Ирина Федичева – Придуманная жизнь. Роман (страница 9)
А если нужно? Если без «прогиба» ничего не сдвигается? Что делать? Не просиживать же судьбу на каком-нибудь заводишке в заштатном бюро, где даже крохотного повышения ждут лет по двадцать, не имея никаких надежд на дальнейшие перспективы!
Придётся, хочешь не хочешь, считаться с действительностью. Роль рядового исполнителя была Вадиму не по душе. Давала о себе знать наследственность, где непокорность характеров во всех поколениях оставалась главным признаком. Печальная участь в разные исторические периоды постигла не одного родственника этого молодого человека. Дед уцелел каким-то чудом. Наверное, повезло.
Разговор с дедом ненамного унял сумятицу души. Пожалуй, лучше было бы отказаться от придуманного «представления» со знакомством. Но… Эта девочка – особая страница его пока небогатой биографии. Он сумеет объясниться с начальством, если что. Сумеет убедить его, коли опять зайдёт речь о женитьбе, что лучше Октябрины для него сегодня никого нет. Жаль, не догадался просмотреть кое-какие документы. Глядишь, разузнал бы о её семье подробнее и лучше бы владел обстановкой.
Вадим повеселел. Вошёл в квартиру. Родителей не было – ясное дело, юбилей. На кухне долил воды в чайник, зажёг газовую горелку, собрал вещи в дорогу. Их немного, как обычно. До поезда три часа. Медленно сегодня идёт время. Уже столько успел, а сколько ждать! Чем заняться? Взял с полки синий том Сименона. Психологические изыски умозаключений комиссара Мегрэ показались ему наивными и старомодными. Чайник!.. Вадим налил чаю в красивую и очень старую фарфоровую чашку-долгожительницу. Такая хрупкая! Как она держится в хозяйстве? Мысли не оставляли его. Интересно, что бы предпринял французский сыщик в ситуации Вадима? Ответ не находился. Вадим стал думать о других делах.
Сашка тоже собирался в путь. Всем троим: ему, Вадиму и этой девочке – предстоит испытание. Как они справятся с ролями, так и сложится будущее, которым Сашка дорожил. В свои двадцать шесть он хорошо знал и о том, каким дорогим может быть любимый человек, как важно не потерять его; как порой необходимо ради него рисковать.
Глава двенадцатая
Октябрина вернулась из «библиотеки» довольно быстро. Всё-таки впереди дорога, нужно перепроверить, не забыла ли чего. Она открыла дверь своим ключом, почти бесшумно прихлопнула её.
Услышав голоса в гостиной на первом этаже, Октябрина прислушалась: кто пожаловал? А-а-а… Так и есть. Мамина подруга, Марь Ванна, пришла покапать слезами в мамину отвергнутую душу. «Скорее бы поезд», – посетовала Октябрина еле ползущему времени. Марь Ванну она терпела, так как та много лет считалась другом семьи. Её грубоватые подшучивания нередко коробили Октябрину. Но положиться на эту громоздкую тётку было можно – ничего не выдаст никому и никогда, хоть пытай её, хоть жги калёным железом.
Октябрина собиралась было незаметно проскользнуть в свою комнату, но тут до неё кое-что донеслось. Она замерла у двери. Противница подслушивания, девушка остановилась и сдвинуть её с места в ближайшие минуты вряд ли кому-то удалось бы. Мама говорила негромко, но отчётливо. «Как диктор на радио», – отметила девушка.
– Этого я ожидала столько, сколько лет Октябрине. Я чувствовала: что-нибудь обязательно случится.
– Сама беду и притянула. Меньше надо было об этом думать и бояться, а лаской надо действовать, лаской, даже если и с души воротит, – ворчала Марь Ванна. – Когда б перетерпела, когда б сама приластилась. Глядишь, притянула бы к себе. Мужчина он неплохой, опять же, ответственный работник. Ну так мужиком остаётся и генерал, и министр, и забулдыга. Как хлебнёт от ласки женской – так не оттащишь. По себе знаю, как их лучше-то прибирать к рукам. Видно, допекла ты его, раз на молоденькую девицу польстился, не сдержался да и ребёночка ей сварганил. Молодая девчонка – это сладко, да ведь и мы не лыком шиты, умеем чего и побольше. У неё что! Тельце молоденькое! А у нас опыт. Вон у меня, помнишь, сразу два молодых было, чуть в дверях не сталкивались – не оторвать. Так я ж ласку не жалела. Купленная она у меня, что ли?
– Что ты такое говоришь, Маша… Как ты выражаешься! «Сварганил»! Влюбился он. Он не такой, чтобы «варганить». Влюбился и не устоял. А насчёт молодых – согласна. Один раз и у меня был молодой парнишка. Ой! А знаешь, как? – мама оживилась, голос её повеселел. – Ходили мы на свадьбу. Дружок жениха меня пригласил танцевать. Раз пригласил, второй, третий. А тут чувствую, сама понимаешь. Вышли мы воздухом подышать, ну я и не удержалась, прямо в саду! Как в космос полетела! Как новая стала. Этот мальчик потом приходил ко мне ещё несколько раз. Вот и весь мой женский опыт. Возможно, с этим молодым человеком я и узнала силу плотской любви и страсти. Муж мой… бывший теперь… Глеб, тоже имеет право на любовь. Была ли она между нами? Не знаю. Короткая страсть была, но до того, как поженились.
– Твой-то? Влюбился? Этот сухарь? Влюбился! Да знает ли он что-нибудь о любви-то?!
Октябрина тихо изумлялась. Ну и мама… Ну и папа… Ну и Марь Ванна!!! Эта мамина подруга давно казалась ей совсем старой лошадью. Конечно! На целых десять лет она старше мамы. А ей любовь подавай… Ну и дела! Октябрина покраснела, ей стало жарко. Она заволновалась. Но слушала дальше.
– Знает Глеб о любви, – ответила мама. – Хорошо знает, не понаслышке. Чего уж там! Слушай тогда… Расскажу, раз так… Ты этой истории не знаешь. Ты ж позже сюда приехала. У него была девушка. Она же нас и познакомила незадолго до их уже назначенной свадьбы. А я, знаешь, была такая смелая, на грани отчаянности. Ничего не боялась. В общем, мы с девчонками поспорили, что я его отобью. Ко мне многие ребята подъезжали. Я была такая яркая, статная – всё при мне: и рост, и фигура. Да и сейчас я, видишь ведь, очень даже ничего… И лет мне немного. Октябрину родила и девятнадцати не было. А тогда – волосы ручьём до колен. Мне семнадцать с половиной, учусь в медицинском техникуме. Это уж после наш медицинский окончила. Глеб заставил. А тогда он только что вернулся из армии. Высокий, широкоплечий, остроумный. Вскоре после знакомства я пригласила его с девушкой ко мне на чай. Девушка задерживалась в институте, и отправила его одного. Я пекла пироги. Я ж прирождённая хозяйка… Вот у дочки этого нет… Витает где-то в облаках, истории сочиняет. Пишет, пишет… Может, она не совсем в себе? Так я водила её к психиатру. Он ничего не обнаружил. На меня даже как-то странно посмотрел… А что я?! О ней же забочусь. Всё для неё! Кому нужна эта писанина? Не понимаю. Ничего не понимаю… – Октябрина слушала мамины слова с обидой и нарастающим удивлением.– Да… У меня тогда парень был. Хороший парень, добрый. Уже окончил офицерское училище, начал службу – постарше меня лет на шесть… Или на семь… Точно сейчас не помню… Мы собирались пожениться, когда мне исполнится восемнадцать… Любил меня без памяти, а я его любила, казалось, больше жизни. Но он уехал на уборку урожая, куда-то на восток. Тогда многих посылали туда. Армию – в первых рядах. Ну и вот. Словно бес попутал, словно кто перечеркнул мою судьбу! А поспорили с девчонками знаешь, на что?
– На что? – переспросила Марь Ванна.
– Смешно говорить… На большой арбуз. Вспомни, какое было время! Ни денег ни у кого нет, ни еды в достатке… И тут – чудо! Зима в самом разгаре! А к нам тогда привезли огромные арбузы из Средней Азии. В первый раз! Хотелось так, что сил не было… Так вот. Сроку мне дали мало – два дня всего. Нужно было сделать так, чтобы он от меня ни на шаг. А потом мы бы ему объяснили всё, как полагается. Нужно мне было его собою увлечь. Всем хотелось арбуза. Сколько раз потом думала: почему ж не пошли и не купили? Скинулись бы и купили… Спор дурной организовали… Ну и что ты думаешь? Я не особо хитрая-то и сейчас, а тогда что? Девчонка и есть девчонка. Ничего такого я не придумала – попросила помочь с маленьким ремонтом. Карниз для занавесок сломала перед самой встречей. Вот в тот же вечер всё и произошло. Когда его девушка пришла, мы вида не подали. Он был неопытный. Я была неопытной. Но разобрались. Он оказался таким горячим, ненасытным… это я сейчас понимаю. А тогда было интересно. С первого раза у нас всё и получилось. Ярко! Мне очень понравилось. Меня к нему тянуло каждую минуту. Это потом мы быстро остыли, после свадьбы. Очень скоро я поняла, что уже не одна… Я, конечно, не рассказала девчонкам подробностей. Они сами сообразили. Но молчали. Он приходил каждый день. А я как представлю его – так вся дрожу. Короткая страсть моя как родилась, так и сгинула. Его девушка не была моей подругой, просто знакомая девчонка. До сих пор себя корю – зачем соглашалась на тот глупый, никчёмный спор? Он к ней на свидания перестал приходить. Тут я и сообщила ему о беременности. Отнесли в загс заявление. Свадьба прошла тихо. Медового месяца вроде как и не было. Всю его страсть ко мне как кто сглазил. А девчонка его потом отравилась, но её откачали. Она осталась инвалидом. Он совестью и мучается. Денег ей посылает. Так что всё закономерно. За всё нужно платить. Пришла и моя очередь. Вот это и есть моё наказание за ту шутку.
– Дела-а-а… – Марь Ванна пригорюнилась. – Судьбу на коне не объедешь.