Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 10)
– Сегодня после театра, если все пройдет успешно, мы снова будем играть в покер. Но на этот раз ставки будут гораздо выше.
Омарейл жалобно застонала.
– Все деньги нужно оставить для игры, поэтому обеда не будет. Рекомендую заглянуть в бар, – сказал он, указав на резной деревянный шкафчик. – И я не стал бы игнорировать эту фруктовую тарелку.
Омарейл последовала его совету, но к вечеру все равно была голодна.
Они провели день за чтением книг и за покером. Омарейл поиграла немного на лале, чтобы привести чувства и мысли в порядок, а затем они с Нортом начали готовиться к выходу в свет.
Платье, которое она купила, было, возможно, несколько вызывающим. Совсем не тот фасон, что носили сейчас современные барышни: со свободным рукавом, прикрывающим костяшки пальцев, чуть завышенной талией, от которой ткань ниспадала до самого пола. Вырез на груди был ниже, чем принято. Принцесса посмотрела на свое отражение в зеркале и с тревогой подумала о том, что скажет Даррит. Чутье подсказывало: он не оценит ни оригинальный силуэт, ни вышивку на тяжелой бархатистой ткани цвета грозовой тучи. Она провела пальцем по созвездию на рукаве.
«Красиво же», – подумала она, заранее защищаясь.
Заколки купить она так и не успела, поэтому была вынуждена оставить волосы распущенными. Бросив последний взгляд в зеркало, Омарейл вышла в гостиную.
Даррит в излюбленной манере стоял у окна, сложив руки в замок за спиной. Едва Омарейл появилась в комнате, он повернулся к ней и застыл.
Затем прикрыл глаза и сжал двумя пальцами переносицу. Принцесса неловко поправила платье на плече.
– Я попросил вас всего об одной вещи, – проговорил Даррит, бросив взгляд на девушку и начав тереть лоб, будто его мучила головная боль. – Не привлекать внимания.
– Платье очень красивое, – проговорила она и закусила губу.
Пускай она и ожидала подобной реакции, видеть ее все равно было неприятно.
– Небеса, дело же не в этом…
Даррит сделал шаг к ней навстречу, но, будто ему было тяжело смотреть на Омарейл, возвел глаза к потолку. Набравшись сил и терпения, он все же подошел к девушке вплотную и начал обходить кругом, будто бы надеясь, что хотя бы сзади наряд будет выглядеть обыденно.
– Оно все в звездах, – констатировал наконец он. – Все, что от вас требовалось, – купить платье в театр, а вы нарядились, как лесная фея. Теперь только и разговоров будет что о вашем туалете.
Вот и предательские слезы появились в уголках глаз, но Даррит этого еще не заметил, поэтому продолжил:
– Вы могли просто отправиться голой, возможно, толку было бы меньше. Вы… вы что, плачете?
Омарейл посмотрела ему в глаза, едва видя сквозь мутные слезы, и, силясь совладать с эмоциями, выпалила:
– Дурак!
Она скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью. Какое-то время девушка плакала по-настоящему. Затем задалась вопросом, что же ее так огорчило, и, не найдя разумного ответа, бездумно уставилась в окно. Даррит решился постучать лишь спустя пять минут.
– Вы успокоились?
Этот вопрос вызвал в душе Омарейл волну гнева, поэтому вместо ответа она швырнула в дверь быстро снятую с ноги туфлю.
– В самом деле… Мирра, я же не сказал, что платье некрасивое. Если это вас расстроило.
Она закатила глаза. Идиот. Если бы она знала, что ее расстроило…
– Вы прекрасно выглядите, но ваш наряд не соответствует поставленной задаче. Я лишь выразил досаду в связи с тем, что вы… – он чуть помолчал, – тем, что ваше одеяние может помешать воплощению плана.
– Ты сказал, что я не должна привлекать внимание
За дверью раздался тяжелый вздох.
– Хорошо, я виноват. Был неправ. Сейчас все равно уже ничего не исправить, так что выходите, мы опаздываем.
Омарейл с мрачным удовольствием отметила взволнованные нотки в голосе Даррита.
«Так тебе и надо», – подумала она.
– Мирра, выходите, хватит дуться. Я озабочен тем, чтобы все прошло гладко, не более.
Решив, что он пострадал достаточно, Омарейл открыла дверь и важной поступью прошла в гостиную, подобрав и надев по дороге туфлю. Она бросила надменный взгляд на мужчину.
Он, словно бы забыв, насколько нестандартно выглядело платье, страдальчески поднял брови, но затем взял эмоции под контроль и просто кивнул.
– Вы готовы? – поинтересовался он, подавая ей плащ с меховым воротом.
– Это лицо человека, который готов? – она указала на собственные заплаканные глаза.
– Что я могу сделать? – спросил он устало.
– Ничего, – ответила она драматично. – Все что мог, ты уже сделал.
С этими словами она позволила Дарриту помочь ей надеть плащ.
Отель находился прямо напротив театра, через площадь, поэтому до него они добрались пешком. Прохладный вечерний воздух помог Омарейл справиться с эмоциями, и в фойе, освещенное сотнями ламп, она вошла с гордо поднятой головой и холодным взглядом. Все в театре Королевы Лорнет выглядело ослепительно и величаво. Широкие мраморные лестницы, шпалеры и картины в массивных рамах на стенах, потолки с лепниной. В гардеробе толпились люди. Дамы в восхитительных платьях ожидали своих спутников, пока те отдавали проворным молодым людям их дорогие меховые шубы, пальто и сюртуки.
Если Омарейл и думала, что Даррит преувеличивал необычность ее наряда, любые сомнения в его правоте отпали, стоило девушке сбросить с плеч плащ.
Она принялась поправлять прическу, глядя в зеркало и делая вид, что не замечает, как абсолютно все женщины обратили на нее изумленные взгляды. Они действительно были одеты иначе.
Даррит подошел к ней и предложил локоть.
– Достаточно эпатировать публику здесь, пойдемте, нам еще нужно произвести фурор в партере, пока не начался спектакль.
Омарейл улыбнулась и взяла его под руку. Шутка Даррита помогла ей немного расслабиться.
– Норт, а ты не можешь внушить всем равнодушие? – уточнила она, пока они поднимались по лестнице и каждый провожал пару недоуменным взглядом.
– С таким справился бы только Мраморный человек, – ответил он. – Я сделаю что смогу с ближайшими соседями, но на весь театр можете даже не рассчитывать.
Принцесса прислушалась к себе: на самом деле, она не чувствовала неловкости из-за внимания людей. Ей даже доставляло странное удовольствие видеть потрясенные лица некоторых дам.
– Патер на месте, – едва слышно произнес Даррит, и Омарейл с трудом подавила желание начать вертеть головой.
– Где? – так же тихо уточнила она.
– В королевской ложе, – это прозвучало как нечто само собой разумеющееся.
– И я, конечно же, знаю, где это, – процедила Омарейл, – ведь театр – мой любимый вид досуга.
Ее собеседник некоторое время глядел вперед, осмысливая сказанное, затем спокойно объяснил, куда стоило смотреть. Омарейл осторожно обернулась и взглянула наверх. Там на втором ярусе был широкий просторный балкон, богато украшенный позолоченной лепниной. Его обрамляли тяжелые бордовые гардины с золотой бахромой и кисточками.
Сам Джан Дженна сидел, чуть откинувшись на стуле, и разглядеть его из партера было почти невозможно.
Наконец зрители расселись, в зале погас свет, началось представление.
Сердце Омарейл едва не выпрыгнуло из груди, когда на сцене появилась Шторм. Лицо из другой жизни! Было так волнительно увидеть его снова. Ко всему примешивался страх, что Шторм заметит ее, узнает. Точно почувствовав состояние спутницы, Даррит внимательно посмотрел на Омарейл, вынуждая взглянуть ему в глаза.
– Все в порядке, – прошептала она и постаралась собраться.
Не хватало еще, чтобы весь зал занервничал из-за появления звезды спектакля.
Впрочем, скоро все лишние мысли и чувства отошли на второй план: Омарейл полностью погрузилась в действо на сцене. Шторм была действительно хороша. Спектакль не шел ни в какое сравнение с эпизодами, которые принцесса видела летом.
А музыка! Что за музыка! Омарейл вытягивала шею, чтобы разглядеть скрипачей и флейтистов в оркестровой яме. Звук был такой мощный, проникновенный, он лился, заполняя все вокруг.
Девушка сопереживала героям, от чувств в груди не хватало места, а когда закончился первый акт, аплодировала, должно быть, громче всех.
Если бы Даррит не подхватил ее и не повел к ресторану, она, наверное, стояла бы там еще четверть часа, просто пытаясь осмыслить увиденное.
В ресторане публика чинно расхаживала с бокалами шампанского и восторженно обсуждала спектакль. У некоторых дам в глазах стояли слезы, и они промокали их белоснежными платочками.
Даррит пообещал раздобыть чего-нибудь перекусить и ушел, Омарейл же осталась ждать его у колонны, отрешенно глядя вдаль. Она думала о двух вещах: о том, каким впечатляющим был спектакль, и о том, как сильно она хотела есть.
– А вот и вы, – раздалось у нее над ухом, и Омарейл вздрогнула.