Ирина Фельдман – Обернись! Академия превращений (страница 36)

Рас, похоже, тоже нервничал. На его руках то и дело проступали капли железа. Иногда они растекались тонкими струйками и ползали по коже, как бы образуя причудливый узор, а потом медленно исчезали. Кстати, у некоторых были и настоящие татуировки. В основном маленькие знаки, магические символы, чей смысл мне был неведом. На плече рыженькой Анны расположился симпатичный цветок с пчёлкой, но я посчитала, что пялиться на человека в такой ситуации будет некрасиво. Другие девчонки моего мнения не разделяли и дружно заглядывались на накаченный торс Арсения.

— А поменьше полотенца не нашлось? — буркнула София, поправляя импровизированную одёжку.

— Кто ж виноват, что у вас достоинства необъятные, — парировал Финеас. — Лучше скажи, какого шикриса человеку четыре руки?!

На старосту и именинницу тут же посыпались ехидные вопросы вперемешку с тревожными.

— А ещё лучше, если подскажешь, из какого места они вырастут!

— Так руки ещё туда-сюда, а хвост человеку зачем?

— А больно будет?

— Может, всего лишь шерсть вырастет? Или чешуя?

— Эффект сам спадёт?

— Так, стоп! — Маришка вышла на середину комнаты. — Нора, ты уже сделала антидот?

Та не спешила нас радовать хорошими новостями.

— Смысл? Я ещё зелье на проверку не относила.

Блин. Вот почему отличник и умный ответственный человек — это не одно и то же?

Все вздрогнули, когда дверь неожиданно распахнулась. Мы бы не удивились, увидев кого-нибудь из студентов или даже коменданта, но не…

— Д-добрый вечер, — пискнула мистрис Николис и боязливо прижала к груди веничек полевых цветочков и какой-то свёрток.

Нестройный хор ответил на приветствие. Я и ещё пара ребят вовсе не смогли рта раскрыть.

— А я вот… зашла поздравить Норочку… — женщина никак не могла оправиться от шока.

— Что там? — в дверном проёме появился Бартос. — Ого, другого я и не ожидал!

Я слышала, как ахнула Маришка. Понятно, зачем пришла Николис, но Бартосу чего здесь надо? Ой! Неужели он догадался, что Рас рылся в его вещах? Мы точно влипли!

Стараясь не смотреть по сторонам, преподавательница рискнула зайти и, промямлив поздравления, вручила бледной, покрытой мурашками, Норе букетик и завёрнутый в яркую бумагу кексик.

— Что тут у нас? — фальшиво-бодрым тоном воскликнул Бартос, заходя следом. — Разврат!

— Какой разврат? — возмутился Рас.

— Бесстыдный! Распутный! Непотребный! Сам разберись, я тебе что, филолог?

— Ничего не разврат. Мы просто упражняемся…

— В трансформации без белой сферы, — подхватила я.

— Во времена моего студенчества это тоже так называлось, — поделился воспоминаниями Бартос.

— Валек! — вспыхнула Николис. — Дети ничего такого не делают.

— Дети все совершеннолетние. Могут делать что хотят.

— Вы ничего не расскажете мастеру Горацику? — с недоверием спросил Финеас.

На лице у Бартоса легко читалось: «Как тяжело общаться с идиотами!».

— Конечно, нет. Очень надо декану знать обо всех ваших пакостях.

Не спросив разрешения, он взял одну из злополучных бутылок и налил её содержимого в одноразовый стакан. Кажется, в этот момент, все, кроме преподов, забыли как дышать.

— Раз зашёл, надо выпить за здоровье именинницы, — он отсалютовал стаканом Норе. — За тебя!

Заставляя себя вдыхать и выдыхать, я сильнее прижалась к Маришке. Мастер человеческого преобразования несомненно поймёт, чем угостился. Он же обязан знать толк в таких зельях.

— Мда, совсем как в наше время, — Бартос допил до конца. — Мистрис, а вы чего стоите?

Мистрис Николис с трудом оторвала взгляд от шрамов Рудольфа.

— Нет, спасибо. У меня аллергия на клубнику. И на газировку.

Хмыкнув, тот налил себе ещё.

— Я ж не просто так увязался. Нор, я вчера вечером твои зелья на проверку забрал. Тебя не было, а записки писать не люблю. Я тебе потом сообщу, нужно ли их переделывать.

Судя по тому, как все стали перешёптываться и кидать гневные взгляды на Нору, суть произошедшего дошла не только до меня. Никто ничего не перепутал! Мы пили настоящее вино, и тревога была ложной!

Едва выйдя из комнаты, Бартос на мгновение затормозил, вцепившись рукой в дверной косяк.

— А вам, оболтусы, урок. Когда шалите, дверь закрывайте.

ГЛАВА 12

Рыжая морская свинка апатично сидела в ящике с землёй и даже не подозревала о свой участи. Бедненькая. Я не удержалась и погладила её по спинке.

Маришку больше расстроило, что Горацик сделал практику индивидуальной и сам распределил задания между студентами. Поэтому я оказалась через два стола от подруги. Мне надо превратить это чудо в куст шиповника, а я без понятия, что у меня получится. На помощь мне никто не придёт, придётся надеяться на конспект, благо им разрешили пользоваться. Рас из-за очередной Нестабильности отсиживался у себя.

— Мастер Горацик, а им не будет больно? — робко спросила Нора, разглядывая свою лохматку.

Горацик остановился у моего стола и проверил бортики ящика.

— Если всё делать по уму, они даже ничего не почувствуют. Вам жалко свинок?

— Жалко, — непритворно вздохнула Нора.

— При должном внимании к формулам, вы не причините им вред, — терпеливо объяснил препод. — Понимаю, вам впервые приходиться преобразовывать животных в растения, и это может волнительно. Но в следующем году вы будете превращать людей, до этого вам просто необходимо отработать всё на животных. А как вы с таким отношением будете заниматься действительно неодушевленными предметами? Камнями, жидкостями?

Во мне зашевелилась тревога. За себя я абсолютно не переживала, мне в любом случае не грозит переход на второй курс. Я вспомнила о Тео. Вспомнила, как нашла его.

Интересно, он всё осознавал, когда его превращали в камень? Было ли ему страшно? После снятия чар он выглядел таким потерянным, беспомощным. С его вечно суровым выражением лица такое трудно сыграть. А потом спотыкался так, что мы с ним пару раз чуть не свалились в грязь. Зато утром он был совсем другим человеком, энергичным и доброжелательным. Почти всё время улыбался…

— Мастер Горацик, можно мне другую свинку, моя постоянно убегает!

Вот чёрт, когда это я научилась грезить наяву?

Моя подопытная свинка невозмутимо отсиживалась в центре своего ящика. У других процесс шёл полным ходом, на ящиках с наклейками «сирень» и «барбарис» уже росли небольшие ветвистые кустики.

Я тупо уставилась на рыжую свинку. Ну, и как я смогу из тебя сделать шиповник? Разве что назвав «Шиповником». Краем глаза заглянула в конспект. Вот она, формула. Только что получится, если я над ней поколдую? Магия в моих неволшебных руках может повести себя неадекватно. До этого я практиковалась на неживых предметах, их не жалко. Как можно так издеваться над беззащитным существом?

Над Тео же кто-то поиздевался, а ведь он — человек. Хотя нет, не кто-то, я знаю его обидчика. Но неужели Тео не рассказал о случившимся мистрис Абиати? По Бартосу не скажешь, что его прижали к стенке, ни разу себя не выдал…

Не о том думаю! Меня ждёт свинка! Мне срочно надо хотя бы изобразить деятельность, не то пострадает репутация Ольги.

— Так, — шёпотом произнесла я, настраивая себя на колдовство. Одну руку положила на угол ящика, другую — на тетрадь. Надо сосредоточиться на заклинании, представить его на маленьком зверьке. У меня заболели глаза от напряжения. Смотреть одновременно на свинку и формулу получалось плохо, так и косоглазие заработать можно.

Свинка дёрнулась, повертела головой, но не стала уползать.

Умница моя, хоть ты меня не подводишь. Вот только ни фига не превращаешься.

Попробую еще раз.

Я пыталась вспомнить, как должен выглядеть куст шиповника. Какие у него листики? Там есть шипы, или они только в названии растения? А цветочки должны быть, или для них ещё рано?

Хочу увидеть, как моя свинка становиться аккуратным кустиком.

Хочу увидеть Тео.