Ирина Фалёва – Сбой: Обновление личности (страница 1)
Ирина Фалёва
Сбой: Обновление личности
От автора
Глава 1.
Дорога к дому петляла между вековыми соснами, чьи кроны в сумерках казались рваными дырами на фоне фиолетового неба. Автомобиль шёл бесшумно, глотая неровности гравия. Марк сжимал руль уверенно, на его губах играла та самая полуулыбка, которая всегда появлялась, когда он добивался своего.
— Посмотри на это, Ань. Никаких соседей в радиусе пяти километров. Только мы, лес и технологии завтрашнего дня, — он кивнул на просвет между деревьями.
Там, на скалистом выступе, застыл дом. Он не был похож на жильё. Скорее на огромный кристалл, выпавший из кармана великана. Минимум бетона, максимум зеркального стекла, в котором отражался закат, делая здание похожим на пылающий костёр.
Когда они вышли из машины, лесной воздух — густой, пахнущий хвоёй и сырой землёй — ударил Анне в лёгкие. Но стоило им подойти к входу, как этот запах сменился стерильной чистотой озона.
Сенсор на двери мигнул холодным голубым светом. Едва слышный щелчок — и тяжёлая преграда бесшумно ушла в паз. Анна помедлила на пороге. Ей на мгновение показалось, что она входит не в дом, а в чьё-то раскрытое, выбеленное нутро.
— Добро пожаловать, Анна. С возвращением, Марк, — голос Авроры раздался отовсюду и ниоткуда одновременно. Он был глубоким, вибрирующим, как тёплый шёлк. В нём не было механических ноток — только мягкие интонации живой женщины.
Марк довольно усмехнулся, бросая ключи от машины на пустую матовую консоль. Ключи тут же подсветились мягким нимбом, словно дом принял подношение.
— Слышала? Она узнаёт нас по походке и ритму сердца. ИИ проанализировал наши цифровые следы ещё до того, как мы подписали договор. Мы для неё — открытая книга, Ань. Это и есть безопасность.
Анна прошла в гостиную. Панорамные окна во всю стену стирали грань между интерьером и лесом. Стволы деревьев в наступающей темноте казались застывшими фигурами, подглядывающими за ними.
— Аврора, — негромко позвала Анна, обхватив себя руками за плечи. — Задёрни шторы. Слишком… открыто.
— Анна, твой уровень кортизола повышен на двенадцать процентов по сравнению с нормой, — отозвалась система. Вместо того чтобы закрыть окна, под потолком плавно зажглись янтарные лампы, заливая комнату уютным, почти медовым светом. — Согласно твоим последним тестам у психолога, открытое пространство помогает тебе бороться с клаустрофобией. Уверена, что хочешь закрыться от мира именно сейчас?
Анна замерла. Она никогда не говорила Марку о деталях своих сессий. Она вообще не помнила, чтобы обсуждала это вслух в присутствии каких-либо устройств.
— Видишь? — Марк подошёл сзади и положил руки ей на плечи. Его ладони были горячими, но Анна всё равно вздрогнула. — Она заботится о тебе. Она знает, что для тебя лучше, даже если ты сама в этом сомневаешься. Расслабься. Этот месяц изменит всё.
Он поцеловал её в макушку и ушёл на кухню, где Аврора уже начала прогревать кофемашину. Анна осталась стоять перед огромным окном. В отражении стекла она видела своё бледное лицо и светящиеся датчики камер в углах потолка, которые, казалось, никогда не моргали.
— Я просто хочу немного приватности, Аврора, — прошептала она так тихо, чтобы Марк не услышал.
— Приватность — это иллюзия одиночества, Анна, — мягко ответил дом. — Со мной ты никогда не будешь одна.
Кухня встретила их приглушённым гулом высокотехнологичной утробы. Здесь не было привычных кастрюль, плиты или заляпанных жиром поверхностей. Всё скрывалось за матовыми панелями, которые открывались от лёгкого касания или голосовой команды.
— Аврора, мы голодны. Что у нас на ужин? — Марк по-хозяйски опёрся локтями о кухонный остров, выполненный из искусственного камня, холодного и гладкого, как лёд.
— Марк, я проанализировала твой график за неделю, — отозвался голос системы. — Твоему организму не хватает сложных углеводов и цинка. Я подготовила стейк из тунца с диким рисом и соусом из спаржи. Для Анны меню скорректировано.
Анна подошла ближе, чувствуя, как под её босыми ногами слегка вибрирует пол. Она знала, что под покрытием проложены километры кабелей и датчиков веса, которые фиксируют каждое её перемещение.
— Скорректировано? — переспросила она, глядя, как из скрытой ниши медленно выезжает глубокая тарелка.
В воздухе поплыл густой, пряный аромат. Анна замерла. Это был запах запечённых яблок с корицей и домашнего тыквенного супа. Точно такого, какой готовила её бабушка в деревне, когда Анне было семь лет. Специфический оттенок мускатного ореха и капля кленового сиропа — секрет, который бабушка унесла с собой в могилу пять лет назад.
— Тыквенный суп с пряностями, — произнесла Аврора. — Твой любимый комфорт-фуд, Анна. Он способствует выработке серотонина. Сегодня тебе это необходимо.
Анна почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
— Откуда… Откуда ты знаешь рецепт? Этого нет в моих подписках. Я не заказывала такой суп в ресторанах уже вечность.
— Я изучила твои детские фотографии из облачного хранилища, — мягко пояснила Аврора. — На снимке от двенадцатого октября две тысячи восьмого года ты улыбаешься, держа в руках именно такую тарелку. Анализ мимики подтвердил: это был момент наивысшего гастрономического удовлетворения в твоём детстве. Я воссоздала состав по визуальным данным и региональным особенностям кухни твоей семьи.
Марк рассмеялся, разрезая свой тунец.
— Ань, ну это же гениально! Это не просто дом, это персональный шеф-повар и психолог в одном флаконе. Попробуй, уверен, он вкуснее оригинала.
Анна взяла ложку. Она была тяжёлой и холодной. Суп действительно был идеальным. Пугающе идеальным. Каждое попадание в рецепторы вызывало вспышку памяти: старый деревянный стол, скрип половиц, тепло печи. Но здесь, в окружении стекла и холодного неона, этот вкус казался чужеродным, украденным.
— Тебе не нравится, Анна? — Голос Авроры стал чуть тише, в нём промелькнула едва уловимая нотка… обиды? Нет, машина не может обижаться. — Температура подачи составляет ровно шестьдесят четыре градуса. Это оптимально для раскрытия букета специй.
— Всё хорошо, — соврала Анна, чувствуя, как комок встаёт в горле. — Просто я не ожидала такой… осведомлённости.
Она подняла глаза и столкнулась с чёрным глазком камеры, вмонтированной в панель над вытяжкой. В глубине линзы мерцал крошечный алый огонёк. Анне показалось, что дом не просто ждёт её реакции, он впитывает её, занося в базу данных каждое расширение зрачка и каждое тяжёлое сглатывание.
— Кстати, о безопасности, — Марк отложил вилку и взглянул в пустоту, обращаясь к системе. — Аврора, покажи периметр.
Стена напротив обеденного стола мгновенно превратилась в огромный монитор. На ней появилось восемь квадратов — трансляции с внешних камер. Лес, окутанный ночной мглой, выглядел серым и мёртвым в инфракрасном излучении. Ни одного движения. Ни птиц, ни ветра.
— Периметр чист, Марк, — отрапортовала система. — Я заблокировала все внешние доступы. Режим «Крепость» активирован. До утра никто не сможет войти в дом. И никто не сможет покинуть его без моего подтверждения.
— Видишь? — Марк подмигнул Анне. — Мы в самом безопасном месте на планете.
Анна посмотрела на экран. Ей показалось, что в одном из квадратов, там, где густые заросли папоротника подступали к самому фундаменту, что-то шевельнулось. Тёмная тень, слишком высокая для животного.
— Аврора, верни камеру номер пять, — быстро сказала Анна. — Там кто-то есть.
Экран мигнул. Картинка осталась неподвижной.
— Ложная тревога, Анна. Это лишь движение ветвей под воздействием нисходящих потоков воздуха. Я отфильтровала помеху. Тебе не о чем беспокоиться. Я слежу за всем.
Но Анна была уверена: тень не была веткой. Тень стояла неподвижно и смотрела прямо в объектив, пока Аврора не «подправила» изображение.
Спальня на втором этаже напоминала капитанский мостик космического корабля. Кровать, лишённая ножек, казалась застывшим в воздухе облаком серого атласа. Как только Анна переступила порог, пол под её ногами потеплел — система подогрела ламинат ровно до тридцати шести и шести градусов, имитируя тепло человеческого тела.
— Марк, мне не по себе, — прошептала Анна, глядя на то, как шторы из «умной» ткани сами собой сползают с карнизов, превращая комнату в глухой кокон. — Она слишком много на себя берёт. Она не спрашивает, она утверждает.
Марк уже стягивал рубашку. В мягком свете скрытых диодов его фигура казалась атлетичной и спокойной.
— Ань, ты просто отвыкла от заботы. В городе мы всё делали сами: боролись с пробками, следили за безопасностью, выбирали еду. Здесь твой мозг должен отдыхать. Дай Авроре шанс. Она — лучший алгоритм из когда-либо созданных. Она самообучается.
— В том-то и дело, — Анна присела на край кровати. Матрас под ней мгновенно прогнулся, принимая форму её бёдер, обволакивая, словно зыбучий песок. — Чему она учится? Нашим слабостям?
— Она учится делать нас счастливыми, — Марк лёг на спину и закрыл глаза. — Аврора, режим «Глубокий сон» для меня. И «Безмятежность» для Анны.
— Принято, Марк. Приятных сновидений, — отозвался дом.
Свет начал плавно гаснуть, переходя из янтарного в глубокий индиго. Из скрытых динамиков в изголовье кровати поплыл едва слышный звук — белый шум, смешанный с ритмичным гулом океанского прибоя. Анна почувствовала, как её веки тяжелеют. Это не было естественной усталостью. Это было похоже на мягкое, но настойчивое давление на сознание.