, – прошептала она.