Ирина Фельдман – Клуб негодяев (страница 32)

— Хватит, достаточно на сегодня духов, — рассердился граф де Сен-Клод. — Мне слишком дорого обошёлся этот особняк, чтобы я позволял его разносить. Воистину сомнительная забава! Может, кому-то и нравится, когда портят его имущество, но уж точно не мне.

Бедный граф. Его, наверное, удар, хватит, когда он при свете дня увидит на стенах и паркете длинные глубокие царапины.

— Так значит, вас зовут Роберт. Какое прелестное имя, — мсье Делакруа положил руку мне на плечо, когда я хотел подняться вслед за Франсуа.

Вот чёрт! Только его домогательств мне не хватало.

Я с удовлетворением провёл языком по заострившимся зубам.

— Да идите вы к чёрту, — прошептал я, обнажая клыки.

Мне было стыдно за это дурачество, но оно того стоило. Извращенец в ужасе отпрянул от меня.

— Что ты возишься? — поторопил меня Франсуа.

— Мсье Делакруа звал меня к себе на работу, а я отказался, — скороговоркой ответил я. — Так ведь, мсье?

Тот закивал и, чуть не свалив стул, ушёл прочь.

— Надо же было так испугаться каких-то там духов, которые и не духи вовсе, — презрительно хмыкнул Франсуа.

Выходя из комнаты, я оглянулся, чтобы взглянуть на Филдвика. Он стоял напротив стола, опустив руки на карточки с буквами и знаками. Я легко разглядел изображение на той, которую он мне продемонстрировал, взяв тремя пальцами.

Человеческий череп.

Что ж, весьма красноречивое прощание.

Глава 11 Старый знакомый

Настроение было паршивое. Я не мог не думать о Филдвике. Я боялся, что он, униженный новым поражением, расправится с графом и его детьми. Он это сделает либо как-нибудь извращённо, либо просто выпьет их кровь. Кровь, кстати, волновала меня не меньше. В бутылке, которую мне принесла Хедвика, оставалось всего ничего, к тому же эта холодная несвежая жидкость на вкус была так себе. Обычная человеческая еда была ещё хуже: она казалась мне более гадкой, безвкусной и слишком грубой. Я просто заставлял себя глотать. В придачу ко всем моим неприятностям обожжённые руки заживали слишком медленно. И это несмотря на то, что после того, что со мной делал Филдвик, на мне больше не осталось никаких повреждений. Ни синяков, ни шишек, ни царапин. Ладони же время от времени начинали противно зудеть, под розоватой кожей словно находились сотни иголочек. Почему так? Меня чуть на куски не разорвали, а о случившемся напоминают лишь руки. Получается, горячая металлическая решётка для меня сейчас опасней, чем опытный вампир? Ничего не понимаю.

Просто замечательно. Мне надо каким-то образом защитить невинных людей, а я даже не могу разобраться с тем, что происходит со мной.

Безусловно, Андрей мог бы всё объяснить. Возможно, ему известен способ, как предотвратить окончательное превращение… Хотя я зря тешу себя надеждой. Раз он тогда говорил про «новую жизнь», значит, такого способа нет.

Как бы то ни было, мне нужна помощь Андрея. Любая. Сам я не справлюсь, и Хедвика не может вечно меня нянчить. Вот уже второй день она ко мне не заходит, видно, надоел я ей со своими проблемами.

Я выглянул в окно и поморщился. Погода была не такой жаркой, как вчера, но я всё равно боялся выходить на улицу. Пока доберусь до моста, получу солнечный удар, если, конечно, до этого не изжарюсь. Что ж, лучше не рисковать понапрасну. Придётся дождаться вечера.

От этих мыслей я вновь почувствовал злость, смешанную с обидой. Какую бы цель ни преследовал Андрей, он всё равно повёл себя как последняя скотина. Я не хочу становиться ночной тварью, мне дорог дневной свет. Я не хочу так менять свою жизнь. Господи, как я его ненавижу!

Из-за Андрея Хедвика избегает встречи со мной. Его предательство стало для неё не меньшим ударом. А что если она считает себя виноватой в том, что со мной случилось? Ужасно! Я должен непременно найти её и сказать ей что-нибудь… Что-нибудь, чтобы она не чувствовала за собой вины. Или просто что-нибудь ободряющее. Хедвике ведь тоже сейчас нелегко.

В порыве рыцарского благородства я бросился к двери.

Опять не открывается!

Мне стало по-детски обидно: я хотел поговорить с Хедвикой, а она с помощью магии держит меня взаперти. Вот и доверяй кому попало. Связался на свою голову с ведьмой.

— Это уж слишком, — я пытался заглушить непреодолимое желание выбить дверь. — Может, я дурак и невежда, который на латыни знает только «Pater noster», но хватит так со мной обращаться! Мне и Филдвика хватало…

Пришлось обуздать вспыхнувшую ярость. Нет смысла разговаривать с дверью, она от этого не откроется и не посоветует, как быть с Андреем и Хедвикой.

Немного успокоившись, я сел на кровать и закрыл глаза. Ничего ведь плохого не случится, если я попробую мысленно обратиться к ведьме. Получится — хорошо, не получится — ну и не надо, не нужны мне вампирские способности. Я представлял образ девушки, твердил про себя её имя.

Но в голове творился бардак, и я не мог сосредоточиться. Немало меня отвлекал назойливый шорох, доносящийся откуда-то снизу.

— Прекрасно, у меня ещё и мышь в номере, — я глубоко вздохнул перед тем, как повторить попытку связаться с Хедвикой.

Главное, не обращать ни на что внимания. Закрою уши руками…

Шорох сменился стуком. Таким быстрым и нетерпеливым, что я волей-неволей поднялся с кровати. Не скрою, мышь, умеющая не только скрестись, но и стучать, вызвала у меня неподдельный интерес. Стук не прекращался ни на секунду, я почти не сомневался в том, что нахожусь не один в комнате. Я опустился на колени, пытаясь понять природу звука.

Неужели дух?

Выходит, я теперь этих существ не только вижу, но и слышу?

Я старался сдерживать воображение. Не стоит так легко поддаваться страху и пугаться собственной тени.

Частый стук сменился редким. Кто-то усердно отбивал нечёткий ритм.

Я открыл чемодан, и звук усилился.

— Господи, — только и смог выговорить я.

Нечто облюбовало место среди моих вещей, только это самое нечто по-прежнему было от меня скрыто. А может, это невидимка.

Так, хватит фантазировать. Тем более, уже ясно, что стук раздаётся из ларца Родерика.

Я взял ларец в руки и чуть встряхнул его. Внезапно стало тихо, потом стук возобновился с новой силой, ещё яростней, чем прежде. Кажется, я кого-то разозлил.

После недолгих раздумий я решил, что сойду с ума, если не узнаю, что за нечисть скрывается внутри.

— Хуже уже не будет. Хуже просто не может быть, — пробормотал я.

Повторив это как заклинание, я, не дыша, протянул руки к крышке. В конце концов, это не ящик Пандоры, из которого могут вылететь всевозможные несчастья и болезни. В случае опасности просто позволю себе побыть вампиром — отважно запрыгну на потолок.

Когда я заглянул внутрь, весь мой страх улетучился и сменился банальным удивлением. Рядом с ножом стоял солдатик. Несмотря на то, что он выглядел, как человек из плоти и крови, я сразу признал в нём старую игрушку. Солдатик посмотрел на меня без особого интереса, на его молодом безусом лице не отразилось ни единой эмоции. Даже не прищурился от света.

Да Родерик был ещё тот выдумщик!

— Так ты что, получается, живой? — дружелюбно обратился я к солдатику.

Не знаю почему, но он вызвал у меня симпатию. Такой маленький и безобидный — не какой-то там людоед.

Ответа не последовало. Солдатик поднял ружьё и попытался перелезть с ним через край своей темницы. Я поставил ларец на пол.

— Как тебя зовут?

Я чувствовал себя немного неловко. Даже в детстве с игрушками не разговаривал, а тут…

Перекувыркнувшись, солдатик шлёпнулся передо мной. На миг я испугался, что он мог ушибиться, однако его вообще ничего не волновало. Он беззвучно встал, подобрал ружьё и куда-то пошёл.

— Эй, — я преградил ему дорогу ладонью. — Куда собрался? Стой, да стой же.

Солдатик опять нагло меня проигнорировал. Я разлёгся на полу, чтобы у него было меньше путей к отступлению.

— Ты невоспитанный или просто говорить не умеешь?

Скорее всего, он и вправду некультурный молчун. К тому же до неприличия бесстрашный: вместо того, чтобы обойти меня, он стал карабкаться по моей руке.

— Я тебе не гора, — я бесцеремонно схватил его и приподнялся. — Не надо по мне ползать. Гулливер несчастный.

Разумеется, я в курсе, что герой Свифта обычный человек. Маленьким он был только для великанов, а Человеком-горой его прозвали лилипуты. Так что мы с солдатиком оба в равной степени могли претендовать на его место.

Мой пленник задёргался. Я одновременно боялся, что он убежит, и что я могу нечаянно его покалечить.

— Тихо ты. Будешь плохо себя вести, запихну обратно в ящик.

Никакой реакции. Он либо глухой, либо тупой.

— Будешь там сидеть до скончания веков, раз ты такой нахал.

Солдатик вдруг успокоился и послал мне более или менее осмысленный взгляд. В его больших голубых глазах легко читалась ненависть, тонкие губы были плотно сомкнуты.

Ну хоть не совсем бесчувственный. Не безмозглая игрушка, как я раньше подумал.

— Слушай, я не желаю тебе зла. Прости, если обидел. Я просто не понимаю, что ты за существо и что с тобой делать, — негромко сказал я.