Ирина Фельдман – Игры кошачьей богини (страница 16)

– Он не говорил с тобой обо мне?

– Нет, – призналась я, чувствуя, что начинаю стыдиться своих слов. Была бы девчонкой, разговор бы в нужную сторону пошёл, а так фигня выходит. – Но вы с ним даже не общались, так что не всё потеряно.

– Не переживай за меня, я всё равно не собираюсь замуж. Боюсь стать такой, как мама. Серьёзно, Бен! Я не хочу быть в тени мужа. Не хочу рожать ораву детей, чтобы избежать сплетен о постыдных болезнях и холодных отношениях с супругом.

У неё даже руки стали подрагивать. Большие сильные руки, не подходящие утончённой леди. Миссис Хант не раз при мне стыдила дочь за то, что краснеет из-за неё перед модистками.

– Мама довольна своей жизнью. Ей доставляет удовольствие даже её кривое рукоделие, а я так не могу.

– А что будет, если ты не выйдешь замуж?

– Останусь старой девой. Сначала в родительском доме, потом, если вы будете ко мне добры, кто-нибудь из братьев возьмёт меня к себе приживалкой.

Я как представила себя на её месте, у меня аж всё внутри похолодело. Одно дело быть женой, и совсем другое – жить у родственников на птичьих правах, изо дня в день слышать упрёки в свой адрес и терпеть змеиное шипение жён своих братьев.

Палка о двух концах. Выйдешь замуж – будешь мужу в рот заглядывать, не выйдешь – будешь кем-то вроде бесполезной старушки Мэгги. Вот средневековые нравы!

– Чарли, я постараюсь найти для тебя хорошего мужа, а не козла, который будет тебе всё запрещать.

– Хорошо бы, – то ли в шутку, то ли всерьёз ответила она.

Девушка вытащила из стопки рисунок, на котором я в анимешном стиле изобразила Тауриэль и Кили. Она с грустной улыбкой полюбовалась на влюблённую парочку киногероев.

– Если нравится, забирай.

– Спасибо, заберу… Ты сам их придумал?

– Не знаю, – не стала я присваивать себе лавры Толкиена и Джексона. – Может, в памяти всплыло. Читал или видел… в театре.

– А я люблю придумывать истории, – мечтательно произнесла Чарли. – Только я так стесняюсь, что даже тебе никогда об этом не говорила.

– Да ну?

– Ты знал, что я в детстве всякую чушь писала, и даже посмеивался надо мной. Но я это дело не бросила и до сих пор пишу. У меня несколько тетрадей-чистовиков. А недавно закончила первый роман.

И она стыдливо отвела глаза.

Да я обязана её поддержать, пусть её опусы и будут похожи на рукоделие миссис Хант в буквенном виде!

Договорившись о том, что утром она даст мне почитать свои рассказы, мы расстались.

Эх, не получилось нормально поболтать. Чарли, конечно, доверяет Бену, но мне-то надо разговаривать с ней как брат, а не как подружка.

Как же надоело быть другим человеком! Прикольно ненадолго примерить роль и совсем не прикольно остаться в чужом теле навсегда. Так ни с Чарли пооткровенничать, ни с Озом пофлиртовать.

В растрёпанных чувствах я погасила свет и стала в потёмках наводить порядок на кровати. Одеяло смято, подушка валяется не на положенном месте…

– Убирайся прочь, тварь!!!

Я выпрямилась от гневного окрика и огляделась по сторонам. В голове эхом проматывались эти слова, сердце бухало так сильно, что пульс болезненно давил на виски.

Никого. В комнате не было никого.

Я беспомощно села на пол, прислонившись спиной к кровати.

– Кто здесь?

Нет ответа. Только назойливый, как комариный писк, звон в ушах, и моё тяжёлое дыхание.

Тот голос. Он был мне знаком…

– Бен?

Догадка одновременно обрадовала и напугала меня. Я не угробила Бена, не отправила его душу в какое-то ужасное место. Он здесь. Со мной.

Хорошо это или плохо?

Я так долго ждала, когда Бен снова выйдет на контакт, что у меня закралась мысль о слуховых галлюцинациях. Естественно, подобное объяснение странного явления меня не устраивало. Я же явственно слышала его голос. Перепугалась, как героиня фильма ужасов, и даже умудрилась сильно обидеться. Из-за чего? А кому было бы приятно, если бы его ни за что ни про что тварью обозвали? Бедная Варежка ведь не виновата, что нечистая сила в виде кошачьей статуэтки запихнула её в чужое тело. Я тоже жертва. Маюсь в чужой семье, хожу на улицу ненакрашенная, в душе не моюсь, музыку не слушаю… И я могу жаловаться до бесконечности, мой список претензий гораздо длиннее!

Однако я его понимаю. Не думаю, что я была бы в восторге от того, что в моём теле рулит кто-то другой. Наверное, это мерзко и стрёмно… Вдруг он в курсе всех-всех моих телодвижений? А-а-а, жу-у-уть! И всё равно я ни в чём не виновата!

На следующее утро я была так издёргана, что вцепилась в рассказ Чарли как в антидепрессант. Не очень благородно с моей стороны, зато ржач над графоманскими опусами в интернете всегда поднимал мне настроение. Что тут у нас? Лав-стори с фиалковыми глазами, в которых плещется ночь?

К собственной неожиданности, я с жадностью прочитала первую страницу, затем вторую… Да это весьма годная адвенчура! И таким красочным языком написана, что невольно смакуешь каждую строчку. Короче, там один парень, некий Джо Хиггинс, приезжает погостить в поместье к приятелю, и выясняется, что этот самый приятель давным-давно помер и его призрак скитается в мрачных стенах. Отважный Джо пытается выбраться из проклятого дома, но он постоянно попадает в ловушки. А вся фигня завертелась, потому что… Не буду спойлерить.

Меня потревожили, когда я дошла до эпизода, где главный герой заходит в комнату, в которой постоянно идёт снег.

С символическим стуком в приоткрытую дверь ко мне зашла вездесущая миссис Хант. За её спиной маячил субъект с по-дурацки подкрученными усами.

– Бенни, дорогой, ты не занят?

Вообще-то занят.

Джо метнулся назад, схватился голой рукой за металлическую ручку. Ай, примёрзнет же! Ну да, вот на ней остался кровавый след…

Я нехотя отложила чтение.

– Для мамы я всегда свободен.

– Как себя чувствует наш больной? – фальшиво-бодрым тоном воскликнул мужичок с усами.

Он без приглашения вторгся в мои временные владения и, подтащив стул к кровати, плюхнулся на него.

– Вы кто?

Я села на кровати и по-девчачьи поджала пальцы ног.

– Проявление беспокойства, – сообщил незваный гость.

Лады, пусть будет «проявление беспокойства». Ему подходит.

– Это доктор Слайм, он будет тебя лечить, – с кровожадным азартом изрекла миссис Хант.

В сомнении скривив губы, я покосилась на что-то быстро записывающего в блокноте «дохтура». На фиг он мне нужен? Меня доктор Симмонс более чем устраивал, я даже приноровилась выписанные им лекарства незаметно утилизировать.

Я старалась дышать неглубоко. Трудно было понять, чем больше от него пахнет, потом или одеколоном.

– На что жалуетесь, сэр?

– На домогательства посторонних личностей.

– Общение с вымышленными инфернальными сущностями, – пробормотал доктор Слайм, шустро водя карандашом в записной книжке.

Эй-эй, я общаюсь только с Беном, и то он больше не горит желанием продолжать знакомство.

– Я же вам говорила, доктор. После падения с лошади он ничего не помнит, – простонала миссис Хант.

– Проблема может быть более серьёзной, поэтому я настаиваю на обследовании.

Испытывая гадливость, я отодвинулась от него подальше.

– Я против обследований. Категорически. Оставьте меня в покое, я вам не доверяю.

– Не стоит меня бояться. Я многих вылечил, и вы у нас скоро будете как новенький.

– Нет!

Мужик плотоядно улыбнулся.