Ирина Фуллер – Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон (страница 2)
– Что происходит? – требовательно спросил отец Элейн.
– Подавление очагов восстания, Драммонд, – отозвался молодой человек, демонстративно утерев с щеки брызги крови.
Кровь была не его.
– Вы пожалеете об этом. Мы – подданные королевства Англорум.
– Ах, но, любезный, вы не присягнули королю. Именно поэтому мы здесь: чтобы наказать вас за неисполнение воли Его Величества.
Отец сделал пару шагов вперед, и кончик сабли уперся ему в шею. Глава клана стиснул зубы.
– Послушай, пес, – процедил он, – подобное беззаконие…
– Беззаконие? – Карнаби удивленно поднял брови. – О чем вы? Это, – он чуть обвел окружающую обстановку взглядом, – приказ мормэра.
– Донун… – прохрипел отец яростно.
– Именно так. Он не получил от вас подписанной присяги и поэтому отправил отряд.
Понимание озарило лицо главы клана.
– Остановите эту резню. Заберите меня. Убейте, – бессильно сжимая кулаки, проговорил он. – Но остановите. Эту. Резню. Это личное дело между мной и Донуном.
– О, не стоит волноваться, – отозвался карнаби. – Ты непременно умрешь.
С этими словами он лишь немного качнулся вперед, и кажущееся легким, лишенным какого-либо усердия, движение острой сабли рассекло горло.
Элейн зажмурилась. Она не желала видеть, как упал на колени отец. Как бросились на защиту братья.
– Бегите, – последнее, что смог прохрипеть когда-то могучий воин.
Элейн оцепенела. То, что случилось дальше, навсегда осталось в ее памяти. Она лишь молила богов, чтобы они пощадили младшего брата, он ведь был так мал…
А затем все потеряло всякий смысл.
Сознание Элейн отказывалось принимать то, что произошло. Она была уверена, что ошиблась. Это не могло случиться с ней, не могло случиться с ее семьей. Не могло случиться с Донни.
Она издала отчаянный вопль. Остальные солдаты, опьяненные кровавой расправой, не услышали его, они выскочили со двора, чтобы продолжить бесчинства в деревне.
Ее крик, однако, не ускользнул от внимания командира. Тот медленно обернулся. Их взгляды встретились.
Элейн не знала, где нашла силы подняться. Как смогла заставить себя побежать. Она слышала, что карнаби бросился за ней следом, но в ее голове не было никаких мыслей. Тело само двигалось, бежало, перепрыгивало через курятник. Элейн и дорогу-то толком не видела из-за слез.
Затем она услышала ужасающий хлюпающий звук, смешавшийся с жалобным ржанием. Она машинально обернулась и увидела, как ее жеребенок упал на землю. Невольно оказавшись на пути у солдата, животное задержало его, давая Элейн возможность спастись.
Она свернула на маленькую улочку, пробежала вперед, перепрыгнула через низкий забор, пересекла чужой двор. Чуть впереди горел дом ее друга Томмена. Элейн слышала холодящие кровь крики и видела, что солдаты не давали людям выйти, наказывая уколом сабли за любую попытку выбраться.
Огонь разгорался, и Элейн показалось, что в воздухе запахло горящей плотью.
Но она слышала, что кто-то бежал за ней, и поэтому продолжала свой путь. Пробежала по знакомой тропинке, по мостику через реку, в которой теперь плавали тела, обогнула соседский сарай и там не придумала ничего лучше, чем спрятаться за прислоненной к стене небольшой телегой.
Через несколько секунд на широкую дорогу вышел преследовавший ее карнаби. Элейн видела только его сапоги и кончик сабли, с которого капала кровь. Он шагал медленно, и, даже несмотря на какофонию звуков, что доносились со всех сторон, она слышала, как скрипели подошвы солдатских сапог.
Развернувшись на пятках, карнаби начал приближаться к телеге. Но тут раздался крик:
– Торэм! Мы там золото нашли, что с ним делать?
Повисла пауза. Элейн слышала, как пульсирует кровь в ушах.
Сапоги вновь скрипнули, их носки развернулись в противоположную от телеги сторону.
– Пойдем разберемся.
– А еще там такая кухарка…
Мужчины громко и скабрезно засмеялись.
Элейн не смела шевелиться еще несколько часов. Временами она проваливалась в сон, но затем вздрагивала, снова открывала глаза, утыкаясь взглядом в истертое дно телеги.
Светало. Крики давно прекратились, слышно было только пение утренних птиц и треск цикад.
Едва солнце начало вставать, продрогшая до костей Элейн осторожно вылезла из-под тележки и на четвереньках пробралась к соседскому сараю. Там прямо на входе лежала зарезанная свинья. Подавив вопль, Элейн перешагнула через нее, прошла вглубь, взобралась по шаткой лестнице на сеновал и спряталась там.
Наконец, ей удалось по-настоящему уснуть.
Ее разбудили голоса солдат. Через прореху в стене было видно, как карнаби в своей синей форме неровным строем шли по улице. Эти люди наконец покидали Думну. Их командир стоял чуть в стороне и наблюдал за своим отрядом.
Когда последний из солдат прошел вперед, их командир отвязал от оградки коня и запрыгнул в седло. Проходя мимо телеги, за которой еще недавно пряталась Элейн, он замер на мгновение, чуть сощурился, а затем саблей смахнул это ненадежное укрытие в сторону. Увидев лишь примятую траву, карнаби пустил лошадь в галоп.
В деревне не осталось ни одной живой души, кроме Элейн.
Облик того светловолосого мужчины врезался в память Элейн так отчетливо, будто она носила с собой его портрет. Она в деталях могла представить синий мундир с белым шейным платком и голубыми обшлагами. И вот теперь увидела свой ночной кошмар наяву. Отражение на поверхности реки подрагивало, покрывалось рябью, но лицо было узнаваемо.
Элейн медленно распрямилась и обернулась.
– О, прошу прощения, не хотел помешать вам, милая девушка, – улыбнулся убийца, задержав взгляд на ней чуть дольше, чем требовали приличия.
Она не могла пошевелиться.
– Мне просто нужно помыть руки и… – Он взглянул на свои ладони. – Раз уж вы остановились, позвольте, я сделаю это.
Он подошел к деревянному настилу и опустился на колени рядом с Элейн.
Она продолжала смотреть на него остекленевшим взглядом, не веря, что человек из кошмаров находился на расстоянии вытянутой руки. Закончив со своим делом, он вновь криво усмехнулся и поспешил уйти.
Лишь когда он скрылся из виду, Элейн снова ощутила собственное тело, которое била крупная дрожь. Она сделала несколько шагов от реки, и ее вырвало.
Не помня, как собрала мокрое белье в корзины, Элейн добралась до дома хозяина и наконец оказалась в своей крохотной комнатке на чердаке.
Несколько минут она сидела на соломенной лежанке, ощущая пустоту в голове. Затем подошла к деревянному сундучку, стоявшему на полу в углу.
Там были ее сокровища: флейта, которую подарил старший брат, любимая игрушка Донни, миниатюрный портрет мамы, сделанный отцом, и колода карт. В памяти вновь всплыли воспоминания о том, что она увидела, оказавшись после той ночи в родном дворе, а затем – в доме. Солдатам, сотворившим это с ее семьей, не было прощения.
И теперь тот, кто стал причиной ее бесконечного горя, был тут, в Лимесе! За две сотни километров от Думны.
Элейн прислушалась к себе. Какие эмоции она испытывала?
О небеса, больше всего на свете ей хотелось взять деревянную лошадку брата и воткнуть ее убийце в глаз, а затем наблюдать, как он корчится от боли.
Она вздрогнула от собственных мыслей. Этот карнаби превратил ее в чудовище, уничтожил все, что было в жизни хорошего, оставив лишь страх и ненависть.
Проведя кончиками пальцев по лошадке, затем по флейте, Элейн со злостью стиснула зубы. Картинки страшной мести сменяли одна другую. Но могла ли она и вправду решиться на такое? И почему только теперь? Все десять лет этот карнаби продолжал топтать своими солдатскими сапогами земли, пропитанные кровью ее семьи, но она ни разу не подумала о том, чтобы найти его и отомстить.
Впрочем, неудивительно: все это время она была занята выживанием. Оставшись совсем одна в свои десять лет, Элейн думала только о том, как не умереть от голода. Придя в Лимес, она устроилась прачкой, но это был нелегкий труд.
А там, в прошлой жизни, ее ждало бы совсем другое будущее. Девочек в Думне обучали разным занятиям: шитью, рисованию, чтению, гончарному ремеслу. Они пряли и работали в саду, готовили запасы на зиму из ягод и грибов и даже собирали мед. В десять лет серьезное обучение только начиналось, поэтому Элейн не успела по-настоящему овладеть полезными навыками. Но к совершеннолетию она умела бы многое.
Все это оборвалось в один миг, уничтоженное несправедливым, подлым нападением..
Элейн выглянула в крохотное окно убогой комнаты. Поднявшаяся в груди ненависть отозвалась горечью во рту. Ее жизнь, похожая на жалкое существование никому не нужной собаки, ничего не стоила. Зато и терять было нечего.
Она взяла в руки колоду и стала бездумно перемешивать карты. Те были размером чуть больше ладони, не слишком удобные для тасования. Однако действие было настолько привычным, что Элейн делала это совершенно непринужденно, как заправский игрок. С той лишь разницей, что в этой колоде не было мастей.
Она выбрала карту и взглянула на изображение.
Глава вторая,
в которой Элейн начинает действовать